Кроватные дела

На Роблоксию опустилась зима. Каждая из зим тут — это как маленькая, новая жизнь всего в 3 месяца, наполненная разными событиями, вещами, ситуациями. За очень, как кажется нам, короткое время все так приукрашается: улицы, ранее мокрые, холодные и грязные от осенних дождей, что так упорно лили и готовили матушку природу уснуть на весь следующий сезон, преобразились и, с выпадением первых снегов, будто преобразились, сделавшись, пусть и холодными, но такими красивыми, живыми... И правда, в декабре всю Роблоксию замело снегом, как будто это был дар божий за хорошее поведение в этом непростом году. Так же, как отдельная, маленькая и суетливая жизнь, прошла пора нового года, ведь старый ушел, оставив после себя разные впечатления: для кого то было хорошо, что этот 12 месячный ад закончился, а для другой же персоны грусть, тоска печаль и приятные воспоминания. Неизвестно, о чем думал каждый роблоксианец, выпивая всякий напиток под бой курантов и вид счастливых лиц своих друзей, родственников, а возможно и вовсе уже своей собственной семьи. Такая новогодняя и счастливая атмосфера, к сожалению, не заглянула в многоэтажный дом в центре Бизвиля. Все квартиры в том месте— съёмные. Не успеваешь привыкнуть, как сосед меняется, просто уходя из квартиры, таща за собой тяжеленный чемодан всяких личных вещей, успупая место другому человеку, более новому и нуждающемуся в этой квартирке. Единственные, кого не касалась вся эта неразбериха с переездами и всяческими выселениями были двоя парней, что жили в апартаментах номер 406. К постояльцу, на коего поданы документы, небыло совершенно никаких жалоб; ни от соседей, ни от проверяющих. Тот все уплачивал без каких-либо задержек, напоминай и так далее. Не смотря на проживание ещё с кем то, в квартире всегда все было нормально. Правда... Иногда, чтобы выпустить накипевшие эмоции, оба постояльца выходили на крышу, выясняя отношения там. Все это было, здраво полагать, на повышенных тонах, но ещё не разу ничего не доходило до серьёзных драк и уже таких выяснений отношений, лишь словесная перепалка. Первым, и пожалуй главным, съемщиком, был Иван. Тот чуть странновый паренёк; такой не общительный, тихий, даже в какой-то степени отстранённый ото всех окружающих. Соседи здоровались с ним, но тот в свою очередь мог спокойно проигнорировать какие-либо попытки взаимодействия с ним. Иногда все же сероглаз пытался пообщаться с людьми, но это выглядело нелепо и даже странно. В итоге сам человек, чтобы отвалиться от такой персоны, врал о делах и убегал, уже более не подходя к Ивану. Такого отношения он не имел только к своему самому лучшему и любимому другу Эндрю — ещё одному проживальцу сия места. В свою очередь Эндрю, не являясь основным уплатчиком, но вел себя более раскрепощённо с другими жильцами с разных этажей. Его персону многие знали и даже хвалили за хобби, кое приносило ему и его приятелю хорошую прибыль— разработка игр в Roblox Studio. Некоторые соседские отпрыски просили у талантливого разработчика поиграть в новые игры, на что Эндрю с радостью делился разработкой и давал детям свое творение. Оба парня, в целом, могли уживаться под одной крышей, но лишь до тех пор, пока кто-то не накосячит... За правило споры начинались по инициативе Ивана, который иногда был силах, в определённом настроении и расположении духа, предъявить свое недовольство, разочарование, мол, ему ничего не посвящается, нет отдачи в общении и даже в конце концов хоть какого-то внимания. Он, будучи тоже творческой личностью, творцом строк и сложных фраз, мог формулировать и говорить напрямую о своих чувствах, нежели Эндрю, которого в целом все удовлетворяло и придраться нельзя было ни к чему. На разногласия разработчик реагировал спокойно, но иногда и он доходил до точки кипения, отвечая спором на спор, уже не сдерживаясь и бранных слов в сторону своего друга. И так, после очередной ссоры, громкого и жёсткого конфликта, настало завсегдатое примирение, яко сегодня оно не простое, а в виде выпивки на крыше дома в компании друг друга. Иван пришел на место встречи первым. Культурно, словно самый настоящий и серьёзный джентльмен, он принес пакет алкогольных напитков, что был поставлен на землю, в небольшой сугроб. Сегодня на улице не так холодно, как обычно. Завсегда был такой мороз, что если забыл перчатки, то можно словить обморожение или чего похуже, но этот день какое-то