ГЛАВА 23
13 марта 2026 г., 18:00
Ноэль
И тут, вдруг, у нас с Уайатом закончилось время.
Он позвонил мне посреди дня, между моим утренним надиранием задницы в Elite и дневной фотосессией на Chelsea Piers. Он заранее аккуратно спросил о моем расписании, чтобы знать, когда лучше позвонить.
«Можешь звонить в любое время», — ответил я, допивая свой капучино с овсяным молоком, пока спускался по изношенной лестнице в своем доме.
«Мне нужно с тобой поговорить».
Это было как удар по яйцам с утра пораньше. Я пролепетал что-то вроде «Конечно, звони, когда тебе удобно, я всегда отвечу», а потом представил, как бросаю свой телефон под такси на 2-й авеню и позволяю его шинам раздавить все мои мечты.
Плюс за зрелость: вместо того, чтобы убежать, я ходил по переулку рядом с нашим офисом и выкурил сигарету, пока ждал звонка в назначенное время. Он был точен до минуты, и я ответил после половины гудка.
«Уайат?»
«Ноэль, я должен задать тебе вопрос».
Я ждал. И умирал. «Да? В чем дело?»
«Я знаю, что мы оба завалены работой. Я знаю, что ты сходишь с ума из-за Недели моды, подготовки к свадьбе Тессы и...» Его голос становился все более напряженным, слова сжимались. «Но я проверил брикс сегодня утром...»
Брикс — это показатель содержания сахара в винограде. Уайат уже несколько недель измерял брикс во всех своих виноградниках. Он показал мне оба своих высокотехнологичных метода: рефрактометр — за который я его обвинил в том, что он его придумал, что он не настоящий, что это солонка и калькулятор, как трикодер из «Звездного пути» — и свои вкусовые рецепторы и пальцы. С помощью рефрактометра Уайат (якобы) измерял угол преломления света, проходящего через его виноград, и хмурился, глядя на сложные показания, которые выдавала ему маленькая машинка. Своими руками он проверял упругость, твердость и зрелость плодов, а затем срывал виноград, давал мне его попробовать и спрашивал, насколько сладким или горьким он мне кажется.
«—и пора их все собирать».
«Ты собираешь урожай?»
«Да. Поэтому я и звоню». Уайат снова замялся. Я чуть не повесил трубку. «Урожай огромный. Мы собираем его вручную, и, учитывая размеры участка, на сбор всех виноградин уходит несколько дней. Несколько лет мы с Лиамом занимались этим вдвоем, но теперь почти все жители города приходят нам помогать. Когда все будет готово, я устрою большую вечеринку, чтобы поблагодарить всех. Лиам и я достанем бочки с вином прошлого года...»
Он болтал без умолку, что было совсем не похоже на Уайата. Похоже, он был на грани срыва.
«Ты будешь занят какое-то время. Я понимаю».
«Да, буду, но... Я хочу сказать... Послушай, дело в том, что... Ноэль, на этой неделе? На этой неделе будет ровно десять лет с тех пор, как мы с отцом собрали первый урожай сорта петит сира». Его голос стал очень тихим. «А та бочка, которую я тебе показывал? Он хотел, чтобы она выдержалась десять лет. И...»
Все вырвалось из него в спешке. «Ноэль, я хочу, чтобы ты был здесь. Я собираюсь открыть последнюю бочку вина моего отца ровно через десять лет после того, как мы с ним ее забили, и я не знаю, смогу ли я сделать это в одиночку. Я знаю, что это чертовски эгоистично с моей стороны просить об этом, и время выбрано ужасное, но, Боже, Ноэль, я хочу, чтобы ты был здесь». Слышно было, как он шмыгнул носом и как будто вытер его рукавом. «Я не хочу делать это в одиночку. Я хочу, чтобы ты был со мной».
Уайат никогда ни о чем не просил. Ни о чем, но вот он, разрыдался по телефону и попросил меня приехать и помочь ему. Конечно, я приеду. Конечно, конечно.
Я бы бросил Ким Кардашьян посреди Ньюарка, миллион раз отвез миндальное молоко в Покипси или до конца жизни каждый день судил модные показы девяностых, если бы он меня об этом попросил. Я бы сделал для него все.
Сердце колотилось в груди. Мир был как в тумане. Я не мог видеть, что происходит на другой стороне переулка. «Уайат, конечно. Конечно, я приеду».
«Правда? Ты сможешь выбраться отсюда? Я имею в виду, твоя работа...»
Бросить всё и улететь в Техас менее чем за неделю? Нет, это было невозможно. Но какая разница? Он нуждался во мне, и я бы сделал для него всё на свете. Я бы добрался туда, даже если бы пришлось пройти через ад или надеть джинсы с высокой талией. «Ты сказал шесть дней?»
«Да. Мы начнем сбор урожая сегодня вечером, и на это уйдет около пяти дней. Годовщина... Это через шесть дней. Тогда я открою вино моего отца».
«Я буду там, Уайат. Обещаю».
Харрисон был в ярости, когда я прибежал обратно в офис и сказал ему, что мне нужно срочно лететь в Техас. Он долго и холодно смотрел на меня, а потом начал перечислять все мои встречи, бронирования, совещания и съемки на остаток недели и выходные.
