Сердце из обсидиана

Тишина в замке была оглушительной. Трупы демонов ещё дымились, истлевая чёрным пеплом, красные кристаллы медленно крошились, осыпаясь на каменный пол мелкой алмазной пылью. Но Мидеймос не обращал на это внимания. Он шёл через анфиладу тёмных коридоров, держа на руках бессознательного архангела. Фаенон был лёгким — слишком лёгким для существа его мощи. Его голова безвольно покоилась на плече Владыки. Кровь из раны в боку всё ещё сочилась, оставляя на руках Мидеймоса золотистые разводы. Путь привёл их в покои, которые раньше принадлежали Надзирателю. Теперь они были пусты. Огромная кровать под балдахином из чёрного бархата, массивная мебель из обсидиана, несколько жаровен, источающих мягкий красный свет — комната была мрачной, но в ней ощущалось странное, тяжёлое умиротворение. Здесь пахло старым деревом, холодным камнем и чем-то едва уловимым — возможно, остатками магии прежнего хозяина. Мидеймос аккуратно опустил Фаенона на кровать. Архангел застонал, его веки дрогнули. Сознание возвращалось к нему урывками — боль в боку пульсировала, напоминая о себе при каждом вдохе. Он попытался приподняться на локтях. — Где... — его голос был хриплым, сломленным. — В безопасности, — коротко ответил Мидеймос. Он стоял у кровати, глядя на архангела сверху вниз. Его обнажённый торс всё ещё был покрыт засыхающей чёрной кровью демонов, красные линии на коже слабо пульсировали в такт дыханию. Он выглядел как хищник, загнавший добычу в угол — но в его золотистых глазах читалось нечто иное. Что-то более сложное, чем голод. — Нужно осмотреть рану, — произнёс он. И потянулся к лохмотьям платья. Фаенон дёрнулся. — Не трогай, — прошипел он, пытаясь отодвинуться. Его руки слабо вскинулись, отталкивая ладони демона. — Не глупи, — Мидеймос нахмурился. — Ты истекаешь кровью. Он легко перехватил запястья архангела одной рукой и прижал их к постели над его головой. Фаенон забился, но сил почти не осталось — сопротивление вышло жалким, почти символическим. — Я сказал, не трогай! — в его голосе прорезалась паника. Владыка замер. Он внимательно посмотрел на архангела — на его расширенные сапфировые глаза, на дрожащие губы, на пятна румянца, проступившие сквозь угольную краску и крови демонов на щеках. — Ты боишься, — произнёс Мидеймос негромко. — Не боли. Ты боишься быть уязвимым. Фаенон отвернулся, стиснув зубы. Его крылья, лежащие на постели, дрогнули и плотнее прижались к телу, словно он пытался закрыться от всего мира. — Я не хочу... быть без одежды, — выдавил он сквозь зубы. — Не перед тобой. Мидеймос вздохнул. Затем медленно, демонстративно, он поднёс руки к собственным запястьям и начал расстёгивать железные перчатки. Фаенон замер, глядя на это. Тяжёлый металл с глухим стуком упал на каменный пол. За ним последовали наручи. Владыка остался с голыми руками — сильными, покрытыми шрамами, с длинными когтистыми пальцами. На запястьях ещё виднелись следы от цепей, но раны уже полностью затянулись. — Вот, — сказал он, показывая открытые ладони. — Теперь мы на равных. Я без оружия. Архангел медленно перевёл взгляд с его рук на лицо. — Почему? — прошептал он. — Потому что я так хочу. — ответил Мидеймос. Он снова потянулся к остаткам платья, и на этот раз Фаенон не сопротивлялся. Его тело напряглось, крылья подрагивали, но он позволил демону аккуратно, почти бережно разорвать обгоревшую ткань и обнажить рану. Магический ожог был ужасен. Чёрные прожилки расходились от раны по бледной коже, пульсируя тусклым фиолетовым светом. Края раны кровоточили золотистой кровью, которая, казалось, не