Жертва Одину

Они не спали третьи сутки – уходили от погони. Олав Тригвассон оставил надежных людей разбивать лагерь на берегу маленькой речушки, а сам на лошади с небольшим отрядом отправился в разведку. Его друг Ингри клялся, что здесь недалеко есть село и причал. У местных крестьян нужно было позаимствовать лодки. Однако они шли уже день и до сих пор не встретили ни одного селения. Ни людей, ни дыма в небе, ни лая собак. Олава не покидало чувство, что за ними следят. На закате они шли через распаханные поля. Красное марево давало длинные фиолетовые и пурпурные тени. Викинги словно обратились в великанов, ходивших по ранней земле, пока новые боги не завоевали власть в трех мирах. Среди полей на небольшом холме стоял одинокий раскидистый ясень. Старое дерево почти касалось ветвями земли. Ветер пробежал по листьям, и они ответили своей загадочной музыкой шелеста. В кроны взлетела пара воронов. Это место вполне подходило для ночлега. Олав махнул рукой. И вдруг они увидели то, что давно искали. Из-за холма показалась молодая девушка в широком плаще. На голове она несла что-то высокое, даже не придерживая руками. Всадник насторожился: на миг во лбу незнакомки вспыхнул свет заката. «Что это? Неужели корона?» – подумал Олав. Его спутники проследили за направлением взгляда предводителя и вразвалочку направились к девушке. — Вот теперь спросим дорогу! В последний раз Хора был первым. Значит, сегодня я! Ха-ха-ха! — викинги посмеивались и улюлюкали, предвкушая весёлую ночь. Она продолжала идти, не смотря в их сторону. Но когда на вооруженных мужчин упала тень от кроны ясеня, девушка остановилась и упала в невысокую траву. Тут же из-за дерева вылетели две стрелы, затем ещё две, ещё и ещё... Все трое упали на колени, пытаясь избавиться от смертоносного ожерелья. Алая кровь, хлынувшая из горла, на закате казалась багровой. Усталость как рукой сняло. Олав дал лошади в стремена и быстро поскакал вокруг холма, на ходу доставая топор из седельной сумки. Вслед ему уже летели ласточки с железными клювами. Он различил одну фигуру под деревом и другую. Та стремительно убегала в сторону леса.

***

Ингри поднялся с земли и увидел, как его друг метким броском топора раскрошил череп одинокому старику с луком. Второй лучник смог уйти довольно далеко. Олав его догонял, но лошадь под ним вихляла и нервничала – несколько стрел попали ей в круп. «Сам справится. Осталась девчонка, — подумал викинг. — Ну и славно! Буду первым». Но никакой девушки не было. На холме, держа на перевес длинное острое копьё, стоял молодой воин в высоком блестящем шлеме. Шею прикрывала бармица, но щита у него не было. «Дорогой шлем, поди. Никогда таких не видел. Хм... Так даже лучше, — Ингри достал из ножен короткий меч. — Надо будет лицо не испортить. Иначе родители не признают и откажутся платить». Ингри перехватил деревянный щит из-за спины и стал осторожно приближаться. Мальчишка напряженно ждал, не спуская глаз с мужчины. Начинать первым поединок с таким противником было опасно, считал Ингри. Он хотел принять удар копья в щит, а затем стукнуть юношу по пальцам в перчатках. Викинг хотел было крикнуть какие-нибудь оскорбления и спровоцировать молодую кровь, но... «Может, он не отсюда?.. Шлем явно какой-то заморский» — передумал Ингри и поискал глазами товарища. Олав неспешно возвращался, вытирая топор от крови. Хм, ну тогда... Страшная боль пронзила бедро. Ингри взвыл: копьё прошло насквозь через незащищённую область паха. Его острое лезвие показалось с другой стороны ноги. Мальчишка, бросив копьё, быстро обходил его. Ингри сделал несколько слепых взмахов мечом – боль была такая, что белый свет померк. Холодные капли пота стекали по шее. Он ещё стоял на ногах, и тут с ужасом почувствовал холодную сталь подмышкой. Правая рука бессильно повисла, меч упал на забрызганную кровью траву. Викинг со стоном повалился на бок. Дышать было очень тяжело. Он услышал приближающийся стук копыт. Мальчишка подобрал выпавший меч, приставил к его горлу и закричал: — Стой! Ингри моргнул несколько раз, пытаясь избавиться от слез и найти глазами Олава. Тот нёсся во весь опор, подгоняя лошадь криком. «Не услышал, — промелькнуло в голове у поверженного викинга, — и не увидел». «Вотан, который суть Ярость», — Ингри хмыкнул, вспомнив слова, которые когда-то услышал в одном крупном городе, и приготовился узнать, так ли это, встретившись с Серым Странником лично. Но юноша сделал нечто совсем странное. Он одним прыжком вернулся к древку копья, схватил его двумя руками и огромным усилием протолкнул вперёд. Теперь остриё торчало из ноги Ингри на целый человеческий рост. Его тупой конец упирался в землю, а острый смотрел прямо на всадника.