«Ты уже пропустил большинство мероприятий, которые у нас были этим летом, Ноэль».
Я не был ни на одном клубном мероприятии или выставке в художественной галерее уже несколько недель.
«Я закрываю на это глаза, потому что у тебя два крупнейших мероприятия в нашем графике идут одно за другим, но ты должен быть здесь и работать. Ты уже уладил все вопросы между Elite и Тессой Ярборо? Они пришли к соглашению по поводу свадьбы?»
«Именно для этого я и еду в эту поездку», — соврал я. Это прошло так гладко. «Я еду в Техас, чтобы окончательно согласовать детали свадьбы».
Харрисон уставился на меня. Одним пальцем он постукивал по краю стола. Его глаза исследовали меня, но что бы он ни искал, он не находил. Между нами воцарилась тишина, ощутимо густая.
«Убедись, что Дина полностью готова поддержать тебя».
Дина, конечно, была в восторге от мысли, что ей снова придется меня заменить. Что было смешно, потому что я уезжал всего на три дня. Она могла справиться с тремя днями встреч и фотосессий.
Я сказал Elite, что свяжусь с ними по всем «нерешенным вопросам» из Техаса, пообещал Тессе, что свяжусь с портнихой по поводу последних штрихов к ее платью, а затем забронировал билет на самолет до Сан-Антонио.
Я ехал на метро до Ла-Гуардиа на цыпочках, отправляя рабочие письма, когда появлялся сигнал, но в основном смотрел на фотографии, которые Уайат присылал мне всю неделю. На них были он, Лиам и Фрэнк, складывающие корзины, переполненные виноградом, на тележки, которые тянули Арахис и Пикл. Там была Конни, сортирующая виноград за складным столом, установленным во дворе Уайата. Лиам спал под дубом, прикрыв лоб рукой. Уайат выглядел уставшим, но все равно улыбался, а на другой фотографии он посылал мне воздушный поцелуй.
Вчера вечером он написал мне, что собирается начать сбор урожая на участке 1, где растет сорт Петит Сира. Это был последний сорт винограда, последний урожай в этом году. Он обрабатывал участок 1 сам, от начала до конца, всегда при свете звезд.
Я сказал ему, что люблю его и что увижу его менее чем через сутки.
За последние несколько месяцев я три раза летал из Нью-Йорка в Техас. Почему-то каждый рейс казался длиннее предыдущего, как будто пилот решил сделать круг вокруг Бермудских островов, прежде чем лениво направиться в Техас. Я был слишком взвинчен из-за задержек, слишком запутался в тревогах по поводу того, что меня ждет впереди. Уайат, его отец, вино, которое они делали вместе. Я хочу, чтобы ты был со мной. Центральная Америка плыла под мной в тумане. Я хочу, чтобы ты был здесь, Ноэль. Я не хочу делать это в одиночку.
Колеса опустились, резина заскрипела. Люди потянулись по проходу и вышли из самолета. У меня была только ручная кладь, и я пробрался через толпу так быстро, как только мог.
Аэропорты были чем-то особенным для Уайата и меня, не так ли? Сколько времени прошло с тех пор, как я опустился на его плечо в зоне выдачи багажа в Канкуне и пьяно приказал ему сесть со мной в лимузин, чтобы поехать на курорт?
Черт, Уайат наверняка был измотан. Мне следовало нанять лимузин или такси, или, черт возьми, попросить Фрэнка или Конни приехать и забрать меня. Может, предложить отвезти его обратно на ранчо? Вождение пикапа не может сильно отличаться от вождения Prius, верно? Это как езда на большом велосипеде, конечно...
Мои кроссовки Gucci скрипнули, остановившись. Я ожидал увидеть Уайата, ждущего в нашем обычном месте встречи, но человек в ковбойской шляпе, прислонившийся к столбу с руками, глубоко засунутыми в карманы джинсов, был не Уайат.
Это был Лиам.
Он заметил меня в тот же момент, когда я заметил его. Толпа двигалась вокруг меня, как будто я был валуном, брошенным в реку, расступаясь настолько, чтобы Лиам и я могли посмотреть друг на друга, прежде чем снова нас разделить.
Черт.
Лиам подошел ко мне. Его глаза были узкими, напряженными и уставшими, но все еще достаточно острыми, чтобы пробежаться по мне с головы до ног.
«Ноэль». Он кивнул, но не снял шляпу. Я узнал кое-что о том, что это значит, от одного техасца.
«Привет, Лиам». Нам двоим предстояла тяжелая работа. «Рад тебя снова видеть».
Он протянул руку к моей сумке. «Могу я ее понести?».
«Нет, спасибо».
«Ну, ладно».
Через несколько минут мы были в его пикапе и ехали обратно на ранчо.
