Выпей меня

Ксеноморф – учёный. Он немного странный, но одновременно с этим удивительный. Он исследует то, что никакому человеку или гибриду на острове Майншилд никогда не пришло бы в голову. На самом деле, он специалист в совершенно разных отраслях. Начиная сельскохозяйственной деятельностью, заканчивая сексологией. И, пожалуй, последняя наука была ему гораздо ближе, чем выращивание нового сорта картошки для Леоши, который был готов на, буквально, все, ради этого. Не важно. Секби творить всякую дичь любит. С улыбкой творит, с такой же улыбкой получает по жопе. Но почти никогда не является ответственным за последствия. Как-то постоянно Бог уберегал. Ну, до одного момента. Как-то раз, ящер оказался в чужой лаборатории. С детским интересом и неподдельным воображением, которое разыгралось не на шутку, осматривал чужие колбы и всякие принадлежности. А потом, разворачиваясь на месте, вздрогнул, ведь услышал грохот в другой комнате, хвостом смахнул со стола сразу пять бутылей с разного цвета жидкостями. Грохот стоял настолько шумный, что парень на автомате уши зажал собственными ладонями. И ничего бы страшного, Секби бы, как обычно, слинять успел. Если бы не тот факт, что владелец лаборатории всё это время сзади стоял. Правда, под действием зелья невидимости. Кэп ругался громко и долго. Даже замахнулся пару раз, дабы ударить противного ящера. Но, как-то до рукоприкладства не дошло. Вместо этого парни отправились на НейроСуд. Тот, словно завидев всю проблему, выдал бумажку, которая сыграла слишком значимую роль в конфликте. — Выигрывает тот, у кого во владени есть своя собственная лабория. — говорит Пугод, ухмыльнувшись почти сразу после прочтения. Он поднимает глаза на друзей. Кэп стоит слишком довольно. Белые волосы, собранные в строгий хвост, красиво лежали на плечах. А сам Ксеноморф стоял со скрещенными на груди руками. Буквально через секунду, сразу после осознания проблемы, ящер визжать начинает. — Да как так-то? Это же нечестно, Пугод! Это же слишком очевидно, что вы бумажки подменили. Меняй, так нечестно! — голос звучит слишком громко. Настолько, что в висках визжащего отдает гулом. — Ты сейчас порочишь честь меня и моего НейроСуда? Секби, ты сейчас ещё и со мной судиться будешь. — голос владельца сия механизма звучит строго. Атмосфера вокруг сгущается. Кажется, нарастающее напряжение при особом желании можно было потрогать руками. Но Кэп слишком вовремя начинает говорить. — Продолжим дело? Виноват Секби, должен мне. А что должен? Пугод, крути. — на лице ухмылка самодовольная. Начинает складываться такое ощущение, будто бы учёный управляет записками. — Да, конечно. — владелец НейроСуда презрительно смотрит на обвиняемого, но достаточно быстро приходит в себя. Нажимает на кнопку. Механизмы начинают звучать моментально. Через примерно восемь секунд в руках шляпника оказывается бумажка с приговором. — Обвиняемый должен выполнить комплекс поручений, которые будут связаны с одним делом сразу. — парень слегка глаза щурит, стараясь вспомнить, что именно он имел в виду, когда писал такое задание. Ну так, на всякий случай. Вдруг вопросы будут? Кэп усмехается. А потом осматривает Секби. Слегка хищно. Кажется, он уже придумал задание для того. — Будешь участвовать в моем новом эксперименте, раз запорол сразу четыре. Твое первое задание: не спать следующие двое суток. Глаз не смыкать. Только ради того, чтобы моргнуть. И то, не желательно. Понял? — первое задание звучит слишком странно. Будто бы Ксеноморф какой-то садист, изучающий людей в состоянии длительной бессонницы, от которой сам страдает. Но учёный от неё не страдает. И никогда раньше не страдал. — Ладно. Потом что? — Секби старается быть гораздо более расслабленным, чем является в данный момент. Он с неким интересом, таким же детским, как раньше, осматривает учёного. — Потом ко мне в лабораторию приходи. Я объясню, что нужно будет сделать. Секби послушно головой кивает. Он был бы полным дураком, если бы в действительности послушался учёного. Возможно, это просто его неадекватный фетиш. Так с какого хуя бедный несчастный ящер должен выполнять любые прихоти? Но ящер выполнял. Первые сутки прошли очень быстро. Парень выполнил некоторую часть своих дел, которые постоянно откладывал из-за нехватки времени. Вторые сутки проходили примерно так же, но