ōsōji

Новая напарница Фушигуро хоть и училась на втором курсе техникума, но не превосходила его по силам, а в некоторых случаях даже отставала. Не исключено, что именно это стало причиной уже седьмого совместного задания. Годжо-сенсей совершенно не щадил Мегуми, толкая заумные речи о том, что ему непременно нужно научиться заботиться о других, чтобы стать сильнее и бла-бла-бла, но на деле это всё были мрачные попытки найти повод спихнуть хоть на кого-то уборку территории. И, да, сегодняшняя их «миссия», если это вообще можно было так назвать, состояла из умертвляюще скучных маханий граблями и бесконечных издевательств над уже итак изрядно намучившимися позвоночниками. Придурок-Итадори на пару с Кугисаки, лишь краем уха услышав об ōsōji, тут же умчались навстречу каким-то несуществующим делам, и Фушигуро непременно пришлось бы одному бороться с ни в чем не повинными листьями, если бы не хоть в чём-то пригодившаяся напарница. Признаться, сама по себе она очень даже хорошенькая: умна, красива. Но слабачка та ещё. Он вообще-то редко оценивал внешние данные женщин, но невозможно было не отметить её идеальнейшее совпадение с личными предпочтениями Мегуми. Стройная, глаза всегда прикрыты поблескивающими стеклами очков — она почти очаровала первокурсника. Её ум, подтверждающийся вторым местом по оценкам в техникуме, делал девчонку ещё более обворожительной. Отрицать возникшую симпатию к новой напарнице оказалось на редкость трудным, только вот Мегуми считал романтические отношения в его возрасте пустой тратой времени. Смысла в сексе на раз он так же не видел, а потому, если вдруг сильно приспичит вздрочнуть и избавиться от стресса, просто покупал хентай-мангу в ближайшем магазине комиксов. Просмотр порно не доставлял такого же удовольствия, да и пользы от манги было больше — читаешь, развиваешь воображение, и получается уже потратил время не впустую. Фушигуро никому не признается в этом, но манги он тщательно отбирал по нескольким критериям: героиня должна быть милой и скромной, ну и, конечно, носить очки. Он не имел ни малейшего понятия, откуда взялись подобные фетиши, но не препятствовал им. — Фушигуро-кун, давай по-быстрому закончим и разойдемся, — двусмысленная фраза заставила лёгкий румянец тронуть щеки Мегуми . Благо, никто этого не видел. Впрочем, двусмысленной она показалась только ему. Напарница была вполне невозмутимой. Последнюю неделю она оказывала ему знаки внимания: то ужин занесёт лишь для него одного, заставляя вымолвить лишь краткую благодарность, а после щелчка двери упасть на матрас и спрятать недоумевающее лицо в подушках, то в компьютерный клуб позовёт. А когда Фушигуро отказался в связи с внеплановым ōsōji, любезно предложила свою помощь. Он ведь не совсем придурок, чтобы отказываться, правда же? Тот еще придурок. Просто идиота кусок. — Согласен с тобой полностью, — нехотя машет граблями и мысленно бьет себя по лбу за то, что согласился на чужую помощь. От неё исходила какая-то непреодолимая энергетика. При всей своей простоте она умудрялась выглядеть так изящно и сладко, что в голове рассыпались оправдания ноющего уже с полчаса члена половым созреванием и гормонами. Мегуми старался думать о чем-то нейтральном, но из мыслей предательски вырывал краешек тонких чулок, так и норовящий показаться из-под короткой юбки каждый раз, когда девчонка наклонялась к стремительно растущей горке сухих листьев. — «И нет бы отвернуться». Мегуми мысленно дал себе пощечину за развратные мысли, пытаясь вернуть бесследно пропавший холодный разум. Но отворачиваться не хотелось. Хотелось смотреть. Пожирать глазами. Чертовы чулки. Гребаные очки. За что она так с ним? — Я ненадолго отойду, извини. Под немое согласие Фушигуро уходит к кладовой, и, старательно делая вид, что ищет перчатки, пытается отдышаться и привести в чувства друга-предателя внизу. Похлопав себя по щекам и немного прийдя в норму, Мегуми, наконец, решил