Аппарат жизнеудаления

      Благодаря Варке мир снова пришёл в Мондштадт. Беда миновала, по ощущениям это было сродни урагану, который в последний момент мягким дуновением прошёлся по щеке, вызывая не ужас, а лёгкую щекотку.       Вкуснейшие вина текли рекой, смех и музыка разносились не только по площади — они были везде. Все, от мала до велика, смеялись и веселились. Город чествовал своего отважного героя.       Лоэну было неспокойно, но так было всегда. Будучи в вечной готовности к чему-то опасному, особенно во время праздников, он не мог позволить отпустить себя полностью.       Прохладный сидр освежал лицо, стоило поднести деревянную кружку к губам. Белая пена нежно касалась их, проскальзывая в рот с яблочным содержимым. Парень огляделся, подмечая радостных коллег и, разумеется, самого радостного Магистра.       Тот шумно втягивал пену, позволяя ей болтаться над верхней губой, и что-то громко выкрикивал со своей яркой улыбкой. Рыцари вокруг ликовали, взволнованно чокаясь, и даже те, кто находился на ножах друг с другом, уединённо пили вместе в стороне. Барды, окутанные запахом вина и фруктов почти всегда, играли свои песни, воспевая в них Героя Мондштадта.       Люди были слишком опьянены победой и свободой. Не все, разумеется. Бездновы глаза Лоэна скользили от одного знакомого лица к другому, никак не находя единственного, которое не давало ему покоя. Он перестал греть за щеками алкоголь, сглатывая, вновь приложил к губам кружку и парой больших глотков почти полностью опустошил её. Сладость с позже раскрывающейся кислинкой заставила вкусовые сосочки трепетать. Вкус города, вкус дома. Проглоченный напиток приятно холодил горло, за ним будто остужая немного и голову.       Он успел только в последний момент скользнуть взглядом по массивной фигуре Варки, которая закрыла собой солнечный свет.       — Ло-оэн!       Задорный голос и крепкая хватка не оставили шанса на побег. Сильная рука Магистра опустилась на его плечо, прижимая к оголённой, чуть влажной от пота груди, и вытянула в центр. Громкий смех, льющийся через край яблочный сидр, который скоро обещал закончится, сменившись вкуснейшим отечественным вином, начищенные до блеска доспехи рыцарей — Мондштадт был таким благодаря Варке. Поэтому он имел полное право делать всё, что ему вздумается в этот день. Лоэн даже приулыбается, когда слышит шумные возгласы коллег о его смурном виде. Магистр отвлекается на разговор с кем-то, но продолжает крепко держать парня рядом с собой. Лоэн мирится, пряча уже расцветшую улыбку за деревянным дном кружки, допивая остатки.       Он не участвовал в беседе, вместо этого уже какое-то время чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Вместо того, чтобы жечь, спину холодило под его воздействием. Лоэн осмотрелся по сторонам, проверяя обстановку, и наконец обернулся назад.       Поодаль от всех, не избегая, но нарочно не попадая под чужое внимание, стоял он.       Альбедо не был удивлён, когда его нахождение раскрыли. Он радушно улыбнулся и поднял свой бокал в направлении Лоэна, словно чокаясь. В этом жесте не было ничего угрожающего, но глаза выдывали его. Ледяные, неподвижные, глядящие ровно напротив, смеряя, оценивая, запоминая. Улыбка на лице была вежливой и аккуратной, ровно такой, чтобы выглядеть мило для окружающих, но глаза, брови — они выражали истинные намерения.       Лоэн вывернулся из хватки уже окончательно отвлёкшегося Варки, приближаясь к знакомому.       — Поздравляю с победой, — голос Альбедо звучал как обычно спокойно и лаконично, струился подобно ледяным ручьям на морозном хребте. Послушаешь, будто окунёшься, а затем замёрзнешь насмерть.       — Поздравляю с победой, — немного раздражённо ответил Лоэн. Сегодняшний день официально был праздником, а потому все мондштадтцы поздравляли друг друга с долгожданным освобождением из-под гнёта дракона.       — Рад видеть Вас снова в городе. Пятый отряд вернулся не так давно? — обычные формальности, жгущие не хуже раскалённого клейма.       Алхимик, даже не глядя на собеседника, махнул рукой вверх, подзывая весёлую девушку с подносом. Прощебетав «поздравляю с победой», она протянула ему кружку, полную вина высшего сорта. Он учтиво кивнул и передал напиток Лоэну.       Чужие брови сильнее сдвинулись к переносице.       — У Вас пустует бокал, — мягко уточняет Альбедо. — Сегодня никто не должен быть обделён.       — Спасибо, — цедит Лоэн, не смея отвести взгляд от чужого, будто и ненастоящего, лица. — Прибыли рано утром, — слышится запоздалый ответ.       — Ах, опять полевые работы. Наверное, Вы с остальными ужасно вымотались. Благо, на несколько следующих дней вам точно можно будет забыть о масштабных операциях, верно? Мондштадт любит праздники, — алхимик перевёл взгляд на живые гирлянды из цветов анемонии. Его лицо, непринуждённое, стоически спокойное при любой ситуации, а в радостные моменты — умиротворённое, заставляло всё внутри клокотать от раздражения. Почему-то хотелось сорваться на него без причины. Разорвать эту несладкую иллюзию спокойствия.       — Что ты хочешь? — не выдержал Лоэн.       — Я? — в голосе Альбедо послышалось удивление, тонкое, но элегантное. Два ровных, как водная гладь, голубых глаза уставились прямо в глаза напротив.       — Да. Что это всё значит?       Лоэн не любил юрких и себе на уме людей, которых не мог понять, хотя сам тоже был таковым. Однако слишком уж часто ему приходилось иметь дело с улизывающими и скрывающимися типами. Слишком уж часто.       — Я думал, мы поддерживаем непринуждённую беседу по случаю твоего возвращения. Разве не так? — такие рациональные ответы выбешивали. Лоэн готов был вцепиться ему в глотку прямо там за всю эту мудрость и прямоту.       — Братик Альбедо! Братик Альбедо! Мы с Сахарозой нашли свободную игровую доску. Пойдём с нами?       Со стороны раздался озорной и детский голосок. Кли сзади напрыгнула на Альбедо, скрепляя руки на его поясе и теребя за белую накидку.       — Братец Лоэн! Поздравляю с победой, — помахала ручкой Кли, замечая второго человека.       — Поздравляю с победой, — слегка невпопад ответил Лоэн, натягивая на лицо весёлую улыбку.       — Конечно. Пойдём, — Альбедо мягко коснулся волос девочки, давая понять, что уже готов.       Кли с радостными восклицаниями схватила парня за ладонь и потянула вперёд.       Уже проходя мимо рыцаря, он тихо бросил: «Приходи вечером».       Лоэн раздражённо фыркнул и протянул кружку к губам. Мягкий сидр, всё ещё отдающийся кислинкой во рту, сменился терпким вином.       Вкус города, вкус дома, его вкус.       Он сделал сразу несколько больших глотков.

***

      Штаб Ордо Фавониус был закрыт на эту ночь. Официальным указом Почётного рыцаря Варки было объявлено о всеобщем выходном. Да и вряд ли бы хоть кто-то из мондштадтцев стал бы работать после такого празднества.       Лоэн стоял напротив двери в самый обычный домик, ничем не отличающийся от других домов. Но внутри всё сжималось. Не тут он должен быть в свою первую за долгое время ночь на родине. Однако быстрее, чем он успевает посетовать ещё немного, собственные пальцы тихо, но уверенно стучат по деревянной поверхности. Ровно три раза. От волнения он покусывает внутреннюю сторону щеки, пока слышит, как за несколько приглушённых шагов хозяин достигает замка. Двери распахиваются и внутри стоит Альбедо собственной персоной.       В своей обычной одежде. Со своим обычным нечитаемым взглядом.       Обычный.       — Самый обычный… — шепчет Лоэн, переступая через порог и кидаясь в чужие объятия.       Он жадно-собственнически целует холодные губы Альбедо своими холодными губами и между ними плавятся льды. Алхимик отвечает сразу же, толкая дверь для закрытия и полностью переключаясь на парня. Его руки обвивают чужую талию, скользя вверх по спине.       