всё половину времени. Ближе к четырём часам вечера вторых суток Секби уже хотел спать. Его глаза слипались сами собой. Только вот, он не успел заснуть. Быстрее к нему пришёл Кэп. Сам. Он с улыбкой смотрел на чужое состояние. Кажется, он в действительности был фетишистом. Или садистом. — Ты такой уставший. Что, спать хочется сильнее обычного, да? — учёный говорит с явной издевкой. И из-за этого хочется ему въебать, да посильнее. — А как ты думаешь? За то, я сделал гораздо больше, чем обычно делаю. Некоторые проекты продвинул, даже на базе сделал уборку. Думаю, раньше бы руки не дошли. — с ухмылкой говорит ящер. Он доволен собой. — Ну какая умничка, а. — Кэп усмехается. А потом, после не особой длинной паузы, продолжает говорить. — Собирайся. Думаю, ты уже в нужном для меня состоянии, чтобы эксперимент удался. — Мне одновременно очень интересно, и очень стрёмно. Мало ли, на какие сексуальные пытки ты меня отправишь. А то, я так посмотрю, у тебя фетишей прямо слишком много. — Секби усмехается. А потом, немного помолчав, продолжает. — Что с собой брать? Мы же не на прогулку или типо того. — Да в целом, ничего и не нужно. Главное оденься. А с этим, я посмотрю, у тебя проблем, вроде как, нет. Значит, пошли. Ребята шли совсем недолго. Или, так показалось Секби, чей разум был в достаточной степени измучен отсутствием сна и отдыха. В общем, оказались те в лаборатории. Ксеноморф, который, по факту, здесь проживал, слишком ловко вёл себя. Он уверенно обходил любые места, где была хотя бы мизерная возможность удариться боком о край железного стола. И это, если честно, достаточно сильно удивляло. Особенно такого человека, как Секби, который уже хуй знает сколько бьется об один и тот же угол, одной и той же комнаты, одним и тем же мизинцем на ноге. Но это было не особо то и важно. Секби сидел на краю железного стола. Материал прохладой отдавал сквозь ткань, заставляя неудобно ерзать на месте. Выглядело это весьма... Специфично. Но Кэпу гораздо важнее было не то, насколько извращенно они выглядят со стороны. В руки ящера была просунута пробирка. Парень, вскинув брови, выгнул одну из них. Он внимательно осмотрел учёного, потом пробирку. Потом снова вернулся к учёному. Внимательно осмотрел его холодный взгляд, резкие скулы и белую кожу, от которой уж слишком сильно веяло прохладой железа. — И что мне с этим делать? — интересуется парень, начиная махать ногами. Он внимательно осматривает пробирку ещё раз, а потом прислоняет к собственному лицу. Содержимое пузырится. Кажется, оно живое. По крайней мере, на первый взгляд. — Просто держи. Совсем скоро ты должен все понять. А пока тебе этого не дано, просто сиди. Главное, никуда не уходи. Даже если очень надо будет. Просто сиди. Понял? — Ксеноморф, если честно, выглядит достаточно серьезно. Будто от этого зависит чья-то жизнь. Но одновременно с этим, расслаблен. Достаточно странно. — Как скажешь? — неуверенно соглашается Секби. Вроде как, ничего сложного. Просто держать пробирку. И все. С этой задачей он справится наверняка. Кэп головой кивает. Вроде как, доверяет. А потом уходит из комнаты, оставляя Секби в гордом одиночестве. В голову почти моментально начинают лезть мысли. Мысли о том, что вся эта заварушка — нечто странное. И в действительности похожее на ебаный фетиш. Только, непонятно на что именно. Секби сидел, по ощущениям, долго. В моменте его разум начинал мутнеть, а глаза сами по себе закрываться. Он не был удивлен, ведь не спал в последнее время. Но когда на пробирке появилась бумажка с надписью «выпей меня» — это заставило его вздрогнуть. Ящер старательно проморгался, но видение никуда не делось. Он, по иронии судьбы, решил последовать просьбе бумажки, которая даже не факт, что настоящая. Пробирка опустошилась за рекордные несколько секунд. На пару мгновений ящеру стало хорошо. Он убил ту жажду, которая была единственным барьером для долгожданного сна. В горле сушило настолько сильно, что было попросту невыносимо погрузиться в царство Морфея. Когда пробирка оказалась пустой, горлу стало легче. Но буквально на несколько секунд. Потом, по инерции, пить захотелось ещё сильнее. Но Ксеноморф, ради эксперимента, запретил вставать. А еще, сказал просто держать пробирку. Кажется, в его указаниях не было слов «выпей содержимое, когда на колпачке появится