вернуться, а то невежливо получается: заставил девушку убираться, а сам ушел. Подойдя к участку, он с удивлением обнаружил две большие аккуратные кучки пожелтевших листьев и стоящие рядом грабли. — Фушигуро, ты в порядке? Её забота и искреннее беспокойство по отношению к младшему были столь милы и невинны, что сердце пропустило удар, а где-то в недрах плывущего сознания стали ненароком всплывать картинки из прочитанного на неделе комикса. — В полном. Послушай, спасибо тебе за помощь, правда, но я считаю, что закончить уборку должен сам. Она вскинула свои брови, выражая полное недоумение, и в притягательных изучающих глазах можно было прочитать лёгкое разочарование. — Не говори глупости, — обеспокоено присела рядом и уложила на напряженное плечо хрупкую ладонь, — мне совсем-совсем нетрудно. Неожиданное прикосновение спровоцировало расходящиеся по мышцам и венам волны неконтролируемых ощущений, изнывающим комком собирающихся где-то снизу. Блеснувшие стекла вынудили старательно сохранявшего невозмутимое лицо Мегуми взглянуть в глаза напарнице, чтобы увидеть в них какие-то до боли искренние и чистые намерения помочь и сделать нечто полезное для него. В них не было ни капли пошлости, развратности или каких-то иных нечистых помыслов, и одна лишь мысль об этом заставила налиться кровью не только щеки. Рот, на контрасте с пересохшим горлом и губами, стремительно наполнился вязкой слюной. Фушигуро шумно сглотнул и облизнулся. Девушка, прочертив невидимую траекторию от расширенных донельзя зрачков до собственных чуть приоткрытых от удивления губ, кажется, осознала нечто невероятно важное. Зрачки в панике забегали, ища ответа в чужих чёрных омутах. — Фушигуро, я что, нравлюсь тебе? Он определенно предпочел бы удариться головой и упасть в обморок, чем отвечать на этот совершенно бестактный, насмешливый, неэтичный и… …и напарница, подавшись вперед, легко касается чужих губ своими. Не ответить на столь желанный контакт было бы самой худшей пыткой, а потому Мегуми, движимый лишь остатками помутневшего сознания, целует в ответ, размазывая краткий женский вздох по щеке, подминает податливое тело под себя и зарывается рукой в источающие блаженный аромат волосы. Мягко коснувшись мокрым языком нижней губы напарницы, Фушигуро вдруг пришел в себя и попытался отстраниться, но девчонка, видимо, останавливаться не собиралась, а потому повалила младшего на сухой газон, заставляя издать тихий выдох. Пышная грудь тяжело вздымалась от жарких поцелуев, прядь волос прилипла ко лбу, прикрывая оправу. Опустив взгляд вниз, Мегуми чуть ли ни застонал: юбка сидела выше, чем обычно, а потому открывался вид на кружевную резинку чулок и краешек черного белья. Просто шикарная картина. Прямо как в самых жарких его фантазиях. Опаляя губы младшего горячим дыханием, она шёпотом произнесла: — Скажи, Фушигуро-кун, ты бы хотел чего-то большего, чем просто поцелуй? Кончик носа коснулся пунцовой щеки, ожидая ответа. Внутри черепной коробки вращалась рулетка: скучное, логичное и рациональное «нет» или же такое желанное, искреннее и приятное «да»? — Очень хотел бы. Но правильно ли это? Напарница, едва слышно хихикнув, подмигнула, и стекла очков игриво блеснули на заходящем солнце. *** Мегуми не помнил, как они оказались внутри глиняного сооружения с инвентарем. Помнил только её изящную ладонь в своей чуть грубой, её покрасневшие после долгих поцелуев губы и застеленные пеленой голодные глаза. Совершенно позабыв о стыде и смущении, напарница расстегнула верхние пуговицы одежды, обнажая молочную кожу и приоткрывая вид на сетчатый лиф. Прижатая к стене, она выглядела ещё прекраснее прежнего, а развратно задравшаяся юбка добавляла исключительного шарма. Грязно выдыхая ей в шею и выцеловывая острые углы ключиц, он расстегнул до конца сатиновую рубашку, и, недолго любуясь просвечивающими через неплотную бельевую ткань ореолы, огладил их большими