𝓝𝓸𝓽 𝓽𝓸𝓸 𝓵𝓪𝓽𝓮

      — Мой принц! — заметив приближающуюся к опустевшему саду статную фигуру в сапфирово-синем мундире, садовник выпрямился. Превозмогая накатившую в груди тяжесть, помахал рукой в знак приветствия и приложил её к сердцу. А другой рукой крепче сжал кусторез.              — Минги… — принц учтиво и сдержанно кивнул в ответ, уголки его губ приподнялись в еле заметной улыбке. Он замер у кованой перголы, вокруг которой переплетались алые плетистые розы. Протянул руку, нежно обхватил хрупкий бутон и, пригнувшись, вдохнул пьянящий аромат.       Минги шагнул вперёд, опустив глаза. Он не смел взглянуть в лицо даже на миг. Его пальцы, чуть огрубевшие от работы, аккуратно дотронулись до лепестков и тотчас резко дёрнулись назад, словно коснувшись пламени свечи.       — Розы... — он сглотнул подкатывающий к горлу ком и продолжил: — Хорошо уродились, Ваше Высочество... Аккурат к Вашей сва...       — Хватит! — прервал его принц взмахом руки. Он вынул из-за пазухи шёлковый платок с вышитым золотым вензелем. Развернул и протянул его Минги. Тот замер в недоумении: на гладкой ткани лежали лепестки роз. Подобных сортов не было в королевском саду, а это значило только одно…       — В-ваше В-выс-сочес-ство... — пролепетал он, роняя инструмент на землю. – Я не… Я не понимаю…       — В мои покои уже седьмое утро приносят по конверту. Ни письма, ни записки – только лепестки роз... Один. Потом три, потом пять… — в твёрдом, обычно уверенном голосе принца послышался надлом. — Это твоих рук дело?       Короткий кивок и – тишина... Готовый принять любое наказание, Минги вжал голову в плечи и зажмурился. Сердце заколотилось, как бешеное, в голову полезли тревожные мысли. «Только бы не догадался…»       – Я… – начал он, но сильный лающий кашель не дал ему продолжить. Резко прикрыв рот ладонью и согнувшись, Минги отвернулся от принца.              – Ты настолько болен?.. – в голосе принца послышалась тревога. — Я сейчас же позову лекаря.       – Ничего не надо… Уходите…       Но принц не стал слушать. Схватив Минги за плечо, он развернул его лицом к себе. Отвёл от лица руку и силой разжал кулак. На ладони белел маленький нераскрывшийся бутон розы. А на его лепестках алели брызги крови. Растерянно посмотрев на испачканный цветок, принц перевёл взгляд на бледного, как полотно, Минги.       – Ты… умираешь?.. – с болью в голосе спросил он, срываясь на крик. От резкого звука в небо взмыли птицы.              Минги ожидал этого вопроса, но очень боялся его услышать. Принц… Проницательный, как всегда… Он всё понял.       