странная записка, больше похожая на галлюцинацию» Первое время все было хорошо. Конечно, если исключить факт того, что в горле стало еще суше, чем было. А потом голова закружилась. В разуме стало немного туманнее. А в животе закрутился узел возбуждения, который, видимо, спадать не планировал. По крайней мере, самостоятельно. Ксеноморф пришёл как нельзя вовремя. Он с интересом осматривал Секби, чей взгляд помутнел. И смотрел на пустую пробирку. Кажется, так и нужно было сделать, потому что никак ругательств не последовало. Парень лишь с ухмылкой подошёл ближе, а потом щёлкнул указательным пальцем по бугорку, заставляя пострадавшего поддаться вперед. — Ого. Мне кажется, до этого момента ты не был настолько тактильным, Секби. Что думаешь? — с довольной ухмылкой спрашивает учёный, а после забирает из чужих рук стекло. Не хватало ещё, чтобы оно разбилось. — Что было в пробирке? — язык лениво двигается. Секби буквально заставляет себя сказать хотя бы несколько связанных между собой слов. — То, что пить тебе не стоило. Достаточно сильный афродизиак. Я думал, что ты будешь в качестве живой подставки. Но, о чудо. Ты выпил содержимое без моего разрешения и теперь вынужден страдать. Удивительно, да? — Ксеноморф одной рукой приобнимает пострадавшего, заставляя его улечься головой на ключицы, чтобы расслабиться ещё сильнее. Вторую руку отправляет на бугорок, осторожно поглаживая то, за что спокойно можно засудить. — Это был твой эксперимент, да? Ну, с запиской, которая появилась. — лениво спрашивает ящер, а потом оставляет рот приоткрытым, в немом стоне, ведь прикосновение ощущается раз в десять чувствительнее, чем могло бы быть на самом деле. — Не понимаю, о чем идет речь. — учёный улыбается противно. А потом лезет под резинку боксеров, снимая белье и штаны резким рывком. Он оставляет висеть одежду на коленях, нет смысла снимать её до конца. — У меня все жжет. Пожалуйста, Кэп. — на выдохе просит Секби. Только, не особо понятно, что именно он просит. По крайней мере, для противного Ксеноморфа. — Что «пожалуйста»? Попроси нормально, что ты хочешь? Я же не читаю чужие мысли. — парень перекладывает руку на двойной орган, осторожно поглаживая. А потом переключает все свое внимание только на один член. Большим пальцем смахивает крупную каплю предэякулята, а потом размазывает её по длине. — Пожалуйста, продолжай делать то, что ты делаешь. Мне это очень нужно, честно. — Секби прикрывает глаза в удовольствии. А потом, на удивление самому себе, привстает осторожно, толкаясь в кулак. — А разве те, кто не слушают указаний достойны такой награды? — ухмылка ещё ни разу не сошла с чужого лица. Но, несмотря на противоречивое поведение, учёный продолжает надрачивать. — Но ведь, это то, что ты хотел. Верно ведь? — Секби спрашивает на вдохе, снова. А потом жмурится, чувствуя, что его орган сжимают в тесном кулаке. Это выбивает первый тихий стон. — Не понимаю, о чем ты говоришь? — Ксеноморф очень заинтересован чужой реакцией. Поэтому движения рукой ускоряет, но не совсем. Сначала чуть-чуть, чтобы разница не была ощутима сразу. А потом начинает двигаться резко и быстро, сменяя умеренный темп слишком быстрым, невыносимым почти. И ящеролюд сдается. Он вздыхает тяжело, а потом, уткнувшись лицом в чужое плечо, взрывается. Пальцами хватается за чужую одежду, параллельно с этим выстанывая что-то совсем непонятное. Кажется, Секби сошёл с ума. И в этом всем виноват Ксеноморф, у которого пробирки разговаривают. А еще руки слишком умело надрачивают. Голубоглазый в итоге сдается. С хриплым стоном вздыхает и кончает в чужой кулак. Один из членов обмякает прямо в кулаке, но достаточно быстро снова твердеет. В это самое время второй член, у которого головка кровью налилась и покраснела, осторожно дёргается. Как бы намекает. Напоминает про собственное существование и тот факт, что его тоже нужно удовлетворить. — Это будет долго. Не хочешь помочь самому себе, м? — с ехидной улыбкой спрашивает учёный, перекладывая руку на второй орган, начиная мастурбацию сначала. — У тебя руки умелые. И получается гораздо лучше. — тихо признаётся Секби, прячась лицом в плечах-ключицах. — Что лучше? Дрочить тебе члены? — с очевидной иронией спрашивает Ксеноморф. На что в ответ получает неуверенное согласие в виде мычание. Кажется, они здесь надолго...