пальцами, вырывая из уст девчонки томный выдох. Розовые бусины мгновенно затвердели, приглашая продолжить, и Фушигуро несильно сжал их между указательными и средними пальцами, вынуждая подкоситься ноги. — Тебе так сильно нравится это? — напарница подняла умоляющий взгляд, осторожно кивнув. — Д-да, продолжай, пожалуйста… — залилась краской от этих грязных, по её ещё не до конца сформировавшимся меркам, разговоров. — Тогда с этого момента прошу тебя довериться мне, — голос стал хриплым и опустился на несколько тонов, разливаясь в ушах соблазнительными волнами, — я намерен сделать нам обоим очень приятно, и я надеюсь… — девушка заткнула ему рот языком, обрывая на полуслове, провоцируя гортанный рык. — Не говори ничего, Фушигуро-кун, молю, давай уже… — замерла, заметив полный вожделения взгляд запавшего в сердце напарника. Сам не себя не похож. Словно вышедший на охоту зверь, он прижал её руки к стене ниже пояса, опускаясь при этом сам и заставляя заткнуться и наблюдать. Задирать уже итак изрядно потрепанную юбку не было необходимости, а потому Мегуми горячим языком стал выводить узоры на внутренней стороне бедра, постепенно приближаясь к сочащемуся месту. Кусая и зацеловывая, он специально дразнил её, не касаясь так давно тоскующего по парню заветного участка. Подрагивающий от любого прикосновения низ живота был уже давно им замечен, да и вообще, вся их затея выглядела как сюжет дешевого хентая: она стояла смирно, вся такая послушная и невинная, выжидая, пока Фушигуро наиграется и перейдет к более серьезным действиям. — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Ну так скажи об этом, — в любое другое время Мегуми счёл бы свои слова бредом сумасшедшего извращенца, но сейчас, смотря как напарница изнывала от недостатка именно его внимания, он не мог не воспользоваться представившейся возможностью воплотить все свои грязные мечты из нарисованной манги в реальность. Что же она с ним натворила? Почему в голове лишь картинки входящего до упора члена, закатившихся под прямоугольной оправой глаз и спущенных до щиколоток чулок? — Боже мой, что ты такое… — Мегуми выжидающе обвел кусочек кружева, будто показывая, что ни капли не шутит, — Фушигуро-кун, я-я…вернее, ты…боже мой, я не могу та-ак… Смотреть на него сверху вниз, но при этом быть столь уязвимой казалось невыносимой пыткой, а потому, зажмурив глаза и вдохнув побольше тягучего воздуха, она выдала: — Прошу тебя, не издевайся, я очень хочу…прикоснись… — последнее слово больше походило на плач. Не смея больше себя ограничивать, Фушигуро отодвинул промокшую до нитки ластовицу, проникая средним пальцем в складки. Сдавленно пискнув, девчонка запрокинула наверх голову и подавилась скопившейся слюной. Очки съехали на лоб, и ослабевшие ноги больше не хотели ровно стоять, а потому младший легко перенес её на какое-то скрипящее подобие стола, раздвигая ноги шире и вновь отлаживая хлюпающее лоно. Широкий узловатый палец осторожно проник внутрь, заставляя напарницу еле слышно простонать его имя и откинуться, насколько это представлялось возможным, назад. Крепкой хваткой Мегуми прижал так и норовящее сдвинуться бедро к сухому дереву, сжимая нежную кожу до покраснений. Он стал медленно трахать напарницу своим средним пальцем, выбивая глухие вздохи, параллельно выискивая чувствительный комок путем сгибания и выкручивания фаланг. И нашёл. Мышцы живота отозвались краткими сокращениями, а рот пришлось прикрыть рукой во избежание нежелательных слушателей. — Господи, — промычала неразборчиво. Такой яркий ответ на его действия не оставил Мегуми равнодушным, а потому он вынул палец, а вместе с ним и тянущуюся вслед ниточку естественной смазки, приглашая к дальнейшим действиям. Он хорошо постарался. Безнадежно порыскав по карманам, с величайшим удивлением обнаружил в одном из них блестящую упаковку презерватива. И как он там оказался? Высвобождая уже давно стоявший