особенное исключение. Будто сама природа дала шанс Эндрю и Ивану побыть не в тесной коморке, а вместе на свежем воздухе, под луной, вечером... Даже снежок что порхал перед окном, создавая радостную, новогоднюю и, даже можно сказать комфортную атмосферу, перестал идти, давая снеговым, вальным тучам уйти от ясной, светлой и полной луны. Пока шёл напряженный момент ожидания, мук от мыслей "почему так долго?..", земной спутник освещал фигуру Ивана, заливая его теплую одежду своим холодным, но и одновременно нежным светом. Ветерок подул, но в миг утих, отодвинув неряшливо заправленные волосы, торчащие из-под манжетки шапки, скрывающе томные, серые глаза, выражающие ожидание, спокойствие и в тоже время показывающие столько думов. В момент все эти мысли улетучились, сменившись интересом и даже замешательством. Эндрю, главный гость вечерней встречи, вышел на улицу в своей обычной, домашней одежде... Он даже не умудрился одеть куртку или хотя бы повязать тёплый, шерстяной шарф себе на шею. Окатив взглядом своего сожителя, Иван подошёл ближе и спросил, все ещё обводя его телом взглядом. — Эй, какого хрена ты оделся? На улице холодно, ты можешь заболеть — вырвалась заботливая речь из уст писателя, согрев сердце Эндрю. Он не ожидал получить таких реальных и добрых эмоций после сегодняшней ссоры — Мне ничего не нужно. На улице тело и я не хочу потеть.— Как обычно уверенно, с ноткой самодовольства выразился кареглаз, вытаскивая из пакета свою первую за вечер бутылку вина. Иван в свою очередь немного помедлил, но и потом присоединился к пьянству, урвав себе такой же напиток, что и был у соседа по проживанию. Вино ведь было выбрано неспроста. Это не такой напиток, как все те, от которых можно напиться до беспамятства, дабы забыть обо всех проблемах, разговорах и прочем бреду, нет. Вино утонченное лакомство. Как правило именно под него проходили самые сложные, а порою и счастливые дискуссии, решение споров и набирание тех же идей для проектов. Символичная выпивка для Ивана, думающего человека. И правда. Этот вечер под луной сделался очень душевным и спокойным, когда тема для разговора все такие посетила голову Эндрю. Слово за слово и так шли разговоры, долгие, жизненные, комфортные и непринуждённые. Получилось даже без давления и агрессии разрешить ту спорную ситуацию, из-за коей мнения разделились, образовав цитадель непонимания. Кажется, что после каждого такого вечера рассуждений их отношения крепли и закалялись, становясь более тёплым, принимающими, что было абсолютной правдой. Часы тикали, с 9 ночи они плавно двигались к 12. Луна стала ярче и поднялась куда выше, выглядя словно солнце, но не ослепляющее, а такое умиротворяющее, самобытное. На такой прекрасной и уютной ноте Иван и Эндрю закончили разговор и ушли с ночной крыши в тёплое здание, в свои апартаменты спать. Скинув куртку на пол, сероглазый устало и нетрезво побрел в свою постель, оставив Эндрю, словно бедного родственника, спать в зале, в застелянном углу. Но тому что-то мешало сегодня уснуть одному, как обычно. В его теле бурлил алкоголь, грея и разгоняя молодую кровь по жилам, не давая мыслить как заведено. Сейчас хотелось ощутить чье-то тепло, чьи-то объятия, может и телесный контакт, а не ощущения твёрдого и холодного пола под собой, да сквозняка по спине. Не выдержав этого всего, Эндрю решительно встал с належенного места и побрел в комнату своего друга, коий уже спал, распластавшись на кровати в одних трусах. Убедившись, что писатель спит, Эндрю залез к нему на кровать, кинув свою подушку рядом. Получилось пристроиться достаточно удобненько, обнявшись сзади. Все же алкоголь менял поведение кареокого программиста, превращая его расслабленную также рассудительную натуру, в мягкую и нежную личность. Даже лёжа рядом с Иваном, Эндрю не чувствовал притока сна, какого-то желания отдыха или покоя, наоборот, вид и чувство, что кто-то рядом, только будоражил парня, заставляя алкоголь быстрее гнать молодую кровь по венам. Во сне Ивану что-то видилось и он, абсолютно неспециально, положил сильную, аккуратную ладонь на промежность Эндрю, начав так поглаживать, что обладатель этого места слегка постанывал, рефлекторно прижимаясь ближе. Ивана же разбудили сея звуки. Открыв глаза, тот заметил своего приятеля, находящегося очень близко. Спросоня тот несильно понимал происходящее, но все же вопрос логический вырвался с сухих губ. — Эндрю?... Ты что тут делаешь?...