Я ненавижу тебя, только не бросай меня

«Аполлон стоит передо мной как просветляющий гений… при мистическом ликующем зове Диониса разбиваются оковы плена индивидуации». — Фридрих Ницше, «Рождение трагедии» Дима начинал каждое утро с пробежки — ритм шагов, свежий воздух и ощущение силы в мышцах стали для него неотъемлемой частью жизни. Он любил держать себя в форме, чтобы выглядеть ещё безупречнее, чем есть. У него была куча маленьких девочек-фанаток, которые его боготворили, и это служило одним из стимулов для развития его личности. Да и сам Дима любил ухаживать за собой. Тем более в планах у него было сходить на свидание с девушкой из приложения для знакомств. Сегодня он был не один — рядом, подстраиваясь под темп, дышал его лучший друг. Олег еле успевал за ним, постоянно останавливался, пытаясь отдышаться, и жадно глотал воздух. Но, на удивление Димы, сегодня Олег был бодрее обычного, он даже не услышал никаких ворчаний по поводу того, куда друг так торопится. Когда они наконец остановились и присели на лавочку в парке, Дима уставился на друга и спросил то, что хотел спросить ещё во время концерта: — Олег, ты куда вчера ушёл? И, кажется, не один? — парень игриво повёл бровями. — Знакомому плохо стало, надо было проводить… — нагло соврал Олег, но физиология среагировала быстрее: на лице появился румянец, который выдавал смущение и то, что его застали врасплох. Вспомнив о нём, Олег будто невзначай уткнулся в экран телефона и, сам не ожидая, натолкнулся на сообщение от Влада: «Привет, давай увидимся сегодня. Обещаю, ты не пожалеешь». Его немного насторожило, что Влад так быстро переключился после недавней ссоры и даже пригласил на встречу. В этом стремительном порыве он чуял подвох, словно за нарочитой дружелюбностью скрывалась какая‑то затаённая цель. Но вопреки настороженности где‑то в глубине души шевельнулось приятное тепло — о нём помнят. И это заставило появиться на его лице полуулыбке. Дима, заметив изменения в лице друга, слегка потрепал его по плечу: — Неужели наш нарцисс расцвёл? Олег отреагировал почти сразу, не снимая улыбки: — Я не нарцисс, а пион. — Это почему? — с интересом пригляделся друг. — Так Влад сказал, — нехотя пробормотал Олег. Он почему-то не особо желал делиться с другом подробностями о Владе — расспросы могли его утомить. — Это тот самый «просто знакомый»? — усмехнулся Дима. Олег только кивнул и встал со скамейки, надеясь, что расспросы закончились и они продолжат начатое дело. — Да подожди ты, расскажи хотя бы о нём! Я не хочу, чтобы мой друг с кем попало встречался. Ты нас познакомить должен, это обязательно. Олег нахмурился. Вот чего он меньше всего хотел. Но любопытство — вещь страшная, пока оно есть, в мире будут совершаться важные открытия. Может, и Дима, если утолить его любопытство, сможет ему помочь. И Шепс, надеясь, что не пожалеет о сказанном, кратко пересказал другу события последнего времени и даже показал сообщение, которое пришло на телефон. — Это просто отличная новость, брат. Дерзай! — Дима сразу воодушевился. — Кстати, может быть… сегодня даже нас познакомишь? Можем двойное свидание устроить. У меня с красивой азиаточкой, у тебя с твоим психом ненормальным. — А куда ты её на свидание позвал? — задумался Олег. — А тут недалеко. Ты же любишь искусство? Вот пригласи его в картинную галерею, посмотришь, стоит ли он того, чтобы по нему слюни пускать. — Ты серьёзно пригласил девушку на первое свидание в картинную галерею? — удивился Олег. Обычно девушки, с которыми встречался его друг, были не глупы, но как минимум далеки от этого мира. Потому они, собственно, и тянулись к Диме, который воплощал в себе всё и был человеком очень творческим. — Если она не прочувствует картины и не найдёт подходящих слов, чтобы описать то, что видит, — скорее всего, и посыл большинства моих песен не поймёт. А я хочу, чтобы меня понимали. Ты ведь тоже этого хочешь, Олеж, — сказал он даже не как вопрос, а как устойчивое утверждение. Олег молча согласился с ним и подумал, что пора бы и ему проявить инициативу. Мысль была новой, немного пугающей, но в то же время волнующей, словно открывала дверь в неизведанное. Закончив пробежку быстрее, чем задумывалось, Олег и Дима уже прибыли в назначенное место и вкушали плоды искусства. Они не первый раз посещали подобные места вдвоём, и им всегда было о чём поговорить. Они обсуждали всё, что видели перед собой, и радовались, что их мнения часто совпадают. — Олег, скоро моя Хана придёт. А твой когда объявится? — Написал, что скоро будет… — только и ответил