***

Олава трясло от ярости: какие-то нищие крестьяне, земляные черви, убили четверых. Четверых из них! Мальчишка лёгкой смертью не отделается! Лошадь немного замедлилась, поднимаясь на холм. Олав понял, что направляет верную скотину прямо на острие копья. Что этот щенок сделал с его другом?! Последний луч заката блеснул на лезвии клинка совсем близко от... Его лица?.. Его верная кобыла Рея взвилась на дыбы после того, как ей в морду прилетел меч Ингри, задние ноги подвернулись, и она всем туловищем напоролась на копьё, обрушившись тяжеленной тушей на Ингри и маленького воина. Слетев со спины лошади, Олав приземлился на левый бок. Он поднялся – оружия не было. Его противник, кажется, снова обошёлся без травм и теперь медленно подходил к нему, держа в руке нож. «Иди, иди ко мне, — мрачно ухмылялся Олав, — сейчас я...» После первого неуклюжего выпада – с кинжалом мальчишка обращался гораздо хуже, чем с копьём – викинг схватил его за запястье, пнул ногой в солнечное сплетение и хотел уже добить обмякшее тело, но тут услышал... — Олав, чтоб тебя Вотан в теле коня отымел, помоги мне, пёс плешивый, — кряхтел его товарищ из-под лошади.

***

Солнце утонуло в кронах чёрных деревьев. Ночное небо быстро теряло свой румянец и становилось могильно-чёрного цвета. Бледный холодный туман выползал из леса, пряча следы недавнего побоища. На лицах трупов выступили капельки росы. Но трое были ещё живы. Ингри с удовольствием сжимал верёвку. Эта верёвка, его ладонь, мышцы выше локтя – последнее, что он чувствовал в своём теле. В петле, перекинутой через ветку ясеня, дёргался полностью раздетый мальчишка. Викинг видел его силуэт в тусклом свете месяца. Руки у него были связаны за спиной. Он вытягивался на кончиках пальцев, пытаясь вдохнуть ещё хоть немного ночного воздуха. Время от времени Ингри ему это позволял, но потом из последних сил натягивал верёвку, и худенькое тельце начинало биться в предсмертных судорогах. И снова отпускал... «Вот славная жертва Вотану. Такому храброму воину-инхерию Серый Странник точно будет рад. А может, и меня в свои чертоги пропустит. Как-никак, это я его нашёл и убил. Надо только... Надо... Мне... Да...»

***

Олав ходил по холму с лампой и снимал с мёртвых железное оружие. Молодого воина они с Ингри решили поделить так: Олав продаст всё, что юноша носил на себе, вплоть до нижней рубашки из хорошего сукна, а умирающий викинг попробует задобрить Одина подарком. В жизни его славных поступков было мало... Собрав всё ценное, Олав поднял диковинный шлем и внимательно рассмотрел. Вытянутый вверх, словно луковица, он состоял из четырёх пластин, соединённых внахлёст заклёпками. Края соединений проложены блестящей красивой лентой, и в тусклом свете лампы викинг не мог понять, чем она покрыта: золотом или простой медью. Лоб украшен трилистником, у которого центральный стебель был выше боковых. «Дорогой... Но даже если продать его, на нового коня не хватит, — мрачно размышлял Олав, — но если у мальчишки такой шлем не один...» Мужчина подошёл ближе к ясеню. Ингри уже цепенел. Ему можно было позавидовать — красивая смерть. Олав тут же сложил вису:

Йдёт слух,

Что Ингри

Под ясенем

Заколот.