— Поинтересовался Иван, с томным вздохом бухаясь на спину, все ещё борясь со сном и небольшим количеством опьянения в крови — На полу чертовски холодно. Я же не хочу заболеть— Провозгласил Эндрю, пользуясь состоянием Ивана. Про заболеть всегда беспокоился он, но сейчас впервые такая самозабота показалась из уст желтовласового. Просто вопроса тому не хватило и в мозг ударило то чувство руки меж бёдер. Идея нашлась странная, но тем не менее действенная, против которой ничего нельзя делать или возразить. Самодовольно и достаточно небрежно Эндрю прилег на грудь своего приятеля, начав так мимолётно и быстро трогать его тело руками, проходясь ладонью по каждой складочке, ямке и возвышенности, чувствуя небольшие сопротивления не менее пьяного тела. — Ммм~ Эндрю, ну что ещё?... — Проскулил Иван, все же взглянув на фигуру, что была сверху него. Столкнуть с себя рука не поднялась, яко пошло на пользу плану соблазнителя. — Ничего. Ты мило спал. — Вновь наигранно суховато вымолвил Эндрю, неспешно добираясь до вставшего от спирта члена писателя, своеобразно лапая его и получая одобрительные стоны Дошло это до сероокого не сразу, но, все же при осении, он посмотрел на своего сожителя, взложив ладони на нежные бёдра, слегка прижимая ближе к собственному тазу. — Ты сегодня решил поприставать ко мне, я правильно понимаю?... — в голосе прочиталось подозрение, но и та самая нотка игривости, которую изначально пытался разжечь Эндрю, касаясь и намекая слабому и сонному телу на близость, что-то большее, чем просто дружеские прикосновения. Иван был даже не против. Первое, что взяло ему ум— не какое-то там здравомыслее, которого сейчас и вправду не могло быть, а животные инстинкты, похоть, любовь одновременно, навалившись разом, одурманивая мысли. Не очень церемонясь с разговорами и прочими вопросами, Иван подмял под себя сожителя, начиная уже лапать его тело... Касания неспешные и приятные, любящие и заботливые, волнующиеся, чтобы все прошло приятно и нежно. Снова спутник земли подстроился под эту ситуацию, начав заливать комнату, наполненную страстью, своим приятным светом, освещая уде раскрасневшийся от стыда и возбуждения лик пассии, коий еле дыша постанывал, ластясь к руке актива. Оба тела сияли под светом луны, неспешно, но уверенно готовясь слиться воедино под такую романтическую обстановку. Иван накопил в себе столько приятных и положительных чувств, по отношению к сейчаснему пассиву, что он не выдержал и лег прямо сверху на Эндрю, шепча ещё болюю похоть.... — А ведь это была моя мечта... Я давно хотел бы попробовать сделать это, но ты дал мне шанс только сейчас, Эндрю... — Молвил это писатель своим севшим и притихлим от сексуального напряжения голосом, обжигая горячим воздухом ухо Эндрю, что уже затрясся от подобного рода обращения. Ранее ему не доводилось видеть и слышать такого Ивана: необычайно возбуждённого и спокойного, такого, будто это происходит не первый раз с ним. Уже не особо медля, сероокий спустил нижнее бельё прекрасной пассии. Он ожидал увидеть чего угодно, но не этого... Все тот же мраморный и сексанагоняющий свет пал на промежнось Эндрю, показывая не член, как можно было подумать, а киску, коя присуща всем женщинам. Эта особенность заставила член писателя дернуться, настойчиво желая наполнить это отверстие. Проведя указательным пальцем по складке мягких половых губ, палец спокойно соприкоснулся с плотью, горячей и мокрой. Иван так же мимолётно спустил и своё бельё, прижав горячий и твёрдый орган к влагалищу Эндрю, не задавая лишних, глупых вопросов. Буквально пару секунд подержав венстый член возле дырочки, серокурый ввел его внутрь под одобрительные стоны своего любимого друга. Секс первый раз был волнительный, но сейчас стеснения не было. Только пьяные желания, разврат и любовь... Поза была выбрана самая, что не наесть удобная, такая, чтобы орган Ивана входил максимально глубоко и полностью. Актив пристроился на грудной клетке пассии с прекрасным бутоном, приобняв его за плечи и начиная двигать бёдрами вперёд, нехотя отодвигаясь назад, таким образом начиная столь невероятное и нежное соитие, лишённое слов, но наполненное такими многословными действиями. В процессе Эндрю получал очень много ласк, поцелуев и очередных пошлых слов со стороны приятеля, шепчащего эти фразы прям в само ухо, обжигая внутри горячим и страстным потоком фраз и