колом член, он заметил голодный взгляд напарницы. Моментально отреагировал, жестом приглашая сесть на колени. Пол недовольно скрипнул, когда она, послушно опустившись, жалобно сверкнула стеклами очков исподлобья. Но в рот взяла. Да ещё и так хорошо. Мегуми не сдержал хриплых стонов. Высвобождая ствол Фушигуро из оков горящего языка, она коротко провела по раскрасневшимся губам блестящей от влаги головкой и облизала скопившуюся в уголках рта слюну и смазку. Не дала закончить. Ну ничего, сейчас он выбьет вытрахает из неё всю эту напускную самоуверенность. Когда он успел стать таким озабоченным? Потянув за ворот уже давно расстегнутой рубашки наверх, заставил девчонку встать на шатающиеся ноги. Но не давая вставить и слова, прибил её к стене сильным корпусом, раздвигая уставшие колени вклинившимся мускулистым бедром. Ни секунды не сомневаясь, задирает повыше лиф, заставляя полушария подпрыгнуть и предстать перед ним во всей своей ангельско-женственной красоте. Прижав за предплечья ближе к глиняной стене, губами припал к твердеющему соску, втягивая и выводя кружки кончиком острого языка. Уже не сдерживаемые вздохи и стоны лились самой пошлой в мире музыкой прямо в его уши, в какой то момент задевая сердце, заставляя то пропустить удар, то забиться сильнее. Больше не в силах удерживать итак долго терпевший член, Мегуми подрагивающими в предвкушении пальцами раскатывает тонкий латекс по стволу. Напарница стоит перед ним, облокотившись на ненадежные сухие дощечки, выжидая, когда он наконец войдет, даст почувствовать всего себя внутри, выдолбит всё так долго копившееся, а потом признается в симпатии. И он дает ей желаемое. Входит наполовину, прислушиваясь к своим и чужим ощущениям. Делает пару толчков, и, услышав одобрительные протяжные стоны, резко толкается до конца, выбивая из напарницы звёзды. Размашистыми толчками доводит их обоих до предела, иногда срываясь на рычание, но тут же сбавляет темп в попытках растянуть тягуче-сладкие образы. Хватается за бедра и задирает их выше, меняя угол проникновения. Рука сама собой тянется к тонкой оправе, снимая и откидывая прочь, наслаждаясь мутным, полным вожделения взглядом. Фушигуро отчаянно хотелось вертеть её телом, ставя в самые чувственные и извращенные позы, но ощущения скорого конца заставили его уложить подушечку большого пальца на разбухший клитор, подцепляя смазку где-то снизу. Хрупкая поясница выгнулась в подходящем оргазме, когда младший начал судорожно, но при этом еле касаясь, водить из стороны в сторону по ноющему комку нервов. — Фушигуро - ку-у-ун, остановись, молю, я больше не могу-у… — ему пришлось вернуть ладонь обратно, вновь затыкая так и норовящий что-нибудь выкрикнуть рот кляпом из пальцев и ощущая при этом щекочущий язык на подушечках. В момент, когда Мегуми особенно быстро и размашисто задвигал большим пальцем, колечко мышц сжалось вокруг его члена, провоцируя толкнуться, пожалуй, чересчур глубоко, и тем самым выжать из напарницы последние соки. Несмотря на пальцы во рту, она замычала громко, выталкивая их напряженным языком. Как только тот показался снаружи, глаза, теперь уже без оправы, закатилась к самому потолку, и Мегуми, очарованный этим зрелищем, сделал ещё три точно таких же грубых и наглых толчков в чужую плоть. Излился с приглушенным хрипом, считая точки перед глазами. Девчонка отошла только тогда, когда Мегуми застегивал ширинку. — Слушай, о том разговоре… — замялась так, будто только что не кричала под ним, — ты ведь тоже нравишься мне, Фушигуро… Он обернулся, и краешек губы дёрнулся вверх. Может, все-таки Мегуми был не прав, и отношения не помешают ему? Кто знает. Но жалеть об упущенной возможности он точно не собирается. Легкий румянец все же тронул щеки младшего, когда он сказал: — Я знаю. Хочешь быть моей девушкой? — Конечно же! — кинулась на крепкую шею, чуть ли ни сваливая с ног расплывшегося в счастливой ухмылке Фушигуро.