В крае вражьем

Англов рать

Мужа-де

Замучила.

Ушёл он

На закате

В высокие

Чертоги.

О своей судьбе у Олава были самые мрачные представления. Когда он встретится с оставшейся половиной отряда и расскажет о неудачной разведке, его и без того слабый авторитет совсем пошатнётся. Олав в последний раз сжал плечо мёртвого викинга и отвязал верёвку. «Прости, друг. Одину придётся подождать. Этот мальчишка должен мне очень много золота». Пленник неловко упал на колени и плечо. Он кашлял и силился восстановить дыхание. И почему Олав решил, что это девушка? Вот же, широкие плечи, сильная спина. Ах да, наверное, потому что на лице юноши не было ни одного волоска. Фитиль в лампе почти догорел. Олав различил тёмные волнистые локоны до плеч, ровные целые зубы. На теле были следы постоянных тренировок. Юноша мог бы сойти за французского принца, если бы не удавка на шее и не фиолетово-красные следы удушья. — Эй, — Олав потянул за верёвку, — Где твой дом? Где твоя родня? — Нет, кха... — пленник кашлял через слово, — я не отсюда. Кха-кха... Приплыл... Издалека... И назвал несколько незнакомых Олаву слов. — Кто тебя научил моей речи? — Узнал, пока странство... Кха-кха... — Как здесь оказался? — Искал... Кха... Сокровища... Олав внимательно посмотрел на него и вспомнил про шлем, который сиял в закатном солнце как корона. Викинг подошёл поближе, замахнулся и пнул связанного ногой в живот. — Врёшь, пёс! Понравилось на дереве болтаться? Юноша скрючился от удара, пытаясь поймать ртом воздух. — Кто были те двое лучников, а? — злость жгла сердце Олава, но бить упрямого мальчишку у мужчины не было никаких сил, — Вон те мозги под деревом — может, твоего деда? — Нх... Кх... Нет... — на лице пленника были недоумение и злость, но страха в нём Олав не прочитал. «Да зачем я с тобой один мучаюсь? Вот вернёмся в лагерь, мои ребята впятером тебя мигом уговорят. Тогда можно будет наведаться к твоим родным и вежливо попросить у них лодки. — викингу очень не хотелось возвращаться назад с пустыми руками, — Будет им игрушка на пару дней, а я пока высплюсь и придумаю, что делать дальше». Олав начал собираться в обратный путь. Он привязал все ценные железные вещи к седлу, а седло навьючил на пленника. «Перевязь будет натирать... Отлично». Проходя мимо туши Реи, он выдернул обломок того самого копья, бросил последний взгляд на старый ясень и, ткнув мальчишку в бок, отправился в обратный путь.

***

Под утро на поля лёг густой молочный туман. Небо лениво меняло оттенки с тёмно-синего на сиренево-розовый. Тишина была невероятная — даже кузнечики не стрекотали. Пленник спотыкался и дрожал от холода. Олав как мог старался согреть его концом сломанного копья. — Как тебя зовут? — викинг видел, что мальчишка стёр ноги в кровь, но ни разу не попросил о привале. — У тебя есть имя? — Олав повысил голос и для верности ударил его обломком древка по бедру. Ответа не последовало. — Скажешь своё имя, и мы остановимся на ночлег, — у мужчины самого слипались глаза, — Эй, щенок! В кустах вспорхнула испуганная птица. Внезапный окрик разрезал туманную тишину раннего утра, словно тонкая нить мягкое масло. И тишине это не понравилось: она вновь окутала две скрюченные фигуры, оставив гнетущее чувство тревоги и неизвестности. «А правильно ли мы идём? Паскуда Ингри... Нужно найти ту мерзкую речушку... Но ведь до старого ясеня мы шли почти день...» — Олав еле переставлял ноги. Это была четвёртая ночь без сна. Увидев мрачные тени деревьев, он из последних сил дошёл до опушки леса, привязал пленника к стволу берёзы и провалился в сон.