дыхания. Спустя неизвестно сколько времени Иван излился в лоно парня, издав тихий стон и задрожав всем телом, выжимая из своей уретры все соки наслаждения. Эндрю в свою очередь выгнул спину и тоже задрожал, охотно принимая в себя все семя, позволяя семени проникать глубоко, ощущая то самое состояние наполнести и удовольствия одновременно. Вот так и насытившись друг другом, парни молча отстранились, делая вид, что не случилось, и страсти никакой вовсе не произошло, ложась каждый на свою половину кровати, чтобы не мешать другому спать, не смея заходить на личные границы. Все было замечательно. Ночь прошла спокойно, без происшествий и ночных похождений куда-либо, но вот на утро начались небольшие проблемы... Лучи яркого, но не теплого солнца пробились в комнату, слепя Эндрю, что развалился у края кровати. Вроде день начался обычно, как и прежде, ничего такого интересного. Факт пробуждения не на своем спальном месте, не так сильно насторожили программиста, как его странная боль внизу живота и головная боль пополам с отсутствием воспоминаний о прошлой ночи. Ничего не оставалось делать, как пойти на кухню, порыться там в шкафу и достать себе лекарства, обезболивающие, яко всегда оказывало помощь. Так и было сделано, только... Позже проснулся Иван и так же после пробуждения голова трещала от вчерашнего, тело чуть сотресалось и приятно ныло, пытаясь напомнить своему хозяину, что произошло пару часов назад... Все казалось так, что после пира на крыше был сон, по приходу в номер, но это было далеко не так. Дабы быть культурным и не красоваться перед Эндрю трусами и своей задницей, писатель одел как обычно свои штаны, коих было много пар в шкафу как и футболок. После пошел на кухню, где его рано утром встретил раздраженный, нервный и какой-то будто другой взгляд друга. Не решив спрашивать, что случилось, Иван повел себя так как будто все было хорошо и ничего не происходит, ведь сейчас настало для него какое-то смирение... Ссор на удивление не хотелось закатывать, но имелось одно единственное желание умиротверенно начать день, ибо, как мы знаем, у жильцов квартиры и так довольно странное утро. И все же, Иван не мог игнорировать присутствие Эндрю прям перед носом и из-за дружеской вежливости тот зачал диалог, пусть и довольно скучный, более повседневный. — доброе утро, как ты поспал?— Интересовался владелец апартаментов, уперевшись бёдрами о край стола. — Не знаю, вроде окей. — Холодно промолвил Эндрю, подперев щёку рукой, переведя взгляд на растение, которое стояло на полу, в самом углу кухни. В свою очередь писатель, наверное осознав, яко приятель не в настроении, решил не настаивать на разговоре, лишь кратко кинув. — Ну, по крайней мере, я думаю, ты отдохнул. Явно кареглазый любитель программирования выдавал напряжённость, сам не осознавая проблему этого феномена... "Все из-за погоды"— спёхивал Эндрю, дожидаясь, когда боль в голове стихнет и уймётся. Тем временем, разобравшись с Эндрю, плательщик ушел к себе в спальню, сев там за компьютером, уже начиная что-то писать, работая и излагая свои мысли в документе ворда, в очередной раз строя представления о том, как хорошо могла сложиться его жизнь. Вот так и шёл день за днем, умиротворённо, спокойно, но также будто слишком томно и серо. За этот месяц, что пролетел как несчастный час за любимимыми вещами, Эндрю потихоньку менялся, становясь чуть агрессивнее, требовательнее по отношению к Ивану. Творчеству, по сути своей, он не припас места, занимая свое свободное время у телевизора, с какой-то едой вместе. Вкус в рационе кареглазого тоже перестроился, став более причудливым и одновременно не очень хорошим. Был как то один вечер, спокойный, безмолвный и самобытный... Именно сейчас в темной, покрытом мраком и бессветием комнате, прям перед телевизором, восседал Эндрю, с удовлетворенностью причмокивая только что сотворённый кулираный им хаос; в тарелке, в большом количестве огурцы, обычные, насыщенные со вкуснейшей мякотью были в комбо с вассаби, той самой жгучей дрянью, кою Иван и люди, берегущие свой желудок, обходили стороной, но не голодный, пухнущий с голоду программист, уже не сильно разбираясь, что вкусно, а что нет. В свою очередь Иван молчал, чтобы не нарваться на грубость, мол почему он лезет не в свое дело и решает, что употреблять в пищу, а что нет?! Ещё больше во всем этом обжорстве и перемене настроения, Иван замечал, как медленно, но