сворачивалась, а продолжала сочиться, разъедаемая остаточной магией Надзирателя. Мидеймос нахмурился. — Плохо, — процедил он. — Очень плохо. Из-под обломков платья, сброшенных на пол, послышался приглушённый голос меча: — Эту рану можно восстановить только маной. А у Фаенона сейчас её почти нет. Он потратил всё на последний удар. — Я знаю, — отозвался Владыка. — И что делать? — глаз меча расширился от тревоги. Мидеймос не ответил. Он медленно стянул остатки одежды с плеч архангела, обнажая его полностью. Фаенон вздрогнул, инстинктивно прикрывая грудь руками, но демон мягко отвёл их в стороны. — Не прячься, — произнёс он. — Я уже видел твою душу. Он наклонился ниже. Его горячее дыхание коснулось кожи архангела, заставив того замереть. Фаенон перестал дышать. — Я могу поделиться маной, — сказал Мидеймос тихо. — У меня её в избытке. Но для этого нужен прямой контакт. — Какой... контакт? — голос архангела предательски дрогнул. Вместо ответа Владыка склонился и прижался губами к его рту. Поцелуй был не нежным, не робким, не вопрошающим. Он был требовательным, властным, обжигающим, как глоток расплавленной лавы. Губы Мидеймоса были горячими, почти обжигающими, и Фаенон почувствовал, как через это прикосновение в него вливается чужая сила — тёмная, тягучая, пульсирующая в такт биению чужого сердца. Архангел замер на мгновение, потрясённый, а затем его тело ответило само. Руки, до этого беспомощно лежавшие на постели, поднялись и обхватили шею демона. Фаенон притянул его ближе, и поцелуй стал глубже, отчаяннее. «Что я делаю?» — мелькнула паническая мысль где-то на краю сознания. Но тело не слушалось. Тело хотело тепла, силы, прикосновений. Тело хотело жить. Мидеймос издал низкий, вибрирующий звук — нечто среднее между рычанием и стоном удовлетворения. Его руки скользнули по обнажённым плечам архангела, по изгибу шеи, по рёбрам, задевая края раны. Фаенон зашипел от боли, но не отстранился. — Тише, — прошептал Владыка, отрываясь от его губ. Его ладонь легла прямо на рану. Боль начала отступать, сменяясь странным, разливающимся теплом. Голова Фаенона лежит на чёрных шёлковых подушках, крылья распластались по постели — два огромных белоснежных крыла, всё ещё испачканных сажей и кровью. Он смотрел на демона снизу вверх, и в его сапфировых глазах плескалась буря противоречивых эмоций: страх, желание, стыд, благодарность. Владыка навис над ним, опираясь на локти. Его волосы, упали вперёд. Он смотрел на архангела с выражением, которое мало походило на простое любопытство. — Ты всё ещё напряжён, — заметил он, проводя когтистым пальцем по скуле Фаенона. — Расслабься. Я не причиню тебе вреда. — Ты — Владыка демонов, — прошептал архангел. — Ты — тот, кто украл мою душу. Как я могу тебе доверять? Он снова наклонился и провёл языком по шее Фаенона — от ключицы до самого уха. Архангел вздрогнул всем телом, издав сдавленный стон. Это было неправильно. Это было запретно. Но его пальцы сами собой вцепились в плечи демона, притягивая его ещё ближе. — Вот так, — выдохнул Мидеймос ему в шею. — Доверься мне. Его губы продолжили путь вниз — по груди, по животу, оставляя за собой дорожку из обжигающих поцелуев. Каждое прикосновение несло в себе частицу маны, и рана в боку затягивалась на глазах, но вместе с исцелением приходило что-то ещё — напряжение, растущее внизу живота, жар, разливающийся по венам. Фаенон выгнулся под ним, хватая ртом воздух. Его крылья затрепетали, сминая простыни. Угольная краска стекала с его волос на подушки чёрными ручейками, обнажая белоснежные пряди. — Мидей... — его