В салоне царила напряженная тишина. Его пикап был в отличие от пикапа Уайата в полном беспорядке: в нем валялись снаряжение Техасского агентства по паркам и дикой природе, детские игрушки, брошенный плащ Блуи, ланчбокс из сериала Щенячий патруль и огромный портативный радиоприемник, занимавший всю центральную часть приборной панели. Вместо музыки он включил патрульный радиоприемник на небольшой громкости, чтобы слышать разговоры диспетчера и вызовы, поступающие с места событий. Что-то про отслеживание стада, что-то про напоминание человеку по имени Билл, чтобы он не заходил в охотничий заповедник.
Я нервно теребил пальцами между коленями и крутил кольцо с морской черепахой. Он был упрямым, а я испуганным, что создавало мощную смесь непоколебимого молчания.
Через полтора часа он прервал нашу битву характеров.
«Знаешь, я действительно верил, что ты станешь моим зятем».
Я сглотнул.
«Если бы я знал всю ситуацию в Мексике и то, что на самом деле происходило, я бы изменил свое мнение». Как и у Уайата, голос Лиама был медленным, как карамель, маслом, тающим на языке, теплым и окутанным дубовыми листьями и летними днями. «Я бы также немного ослабил Уайата. Он всегда был искренним и не всегда видит, где таятся тени».
Лиам вздохнул. Его щеки надулись, и он перекинул руку через верх руля. Это было так похоже на Уайата, так похоже на его брата.
«Уайат всегда говорит, что я немного сошел с ума после смерти наших родителей. Он прав. Мы с Саванной гонялись за многими демонами и не задумывались о том, что будет дальше. Сейчас я люблю свою жизнь, люблю свою жену и люблю своего сына. Мы прошли через многое, и это сделало нас такими, какие мы есть, и я благодарен за каждый свой опыт. Я также знаю, что за каждую каплю этого счастья я должен благодарить Уайата. Без моего брата я не был бы тем, кем я являюсь сегодня».
Он глубоко вздохнул и забарабанил пальцами по нижней части руля. «Уайат всегда был для нас как отец. Ответственный. И когда умерли наши родители, Уайат вложил всю свою боль, все свое отчаяние и все свои глубокие, мрачные, ужасные чувства, которые он никогда не выказывал, в свою работу. Это ранчо? Это место, где он вложил всю свою душу».
«Я знаю, как много это место значит для него...»
«Ты уверен?» — резкий взгляд Лиама пронзил меня. «Потому что он мой брат, и я не думаю, что даже я до конца понимаю, что это для него значит. Я знаю, что он собирается прожить там всю свою жизнь. Однажды я или Джейсон похороним его там же, рядом с нашими мамой и папой. Он навсегда привязан к этому месту».
«Я понимаю...»
«Нью-Йорк для него не вариант».
Я закрыл глаза.
Еще тишина. Еще постукивание пальцами. Радиошумы то усиливаются, то затихают, и где-то в другом конце штата одинокий егерь флиртует с диспетчером на равнинах.
«Мой брат никогда не позволял себе расслабиться. Он никогда не был беззаботным. Ни разу за все эти годы. Чего я больше всего хотел для него, когда мы подтолкнули его поехать в Канкун на несколько дней раньше? Я думал, что он позагорает, может, пойдет на глубоководную рыбалку. Я думал, что, если он будет вести себя безбашенно, то, может, возьмет уроки игры на стальном барабане. Может, он будет не спать до полуночи. По-настоящему отрываться. Так что представь, Ноэль, представь мое удивление, когда я приехал туда и встретил тебя».
Он покачал головой. Ударил большим пальцем по рулю. Покачал головой из стороны в сторону. Он смотрел на горизонт, на точку схода шоссе и вечности. «Я думал, что ты что-то особенное. Даже чертовски волшебное. Я никогда не видел своего брата таким. Ни разу в жизни».
«Я люблю Уайата. Я люблю...»
Он перебил меня. «Может, и любишь. И все это — между тобой и ним. Если ты его любишь, то люби, но ты должен любить его всего. Ты должен его понимать».
Я же здесь, разве нет? Я хотел резко ответить. Я бросил все, чтобы быть здесь для него. Но это было само собой разумеющимся. Это не было чем-то выдающимся, достойным Instagram. Если было совершено доброе дело, но о нем не было объявления в прессе, то существовало ли оно вообще? Ну, да.
«Просто не разбивай ему сердце, ладно?» Голос Лиама изменился, потеряв часть резкости и невыраженной ярости. «Если ты не можешь остаться? Если ты не можешь быть его единственным? Тогда разбей ему сердце пораньше, ладно? Не тяни время, пока твой уход не уничтожит его. Он хочет, чтобы ты был здесь сегодня вечером, так что ты уже значишь для него все. Ты понимаешь это, да?»
Я хочу, чтобы ты был здесь, Ноэль. Я не хочу делать это без тебя. «Я понимаю».
Лиам кивнул.
За окнами проносилась техасская сельская местность. Солнечный свет был мягким. Лето было добрым. Я смотрел, как разделительная полоса шоссе проскакивает и проносится позади нас, разворачиваясь в отражении бокового зеркала.
«Я думаю...» Мой голос дрогнул. «Я думаю, что стать твоим шурином было бы лучшим, что могло случиться в моей жизни».
Проехав несколько миль в тишине, Лиам протянул руку через кабину и положил ее мне на плечо.