уверенно его сожитель набирает вес... Не с того не сего Эндрю бросает свои дела, любимые хобби, начинает есть всякую дрянь, толстея у телевизора, уже, как кажется, окончательно забив на своего лучшего друга, и его существование, огромный болт безразличия. Да, это продолжалось довольно долгое время... Время, что отвратно долго тянулось, убивая чувства, эмоции Ивана, почти делая его безразличным ко всему, что касалось Эндрю, хотя ранее, как казалось буквально вчера, именно этому человеку писатель посвещал многое из того, почто творил своей талантливой фантазией и пылающим сердцем. В один очень тяжёлый день, когда Эндрю ушел из дома, не предупредив и даже не намекнув, куда ушел, Иван принял этот жест, как больные слова об расставании навсегда. Сильно это не задело, лишь дало понять, яко все общение ушло в пустую, раздробенную цитадель непонимания... Уставший от отвратительного отношения к себе и к собестенным чувствам, Иван ушел на крышу, как правило становившийся точкой примирения двух сожителей, но, сегодня это место, тёмное, одинокое и холодное, станет последней точкой... Тяжелыми шагами у края крыши показался Иван, с пустым взглядом глядящий на многие этажи, что стелились вниз. Вольный ветер заставил пряди смахнуться в сторону, будто бы открывая вид на предстоящий полет, последний полёт и... Падение. Мучая себя мыслями, словами, что всплывали в голове, создавая темный и недоброжелательный рой мыслей, сероокий не мог заставить себя сделать шаг, уверенный в том, что всё будет хорошо. В этот момент, когда Иван вздохнул, подняв утомленные по причине отсутствия хорошего сна глаза на луну, окидывая ее тем же незаинтересованным взглядом, на крышу ворвался Эндрю, весь запыханный и потный, явно торопившийся быстрее сообщить неожиданную новость писателю... — Иван! Не смей этого делать!— Крикнул желтокожий гражданин, подбегая к другу и чуть грубовато хватая его за воротник все того же синего худи, оттаскивая от края крыши. — Если ты сдохнешь, то я тебя самолично закопаю! Ясно!? Действительно, Иван опешил, не вырываясь и даже не смея дернуться из цепких рук Эндрю, медленно стараясь взять себя в руки и отреагировать как положено. — Ч-Что на тебя нашло, Эндрю?! — Выругнулся сын пожарного, положив холодные от эмоций ладони на напряженные и крепкие руки парня, коий стоял напротив — Ты больной ублюдок, чуть не упал! А если бы я не успел?! Аргх, Иван, ты такой... — Не успев закончить фразу, его перебил мягкий и более покорный голос... Даже такая забота и волнение положительно действовали на эмоциональное состояние Ивана, приводя его в порядок — Оу, да.. Я немного увлёкся, мне стоило раньше тебе сказать о том, что беспокоило... — пророкотал Иван, чувствуя смесь тепла и все той же вины за свои необдуманные и странные поступки. — Если честно, мне тоже было что скрывать от тебя... — Очень неуверенно и смущённо начал программист отстраняясь от сожителя подальше, кладя ладонь на свой напряжённый живот, явно не наполненный жиром, от съеденных кулинарных творений, а чего-то другого, более... Странного.— Я не могу скрывать от тебя! Я беременный от тебя, ты понимаешь, что умереть не можешь именно сейчас? — неожиданно объявил тот, приведя Ивана в очередное замешательство. — Я просто... Помнишь месяц назад мы пили тут, на этой крыше? Так вот.. Мы не легли спать после этого, мы переспали. Да, звучит дико, но моя память о той ночи вернулась и я вспомнил, кто был тем человеком, что ласкал меня, а потом трахнул.... Это был ты. — Добавил Эндрю, глянув на заторможенного приятеля, что вообще собрался вспомнить, яко происходило месяц назад именно в этот день. — Я не помню такого... Но... Ты говоришь, что это правда, значит... Ты действительно вел себя так странно из-за того, что был беременный?...— Дошла мысль до Ивана, заставляя его ахнуть от осознания всей действительности. Оказалось, его не разлюбили, а он, не зная всего, что происходит с Эндрю, считал его безразличным и грубым человеком. — Да, поэтому... Возможно, мне стоило сказать это пораньше, извини. — Нет! Я прощаю тебя. — Поспешно протараторил творец слова, приблизившись к Эндрю, приобняв его и наконец давая понять, что он рядом, никуда больше не уйдёт.... Так и началась история новой любви, наполненная пониманием, поддержки и заботы... Уже после родов, через ещё пару месяцев, отношения стали крепче металла, соединив ранее конфликтные сердца воедино.