голос сорвался на стон, когда губы демона коснулись внутренней стороны его бедра. — Что, птичка? — Владыка поднял голову, и в его золотистых глазах плясали опасные, голодные искры. — Не... не останавливайся, — выдохнул Фаенон, ненавидя себя за эти слова, за эту слабость, за эту предательскую дрожь в голосе. Мидеймос улыбнулся — широко, хищно, обнажая клыки. — Как прикажешь. Тем временем меч, лежащий на полу, издал едва слышный, смущённый стон. Его глаз зажмурился, и он, извиваясь, начал аккуратно отползать в дальний угол комнаты. — Я... эм... я покараулю снаружи, — пробормотал клинок, и, не дожидаясь ответа, торопливо уполз за дверь, плотно прикрыв её за собой — красные ручки на мгновение материализовались, чтобы помочь. В комнате остались только они двое. Тишину нарушало лишь их дыхание — тяжёлое, прерывистое, перемежающееся тихими стонами. Мидеймос снова навис над архангелом, и их губы встретились. Теперь поцелуй был другим — медленным, глубоким, исследующим. Фаенон обвил ногами его талию, чувствуя, как твёрдые мышцы живота демона прижимаются к его бёдрам. Жар, исходящий от тела Владыки, был почти невыносимым — но именно этот жар сейчас был нужен ему больше всего. — Ты такой хрупкий, — прошептал Мидеймос, разрывая поцелуй и глядя на раскрасневшееся лицо архангела. — И такой сильный. Это сводит с ума. Его рука скользнула вниз, и Фаенон задохнулся от нового ощущения. Длинные пальцы демона, лишённые железных перчаток, оказались на удивление нежными — они гладили, ласкали, исследовали каждый дюйм его тела, словно изучая незнакомую территорию. Когда они коснулись самого чувствительного места, архангел вскрикнул, и его крылья взметнулись, поднимая вихрь из перьев и пыли. — Тише, — повторил Владыка, но в его голосе больше не было приказа. Он провёл языком по груди архангела, одновременно снимая свой низ, обводя каждый шрам, каждую отметину, оставленную тысячами битв. Фаенон дрожал под ним, как натянутая струна, его дыхание стало рваным, а пальцы вцепились в простыни с такой силой, что ткань затрещала. Когда демон вошёл в него, архангел закричал. Это не было больно — мана, текущая через прикосновения, делала каждое ощущение усиленным, обострённым до предела. Он чувствовал всё: жар чужого тела, пульсацию вен под кожей, движение мышц, биение двух сердец — своего и чужого. Это было не просто физическое соитие. Это было слияние двух сущностей — света и тьмы, падшего ангела и восставшего демона. Мидеймос двигался медленно, с удивительной для его комплекции осторожностью. Его хвост обвил лодыжку Фаенона, удерживая его на месте, пока бёдра демона задавали ритм — глубокий, размеренный, проникающий до самого основания. Каждый толчок вырывал из груди архангела новый стон, и эти звуки — хриплые, отчаянные, полные запретного наслаждения — были лучшей музыкой для Владыки. — Ты прекрасен, — выдохнул он, наклоняясь к уху Фаенона. Его голос дрожал от сдерживаемой страсти. Архангел не мог ответить — слова разбивались на бессвязные слоги, стоило ему открыть рот. Вместо этого он вцепился в плечи демона, оставляя на коже длинные царапины, и притянул его ещё ближе, заставляя войти глубже. Ритм ускорился. Простыни сбились в ком под их телами, подушки упали на пол. Крылья Фаенона то распахивались, задевая балдахин, то складывались, обнимая их обоих белоснежным коконом. В комнате стало жарко, душно — воздух был пропитан запахом пота, стали и чего-то пряного, мускусного, что могло исходить только от демона. — Ещё, — прошептал Фаенон, и это слово далось ему с трудом — его горло пересохло от стонов, губы