Лоэн следит за хрустальными глазами, пока те, наконец, не прикрываются светлыми веками, и отпускает себя, расслабляясь. Он наспех снимает с рук перчатки, тут же направляя их к чужому лицу. Лоэн нежно оглаживает чужую мелованную кожу по щекам, обволакивает их ладонями и скользит к блондинистым волосам. Они пышные, мягкие, буквально льющиеся меж пальцев подобно водным потокам. Парень аккуратно тянет за резинку, держащую часть прядей, распуская, и дальше исследует пальцами кожу головы. Альбедо что-то еле слышно мычит в поцелуй и ненадолго разрывает его, чтобы насладиться открывающимся видом.       Лоэн тяжело дышал, а глаза, заволоченные сильным желанием, в освещении комнаты казались вовсе малиновыми. На щеках зарделся непривычный румянец — как давно он не видел этого. Альбедо протянул руку к чужому лицу, лёгким движением приподнимая его. Он осматривает глаза Лоэна так внимательно, как только можно в таком жаждущем положении. Чужие губы порозовели от ласк и не успело шипящее «Что ты…» пронестись, как он, поддавшись соблазну, любовно лизнул родинку под правым глазом.       Лоэн вздрогнул и зажмурился.       — Ты—!       Альбедо перекрыл его рот очередным поцелуем. Он коснулся приоткрытых губ языком, вырывая из чужого горла прерывистый выдох, и скользнул внутрь. Прошёлся по зубам, достигая нёба, и отметил про себя, как покорно тот поддавался его движениям. Лоэн протяжно застонал, отрывая от себя парня. Судорожные вдохи заполнили собой крохотное пространство между ними. Альбедо сейчас выглядел на самом деле живым, когда рыцарь мог слышать его, слишком неровное для ледяного принца, дыхание. Растрёпанные им же волосы спускались вниз по контуру лица, маня их потрогать.       — Воздух… — прокомментировал Лоэн, намереваясь сказать что-то ещё, но был перебит.       — Я скучал.       Он почти болезненным взглядом впился в чужие неотразимые глаза, вытягиваясь как струна.       — Не смей врать.       — Я не вру.       И что-то в этот момент треснуло в груди у Лоэна. Звонко и в местах, где заклеить точно нельзя.       Всегда его тень будет преследовать его, появляться за спиной в момент всеобщего веселья и напоминать. Напоминать о чём-то, что и знать-то не хотелось.       Лоэн прекрасно чувствовал на себе этот жгуче-ледяной взгляд и позволял смерять себя им. Всегда позволял.       Он судорожно выдохнул, опуская плечи, и прижался к Альбедо с новой силой, выцеловывая его скулы, уши и шею. Руки сами легли на плечи, пытаясь дёрганно стащить с них светлую накидку. Альбедо, сам начиная терять терпение, помог ему со своей одеждой, переключаясь на Лоэна.       Он так сильно жаждал этих дурманящих голову поцелуев, от которых тело размягчалось, а мысли испарялись, щекоча черепную коробку своим постприсутствием.       — Мне нравится твоя униформа, — прошептал Альбедо в чужие искусанные губы, проводя пальцем по серебрянной эмблеме на груди.       Лоэну становилось невыносимо жарко, хотя одежды на нём становилось всё меньше. Альбедо скинул с него плащ и щёлкнул креплениями брони, помогая Лоэну сбросить её, оголиться.       Предстать перед ним во всём обнажённом очаровании, позволив изучить каждый шрам, каждую свежую рану, каждую родинку, рассыпанную на теле. Позволив отдаться в чужие искусственно-живые руки ради греющих души прикосновений. Ради томного, льющегося терпко и горьковато, удовольствия.       Альбедо будет жадно сцеловывать все надрывные вдохи и выдохи; будет языком ощущать чужие капли пота на разгорячённой от медленных и чувственных толчков коже; будет утопать носом в чужих аквамариновых волосах, будто навсегда пропахших изморозью, на деле же — травянным мылом.       Ему до хриплых стонов будет приятно самому, осознавая, что сейчас они вместе. Не важно, сколько было и сколько ещё будет расстояний между ними, работы, коллег, целей, мыслей… Всё это меркло по сравнению с сиемоментной гармонией, идиллией, общевозведённым парадизом

и только для них двоих.