***

Его разбудил плеск воды. Олав резко открыл глаза. Туман ушёл, день наливался красками. Но даже сквозь чехарду лесных звуков он различил родной шум воды. Оказалось, что они уснули не на опушке леса, а недалеко от берега реки, густо поросшего ивами и берёзами. Олав надеялся, что это именно та река, на которой он оставил своих ребят разбивать лагерь. Он вышел на берег набрать воды и оглядеться. Речка петляла, идти вдоль неё было невозможно: кусты и деревья укрывали её колючей шубой. Но ниже по течению, на северо-востоке Олав заметил тонкий поднимающийся до неба столбик дыма. Наконец-то! Этот верный признак людей они с Ингри тщетно искали на протяжении последнего дня. Может этот дым указывает на лагерь чужаков. Но даже если есть крохотный шанс найти своих — надо рискнуть. Другого выхода нет. Он вернулся к месту ночлега, отвязал и осмотрел пленника. Выражение спокойной злобы не сходило с его лица. Викинг поразился его выдержке: мальчишка простоял всю ночь привязанным к дереву, без возможности сесть, и всё равно не впал в отчаяние. Но когда Олав дотронулся до стёртых в кровь следов от верёвки, юноша втянул носом воздух, зажмурился и начал отворачиваться. Олав довольно усмехнулся. Они пошли по полю вдоль реки. Гладь воды скрылась за кустами. Пленник постоянно спотыкался и падал — руки у него снова были связаны сзади. — Эх, скучно с тобой, — у Олава было прекрасное настроение, — Скажи: вот эти ленты на шлеме — медные или золотые? — Медные, — спокойно ответил юноша, глядя себе под ноги, — Золото в наших краях не достать... — Но имя своё ты мне всё равно не скажешь? — ответа не было, — Ладно. Я попробую угадать. Ты родился и вырос в этих краях. Родители твои очень богаты. Я решил так, потому что шлем тяжёлый, а значит, украшения золотые. Твоя родня дорого заплатит любому, кто приведёт их первенца живым и невредимым. — Защитник хлеба прав во многом. Но родина моя далеко от этих мест, — пленник говорил тихо и очень вежливо. — Да, ты прибыл из Кхф... Я запомнил. Но это ложь, мальчик. Скажи, где дом твоих родных, и мы пойдём туда прямо сейчас. Твои мучения прекратятся. Я даже верну тебе одежду. — Чтобы доплыть до моего отца и матери, нужен хороший корабль и команда. Знают ли твои люди море? — Ингри хорошо знал. Это он хотел тебя повесить перед смертью. При жизни его много колотили... Приходилось выручать, а в этот раз... — Он погиб в бою... — Нет. Даже придушить тебя не смог. Станет землёй. Разговор оборвался. «Тут что-то не сходится, — хорошего настроения у Олава как ни бывало, — Он бы сразу попросил отвести его к родне, если бы она у него была. А одиночка не стал бы вообще показываться нам на глаза. Ловушка? Но где? И кто?». Викинг взял позолоченный шлем в руку и подошёл вплотную к пленнику. — Видишь дым, к которому мы идём. Это мой лагерь, где ещё сотня храбрых мужей. Все они любили Ингри и очень расстроятся, когда я расскажу им о его смерти. Они ребята с выдумкой, и даже я не могу представить, что придёт им в голову сделать с тобой. Но если ты откроешь мне тайну, где я могу получить ещё пару таких шлемов, то я попробую уговорить их принести тебя в жертву Одину. Ведь таким было последнее желание Ингри. — Такой шлем в нашей семье только один, — спокойно и устало ответил юноша.

