Тайна на заднем сиденье

Всё началось с того, что у Фимки сломалась приставка. — Коля, ты представляешь? Просто взяла и вырубилась посреди рейда! — ныл Фима по дороге из школы. — Мать сказала, что раньше субботы новый блок питания не купит. Как я без неё три дня?! — Ой, да сдохни ты со своей приставкой, — Коля пинал камешек, глядя на закат. — Лучше скажи, ты физику за полугодие видел? Там Рита наша разошлась. Восемь задач вне программы, представляешь? Я пол-интернета перерыл, ни одного решения. — А ты у неё спроси, — хмыкнул Фима. — Она же на продлёнке сегодня. Подойди, скажи: «Маргарита Степановна, я тупой, объясните». — Сам иди. Она меня с той контрольной ненавидит. Они шли через школьный двор, сокращая путь к остановке. Вечерняя Москва гудела где-то за заборами, а здесь, у старого здания школы, было тихо и пустынно. И тут Фима замер. — Колян... — голос его странно сел. — Чего? — Там... машина. Коля проследил за его взглядом. В дальнем углу школьной парковки, под раскидистыми ветвями старого тополя, стоял тёмно-синий седан. Машина как машина, ничего особенного. Но свет в салоне горел, и сквозь чуть затемнённые стёкла было видно... — Это же Маргарита! — выдохнул Коля, узнав рыжую копну волос. — А с ней... Рядом с учительницей, прильнув к ней, сидела фигура поменьше. Короткие каштановые волосы, бледный профиль. — Это... это же Тейз? — Фима протёр глаза. — Иветт? — Они чего там делают? — Коля прищурился. — Спят, что ли? Может, ей плохо? У Тейз вечно давление скачет, она бледная всегда... — Коль, подожди... Но Коля уже шагнул ближе, чтобы разглядеть. И в этот момент Иветт подняла голову. Она не спала. Она целовала Маргариту Степановну. У Фимки отвисла челюсть. Коля замер, превратившись в соляной столб. Иветт сидела на пассажирском сиденье, повернувшись к учительнице. Их губы встретились в медленном, глубоком поцелуе, который не оставлял пространства для других объяснений. Рука Маргариты Степановны лежала на щеке Иветт, поглаживая большим пальцем скулу. — Они... — прошептал Фима. — Они... — Целуются, — механически подтвердил Коля. Иветт, не разрывая поцелуя, вдруг качнулась вперёд и ловко, по-кошачьи, перекинула ногу через колени Маргариты Степановны, усаживаясь к ней на бёдра. Теперь она возвышалась над учительницей, обвив руками её шею, зарываясь пальцами в рыжие кудри. Маргарита Степановна — строгая, несгибаемая Маргарита Степановна, которая разнимала драки одним взглядом! — запрокинула голову, позволяя Иветт целовать себя, и руки её легли на талию девушки, притягивая ближе. В салоне машины, в этом маленьком личном пространстве, они были не учительницей и ученицей. Они были просто двумя женщинами, которым никто не мешал. — Нам надо уйти, — зашипел Фима, дёргая Колю за рукав. — Нам надо уйти прямо сейчас, пока нас не заметили! — Я... да... — Коля не мог оторвать взгляда. В голове не укладывалось. Их физичка, которая ставила двойки и требовала идеального почерка, которая пахла кардамоном и мускусом, когда проходила мимо парты... И Иветт Тейз, молчаливая, закрытая Иветт с татуировкой на руке и вечно ледяными пальцами. — Коля, твою мать, идём! — Фима практически поволок друга за угол школы. Они отбежали к забору и остановились, тяжело дыша. — Это... это же... — Фима пытался подобрать слова. — Это же незаконно? Или законно? Ей же восемнадцать есть? —Не знаю,но да где-то семнадцать-восемнадцать, — выдохнул Коля — А Рите нашей сколько? — Тридцать девять вроде. — Охренеть. Они помолчали, переваривая. — Значит, она поэтому физику не понимает, — вдруг сказал Фима. — Потому что она с училкой мутит и мозги в другую сторону работают. — Ты идиот? — Коля наконец обрёл способность соображать. — Она физику не понимает, потому что она гуманитарий чистой воды. А то, что они... это вообще другое. — А муж? — Фима округлил глаза. — У Риты есть муж есть или нет? — Не знаю? — Коля пожал плечами. — Видимо нет, раз с Тейз целуется. Но очевидно что мы никому не скажем — Ты с дуба рухнул? Конечно, не скажем! Нас же убьют! Вернее, их убьют. Выгонят к чёртовой матери, физичку точно. — Не только поэтому, — Коля посмотрел на друга серьёзно. — Это не наше дело, понимаешь? Видел, как она на неё смотрит? Рита. Я никогда не видел, чтобы она так на кого-то смотрела. Она всегда такая... собранная. А тут... мягкая. Фима вспомнил, как руки учительницы гладили Иветт, как она позволяла себя обнимать. Это было не похоже на ту Риту, которая орала на Витьку за драку. — Ладно, — кивнул он. — Могила. Они пошли прочь от школы, и каждый думал о своём. Где-то за спиной, в тёмно-синем седане, всё ещё горел свет. На следующий день на физике Коля поймал взгляд Иветт. Она сидела за своей партой, кутаясь в слишком большую кофту, и смотрела в окно. Когда Маргарита Степановна вошла в класс, пахнущая кардамоном и чем-то ещё — кажется, грейпфрутом — Иветт едва заметно улыбнулась. Только уголками губ. Но Коля, покосившись украдкой, всё же заметил, как дрогнули её губы в едва заметной улыбке, когда Маргарита Степановна, проходя мимо, чуть дольше обычного задержала взгляд на её парте. И в этом взгляде не было ничего учительского. Только тепло. Только обещание. Только тайна, которую они двое хранили от всего мира. Коля толкнул Фиму локтем. Фима кивнул. Они ничего не скажут. Никому. Потому что некоторые вещи должны оставаться только для тех, кому они принадлежат. И они оба отвернулись к доске, делая вид, что ничего не произошло.