***

      Все эти годы Минги тщательно скрывал свои чувства: оставался учтивым и исправно выполнял свои обязанности, даже когда внутри бушевала неистовая буря. Каждый день видел, как принц, прогуливаясь по саду, что-то сочинял на ходу и, как бы между делом, спрашивая его: «Что скажешь, Минги?» Он приветливо улыбался в ответ и одобрительно кивал, хотя в тот момент его сердце было готово разорваться на части от невыносимой боли.              Полторы недели назад у Минги начался кашель. Сначала слабый, потом сильнее. Добавилась давящая боль в груди. Иногда казалось, что лёгкие жжёт огнём. Он не обращал на это никакого внимания и отмахивался от советов сходить к лекарю. Просто лихорадка. Пройдёт само.              Спустя три дня кашель стал настолько невыносимым, что Минги казалось, будто он сейчас выплюнет лёгкие. Во время очередного приступа к горлу подкатила тошнота. Минги переждал кашель, прикрыв рот рукой, и вдруг почувствовал, что в ней что-то есть. Лепесток. Белая чайная роза с алыми крапинками. Дурной знак.              «Нет… Не может быть…»              В детстве Минги часто слышал истории о людях, умерших из-за неразделённой любви. Говорят, если человек не признается в чувствах или они окажутся невзаимны, то в его груди взойдут цветы. У кого-то — подсолнухи… У кого-то — бархатцы... У кого-то — хризантемы… А у Минги…              — Роза?.. Странно… — пробормотал он, удивлённо разглядывая лепесток в солнечном свете: такой сорт ему раньше не встречался. — Они же нравятся принцу, а не мне. Как же так…              Внезапно Минги подумалось, что благородная белизна цветка идеально сочеталась бы с тоном кожи принца. В голове тотчас родилась безумная идея. Рано утром, пока все спали, он прокрался в кабинет королевского секретаря и украл из ящика несколько конвертов. В один из них засунул лепесток, сложил «послание» пополам и незаметно подбросил его под дверь, ведущую в покои принца. Остальные же спешно заткнул за пояс и прошмыгнул в свою каморку.              В тот же день он отправился на рынок и купил у одной старушки какие-то целебные травы. Она уверяла, что от них вмиг пройдёт любая хворь. Но обманула — лучше не стало. Минги продолжал кашлять, а лепестков с каждым приступом постепенно становилось больше. Он понимал, что ему не поможет ни одно лекарство. Знал, что нужно признаться принцу в своих чувствах. Но сделать этого не мог: тот был помолвлен с принцессой из далёкого королевства. Её семья часто посещала замок с визитом для укрепления торговых связей. Тогда-то принц и влюбился без памяти.              Сколько раз Минги слышал, как тот, укрывшись под кроной раскидистых деревьев в укромном уголке сада, зачитывал вслух письма принцессы. Она была красива — он наблюдал за ними, когда принц приводил её полюбоваться пышно цветущими розами. Минги было больно. Каждый раз лицо принца сияло, когда принцесса как бы невзначай касалась его руки. И как мило она смущалась, когда её осыпали комплиментами. А когда объявили о помолвке…              «Я не могу… Не имею права…»       

***

      У Минги по спине пробежала крупная дрожь, резко подкосились ноги. Тело, потеряв опору, начало заваливаться набок. Но вдруг он почувствовал, как его крепко обхватили за талию, прижались всем телом и удержали на ногах. Ему что-то говорили, кричали, но он не понимал ни слова. Сознание медленно ускользало.       – Мне… жаль… – с трудом приоткрыв тяжелеющие веки, прохрипел в полубреду Минги. Он попытался рассмотреть лицо принца, но в глазах стояла пелена. Такое благородное, такое… белое… словно лепестки… Дрожащие пальцы, перепачканные застывшей кровью, коснулись щеки принца. — В-ваш-ше… — Минги закашлялся сильнее.              — Не надо… Просто Феликс… — принц сильнее прижал его одной рукой к себе, а второй накрыл пальцы Минги, лежащие на щеке. — Мы же с детства вместе… Помнишь?              Минги помнил. Хорошо помнил. Помнил первый день, когда его представили Феликсу. Помнил каждую шалость: как они пугали прачек на реке, таская у них простыни и потом бегая в них по коридорам; как воровали у кухарки свежую выпечку и украдкой ели в саду. В те моменты забывалось то, что они друг другу не ровня. Тогда Минги был по-настоящему… счастлив.              — Фел-ликс… — еле шевеля губами, произнёс Минги. Дышать было всё труднее. Он чувствовал, как к горлу подступал ком. Нет… Он снова зашёлся в раздирающем кашле. И когда приступ прекратился, изо рта на землю выпал распустившийся белый бутон. Минги моргнул и затих. Его тело в руках принца обмякло, голова откинулась назад.              — Минги?.. — отчаянно позвал Феликс, с трудом удерживая тяжелеющее тело на весу. — Минги!              Минги не ответил. Принц тряхнул его один раз, другой, третий. Прислушался к дыханию — ничего.              — Ты… умер?.. — тихо произнёс он, подавляя всхлип. — Как же так?..              Сдерживая нахлынувшие слёзы, Феликс осторожно опустил безжизненное тело Минги на землю. Рядом с местом, куда упал последний цветок.              После похорон принц замкнулся в себе, с его лица пропала та искренняя, светлая улыбка, которую он дарил подданным. Говорят, он разогнал всех садовников замка и собственноручно уничтожил сад, которым когда-то гордился. Позже убедил отца запретить разведение цветов под страхом смерти. Розы навсегда исчезли из королевства. Все, кроме одной белой чайной розы с алыми крапинками — всё, что осталось от Минги.