***

К вечеру они поравнялись с дымом. Олав узнал место: именно отсюда они с Ингри отправились на разведку пару дней назад. Но с радостью нахлынул ужас. Он не слышал ничего: ни брани, ни стука топора, ни звона глиняной посуды. Лишь лес пел ему на тысячу голосов. Олав стал аккуратно приближаться к берегу. «Не могли же они уйти... — он щурился, высматривая опасность в прибрежных кустах, — Вон, лежит на берегу что-то белое. Бревно, нет... Слишком маленькое для бревна. Это... Человек...» Викинг отпрянул, присел, будто у него над головой уже летели стрелы. Он узнал труп на берегу реки. «Это Брант! Значит, все либо мертвы, либо сбежали... И мне надо... Надо...» — он никак не мог поймать эту спасительную мысль за хвост. Стук сердца был слышен в ушах: «Окружён! Окружён! Окружён!» Словно кто-то шептал ему из-под земли. Неподалёку лежал еле дышащий пленник. Он упал из-за сильного рывка верёвки. Олаву показалось, что тот ухмыляется. «Мне надо отыметь его напоследок! Так я точно обрету бессмертие», — и кровавая пелена страха резко спала с глаз Олава. Он встал, подошёл к юноше и снова резко пнул ногой под дых: — Перевернись на живот и подними свой зад! Связанный пленник послушно всё исполнил. Он, видимо, смертельно устал и даже не понимал, что сейчас произойдёт с ним. Олава это не устраивало. Он хотел, чтобы эта падаль почувствовала такой же страх, какой минуту назад охватил его самого. Викинг достал нож, присел рядом и сделал первый аккуратный надрез между ягодиц. Первые капельки крови робко выступили на ранке. Юноша встрепенулся, дёрнулся, попытался отползти. Олав крепко схватил его за талию. Крик, нет — слабый стон вырвался из пересохших губ. Пленник всё же понял намерения своего мучителя. Глаза округлились от страха. Но сил вырваться не было, и Олав это чувствовал. Он наслаждался этой беспомощностью. Мучитель снова приложил острый нож к углублению между ягодицами. Юноша дёрнулся, и надрез получился неровным. Сопротивление и упрямство ещё больше веселило Олава. Он рявкнул: — Замри! — и в этом рыке смешались гнев и радость, — твой член я потом отрежу. Когда он встанет и изольётся соками от моих ласк. По лицу юноши текли слёзы, но он не сводил со своего мучителя гневный взгляд. Олав надавил пальцем на рану и просунул в неё грязный ноготь. Теперь кровь полилась ручейком. Мышцы ослабли. Вот теперь будет похоже на изнасилование. — Что? Хочешь убить меня? Я сам знаю, что скоро подохну как собака. Но ты... — Олав замолчал и сделал третий, самый глубокий надрез прямо по кольцу анальных мышц, — Нет, ты не умрёшь. Не раньше, чем я покажу тебе, как нужно обращаться с жёнами и дочерьми... Связанный воин понял, что у него нет сил сопротивляться и отвернулся. Его плечи и руки сотрясала судорога. Он кусал губы, ел землю. Олав немного повернул его и увидел, как на его лице смешались кровь, слёзы и грязь. Ему это понравилось. — Нет, ты не умрёшь, великий воин, —  Олав прошипел, впиваясь пальцами в его бёдра. —  Ты дождёшься своих слуг, вернёшься домой с победой, найдёшь себе жену, нарожаешь детей... Но каждый вскрик твоей бабы, каждый рождённый ей ребёнок будет напоминать тебе обо мне. Об этом часе, нгх... — Олав уже вошёл и теперь размеренно двигался внутри. Кровь струйками стекала по бёдрам юноши, израненные мышцы не могли никак противостоять этому напору. — Мне кажется, мнх... Неплохой... хах... способ обрести бессмертие... В кустах шевелились, но никто не вышел. Олав заорал: — Выходите, сучье племя, дети грязи!!! Кусты перестали шуршать. Казалось, даже листья замерли от напряжения. Олав взглянул последний раз на своё творение. Растерзанное тело выглядело прекрасно. Тёмные следы от верёвки на шее, плечах и подмышках. На боках и бёдрах разливались синяки от побоев. Окровавленные ноги сотрясала мелкая дрожь. Но его взгляд снова обрел решительность, спекшиеся губы прошептали: — Сейчас... Первый человек вышел из кустов. За ним ещё несколько. Все они были в золотых шлемах. В тени деревьев эти сокровища сияли ярче солнца. «Я был прав. Мальчишка страшно богат» — подумал викинг. Где-то неподалёку натянули лук. Тетива запела. И тогда стрела пронзила глаз Олава Тригвассона.