Олег, надеясь, что сегодня ему всё же удастся увидеться с тем парнем, который уже стал ему сниться. Как и обещал Дима, девушка пришла вскоре. Выглядела она с иголочки: каждое украшение на своём месте, причёска безупречна, наряд подчёркивал все достоинства. По любым меркам, и уж тем более по азиатским канонам красоты, её можно было смело назвать идеалом: тонкие черты лица, гармоничные пропорции, особая, почти фарфоровая утончённость. Дима их познакомил и добавил: — Кстати, Хана — художница. Олег усмехнулся: — А не боишься, что она в искусстве даже получше тебя разбирается? — Вот и посмотрим! — засиял Дима и, схватив даму за руку, продолжил путешествие по миру авангарда, модерна и абстракции во всём их разнообразии стилей и направлений. Олег сбился со счёта, сколько раз успел посмотреть на экран телефона. Влад сильно опаздывал, и это выводило его из себя. Пока Дима любезничал со своей дамой, Олег оказался обделён вниманием. Всё доходило до того, что он даже начинал флиртовать с девушкой друга, рассказывая, что, в общем-то, и сам неплохо рисует и может когда-нибудь показать свои работы. Дима не обижался, он знал, что Олег ни на кого не претендует, а просто тешит своё самолюбие. Но всё равно ему было неприятно, поэтому он уводил подругу всё дальше от кучерявого брюнета, словно растворяясь в многообразии картин. Олег понимал, что творит не то, что следовало бы, и думал, что так дальше продолжаться не может. Он вдоль и поперёк насладился обстановкой, и если Владу так нравится, умышленно или нет, выводить его из себя, он покажет, на что способен. Влад встретил его на пороге, у самого выхода. Олег не скрывал раздражённого состояния и гневно выдал: — Я думаю, у нас ничего не может с тобой выйти. Ты, наверное, настолько далёк от меня, тебе не понять всего этого прекрасного, что меня окружает. Ты не ценишь минуты, которые мы могли бы провести вместе. Ему хотелось сейчас просто развернуться и уйти. А если бы можно было — он бы даже ударил этого парня. Влад, словно чувствуя накал напряжения, очень мягко заговорил, хватая его за руку, будто останавливая: — Тише, не злись на меня. Я опоздал не потому, что не хотел с тобой провести время. У меня на это были причины. — Он вздохнул и достал из сумки букет красивых цветов, состоящий из наивных ромашек и гордых пионов. — Это мои любимые цветы. Они ассоциируются с тобой. Да, колхозновато, да, ромашки. Ну и плевать. Ромашки есть ромашки. Зато душевно. А ещё я фанат пионов, — хитро улыбнулся Влад. Олег, который до этого был безумно зол, резко растаял. Внутри него что‑то смягчилось, когда он увидел эти старания, направленные именно на него. Ему всегда было особенно приятно осознавать, что ради него идут на уступки, что его присутствие ассоциируется у кого‑то с чем‑то светлым и радостным. Это пробуждало в душе давно забытое чувство теплоты. Взяв в руки букет, Олег заметил там записку, но Влад сказал прочитать её позже. Олег убрал листок в пиджак, ожидая, что увидит то, что придётся ему по душе. Они зашли внутрь. Олег рассказал Владу, что он не один и хочет познакомить его с Димой. Влад воспринял это немного в штыки, видя в друге потенциального соперника, но слова о том, что у Димы есть девушка, немного смягчили обстановку. Они подошли к картине под названием «Остров мёртвых» Арнольда Бёклина. — В основе сюжета — античный мир, о том, что души героев и любимцев богов находят последний приют на уединённом острове, — рассказал Олег. Влад слушал затаив дыхание. — Здорово. А ты бы хотел жить на таком острове? — поинтересовался Влад. Олег улыбнулся: — В греческой мифологии души умерших перевозились через реку Стикс к воротам Аида гребцом Хароном. А здесь изображён остров мёртвых, который омывают зеркальные воды подземной реки Ахерон. И, признаться честно, мне кажется, тебе бы там скорее понравилось. Я не хочу копаться в мёртвых, когда со мной рядом живые. А вот ты и мой брат — любители пообщаться с кем-то не из этого мира. Утешать души людей, которые дальше своего носа не видят и пытаются все проблемы решить магией. Влад почему-то в этот момент вспомнил о Полине, и ему стало невыносимо грустно. — И эти в лодке плывут на этот остров? — осторожно продолжил Влад. — Да. И с него они не вернутся. — А если вернутся? Олег посмотрел на карие глаза Влада, в которых отражалась особенная искра, и пришёл в восторг. — Тогда для них это уже не просто остров, а дом. Он хотел закончить фразу мыслью, что для него Влад тоже стал домом для его потерянной души, которая зачахла от всего, что ему пришлось пережить. Что Влад вернул