распухли от поцелуев, глаза затуманились от наслаждения. — Пожалуйста... ещё... Что-то в этом «пожалуйста», произнесённом гордым архангелом, сломало последние барьеры Мидеймоса. Он зарычал — низко, утробно, совершенно по-звериному — и ускорился, вбиваясь в податливое тело с такой силой, что кровать заскрипела. Фаенон выгнулся дугой. Его руки метались по спине демона, оставляя новые царапины, ноги всё крепче сжимали его талию. Он чувствовал, как внутри него нарастает что-то огромное, неконтролируемое — волна, готовая обрушиться в любой момент. — Мидей! — выкрикнул он, и его голос сорвался на крик. И тогда демон, наклонившись, впился клыками в его шею. Этот укус, этот жест обладания стал последней каплей. Мир взорвался белым. Фаенон закричал, содрогаясь всем телом, и его крылья ослепительно вспыхнули — на одно короткое мгновение комната наполнилась светом тысячи солнц. Мидеймос последовал за ним через секунду, издав низкий, протяжный стон и изливаясь глубоко внутрь. Они рухнули на постель одновременно — обессиленные, дрожащие, переплетённые друг с другом. Крылья архангела безвольно опали, накрывая их обоих. Хвост демона расслабился, отпуская лодыжку Фаенона. Тишина. Только тяжёлое дыхание. Только два сердца, бьющихся в унисон. Фаенон лежал, уткнувшись лицом в плечо Мидеймоса. Его тело всё ещё сотрясала мелкая дрожь — отголоски пережитого экстаза. Мидеймос молча гладил его по голове. Его движения были медленными, почти нежными — совершенно не вязавшимися с образом свирепого Владыки. Он смотрел в потолок, и в его золотистых глазах отражался слабый свет жаровен. — Ты в порядке? — спросил он наконец. Его голос звучал непривычно тихо, почти неуверенно. Фаенон издал неопределённый звук — нечто среднее между смешком и стоном. — Кажется, да, — прошептал он. — Рана... прошла. Мидей приподнялся на локте и посмотрел на его бок. Магический ожог полностью исчез, не оставив даже шрама. — Хорошо, — Владыка снова лёг, притягивая Фаенона ближе. — Значит, сработало. — Что именно? — с сарказмом в голосе спросил архангел. — Передача маны или... то, что за ней последовало? — И то, и другое, — усмехнулся Владыка. Они замолчали. Тишина была не неловкой, а какой-то... уютной. Странное слово для двух древних врагов, лежащих в постели после соития, но Фаенон не мог подобрать другого. — Я всё ещё ненавижу тебя, — произнёс он наконец, но в его голосе не было злобы. Только усталость. — Я знаю, — отозвался демон. Мидеймос повернул голову и посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то, чего архангел не ожидал увидеть — благодарность. И, возможно, нечто большее. Он протянул руку и, коснувшись груди Фаенона прямо над сердцем, произнёс: — Ты выполнил свою часть сделки — я выполню свою. Когда придёт время. — Когда придёт время? — переспросил архангел. — Когда я буду уверен, что ты не умрёшь без неё, — ответил Мидеймос. — А пока... я присмотрю за тобой. Фаенон хотел возразить, но веки налились свинцом. Усталость, накопившаяся за дни без сна, за часы битвы, за минуты страсти, накрыла его с головой. Он уткнулся носом в плечо демона и закрыл глаза.

***

За дверью покоев, в тёмном коридоре, меч прислонился к стене и устало прикрыл глаз. — Ну наконец-то, — пробормотал он себе под нос. — А я уж думал, они никогда не разберутся со своими... чувствами. Он помолчал, затем тихо фыркнул. — Хотя, зная их, это только начало. И клинок, стоя у стены, приготовился к долгой ночной страже. Его хозяин был в безопасности. Его хозяина обнимал самый могущественный демон преисподней. Что могло пойти не так?