его самому себе. Но Влад опередил: — Ты для меня тоже дом, Олег. И я бы хотел вернуться домой. Наверное, впервые в жизни. Они обошли много разных, непохожих друг на друга картин, и каждая вызывала у них разные впечатления. Олег подходил к каждому полотну, пытаясь объяснить замысел художника, как истинный искусствовед на лекции. Возможно, он хотел показать глубину своего внутреннего мира и то, как тонко он чувствует искусство. Но Влад его мягко остановил и высказал свою точку зрения: — Знаешь, Олег, всё, что ты говоришь, — красиво и правильно. Но мне не нравится, что искусство превратили в головоломку. Мне кажется, это убивает восприятие. Картина, которая состоит сплошь из пассивных носителей смыслов и контекстов, — это мёртвое полотно. Оно убирает всю радость от открытия, делит людей на тех, кто «понял», и посредственность. Перестаёт радовать глаз и трогать сердце. Кучерявый парень немного опешил от таких слов и задумался над ответом. Влад продолжил: — Ты же тоже рисуешь. Во всех ли твоих картинах есть тайный, закрытый ото всех смысл? Или есть просто визуальная красота, которая радует глаз? Олег понял, о чём речь, но был не совсем согласен: — Искусство ещё с давних времён создавалось для церкви и аристократии, веками для других оно было недоступно. И всегда шло бок о бок с историей и философией. Я сначала чувствую цвет, а потом уже иду в теорию. И в своих картинах — так же. Контекст не делает картину хуже, он дополняет её глубину. Искусствовед даёт понять, почему искусство нужно именно сейчас. Влад слушал внимательно и улыбался. — Я тебя понял, но, пожалуй, останусь при своём. Ты в этой амплуа выглядишь хорошо. Словно кот себя ведёшь. Олега обрадовало сравнение с котом — лёгкое, игривое, но в чём‑то точное. Ему вообще нравилось, как Влад его называл, замечая разные черты характера и открывая его с новой стороны. В этих словах было что‑то тёплое: будто кто‑то разглядел то, что он сам в себе не всегда замечал, и принял это с добродушной улыбкой. Они добрались до Димы и его девушки. Дима с радостью познакомился с Владом и пожал ему руку. Влад сильнее прижался к Олегу, показывая, что он его никому не отдаст. И что их связь с Димой не сравнится с тем обожанием, которое он испытывает к Олегу. — Я рад тебя видеть. Ты счастливчик, Влад. Олег реально стоит того, чтобы терпеть его холодность. Он очень хорош собой, — разрекламировал друга Дима. — Ещё и зануда большой, — засмеялся Влад. Олег посмотрел на него обиженно, но ничего не сказал. Дима подхватил весёлый смех: — Замечал за ним такое. Но с тобой он прямо зацвёл. Олег разозлился и на эмоциях вспылил: — Может, хватит меня обсуждать? Я, между прочим, тут нахожусь! Это почему-то ещё сильнее развеселило Влада и Диму. Они поймали общий вайб: тот особый момент взаимопонимания, когда шутки рождаются на ходу, а смех заразителен. Но тут же, словно по негласной договорённости, они перестали обсуждать Олега — всё‑таки некрасиво. Закончив просмотр, они зашли в кафе и решили завершить так их первое совместное свидание. Девушка Димы оказалась очень интересной особой и достаточно хорошо говорила по-русски. Она рассказала много интересных историй о том, как оказалась в России, похвалила парней за то, насколько тонко они разбираются в искусстве, и ушла полностью довольная. Дима после её ухода сказал, что второму свиданию — быть. Когда они остались втроём, больше всего говорили Влад и Дима: знакомились, искали общие точки соприкосновения. Олег же просто слушал и иногда вставлял свои пять копеек. Они даже обменялись номерами на всякий случай. Олег немного ревновал и бесился от этого, но Дима завуалированно напомнил ему про случай с его девушкой, и Олегу стало немного стыдно, так что он заглушил свои порывы. Когда их встреча подошла к концу, Влад на прощание чмокнул Олега в щёку и сказал: — Всё это искусство несравнимо с тобой, Олег. Ты и есть искусство, смысл которого не каждый поймёт. А я рад быть избранным. Олега это очень растрогало — в груди разливалась тёплая волна, а на душе стало удивительно легко. В этот момент он был безумно счастлив: не показно, не поверхностно, а по‑настоящему. Он вдруг осознал, как важно просто быть рядом с людьми, которые тебя понимают и принимают. Олег возвращался домой вместе с Димой. Тот сказал, что Влад — подходящий вариант для него и он рад, что они встретили друг друга. Олег, кажется, даже не верил своему счастью. Влад тоже чувствовал эйфорию, пока его телефон не завибрировал, высветив номер Полины. Она надоела ему до колик, но ответить что-то было надо.