Слезы ангела

      Яркий свет огромной хрустальной люстры «Баккара» разливался по белым мраморным полам пятизвездочного отеля, превращая вечерний приём в феерию роскоши. Воздух был пропитан ароматом французских духов, сигар и шампанского «Cristal», которое лилось рекой. Официанты в идеально наглаженных костюмах цвета слоновой кости бесшумно сновали между гостями, разнося на серебряных подносах миниатюрные тарталетки с икрой, канапе с изысканным сыром и греческими оливками и алкоголь в хрустальных бокалах. Здесь собрался бомонд корейского общества — те, кто умел зарабатывать и старался редко мелькать в прессе.       Только что завершился благотворительный аукцион. Помимо картин и старинных ваз, было и украшение. Лот номер семь — бриллиантовое колье «Слезы ангела» от Graff — ушло с молотка за сумму, которую неприлично даже озвучивать. Она заставила видавших виды магнатов нескромно шушукаться между собой, когда аукционист объявил: — Поздравляю господина Чона! Колье ваше.       Кто этот таинственный господин Чон? Никто не знал в лицо, могли только догадываться, потому что приглашенных было не больше пятидесяти человек. Это было закрытое тематическое мероприятие-аукцион. Говорили, что молод, невероятно богат, преемник самого Ли Сонхва, медиамагната, который десять лет назад взял под крыло никому не известного парня. Теперь этот парень возглавляет совет директоров, а старый Ли, ходят слухи, души в нём не чает. Повезло же пацану!       На втором этаже большого зала, в тени массивной колонны, стоял Ким Тэхён. Он нервно теребил край своего пиджака, купленного его спутником год назад на распродаже в бутике Дубая. Рядом, в компании таких же седовласых мужчин с неискренними лицами, его покровитель, господин Чхве, громко ржал над собственной тупой шуткой. Его потная ладонь, унизанная огромными перстнями, скользнула по пояснице Тэхёна и, спустившись, чуть сжала ягодицу. Тэхён вздрогнул, но, не подавая вида, лишь улыбнулся той самой дежурной улыбкой, которую отточил за десять лет жизни «на содержании». Чхве не боролся сегодня ни за один лот, несмотря на горящие глаза спутника.       Ким ненавидел эти приёмы. Ненавидел чувствовать себя дорогой игрушкой или даже куклой на витрине, которую все хотят посмотреть, потрогать, но только не купить. Он мечтал о райской жизни, о деньгах, о бриллиантах, о том, чтобы никто не смел смотреть на него свысока. Он хотел сам быть высотой… Но рай оказался золотой клеткой, которая с каждым годом становилась всё теснее. Взгляд Тэхёна рассеянно блуждал по залу в поисках хоть одного молодого, красивого лица, не тронутого возрастной пигментацией, и вдруг замер.       У дальней стены, у высокого окна с видом на ночной Сеул, стоял мужчина. Спиной. Идеально скроенный чёрный костюм от Brioni сидел так, словно был сшит лично для него. Ткань мягко облегала широкие плечи и сужалась к талии, подчёркивая фигуру, достойную подиума или обложки журнала Vogue. Рубашка глубокого синего оттенка переливалась в свете люстры, а запонки Montblanc лимитированной серии Тэхён узнал сразу — он уже полгода их себе хочет, но пока так и не получил в подарок. На запястье блеснули часы Patek Philippe. О них Ким тоже когда-то мечтал, листая глянец в дешёвом кафе. Эхххх! Но самое главное было в левой руке. Мужчина держал маленькую бархатную коробочку. Чёрную. Ту самую, в которой лежало колье «Слезы ангела».       Сердце Тэхёна пропустило удар. Господи! Неужели так бывает? Вот он — настоящий мужчина. Не старый и, вероятно, даже не похотливый. Сильный, богатый, с модной аккуратной стрижкой. Мечта. Тот, кто может подарить ему, скорее всего, ту самую жизнь, о которой он грезил. Тот, кто не будет лапать его грязными руками и дышать перегаром в лицо.       Он сделал шаг вперёд, уже готовый спуститься по лестнице, подойти, поздравить, очаровать своей шикарной квадратной улыбкой. В этот момент мужчина обернулся, а мир Тэхёна рассыпался на множество острых осколков. Они встретились взглядами. Таинственным мужчиной… оказался… его Чонгук… Тот самый мальчик, с которым они делили одну булочку на двоих в студенческой столовой, потому что денег хватало только на одну. Тот, чьи дешёвые, но безумно мягкие свитера пахли смесью кондиционера для белья и его собственного тела. Тот, чьи глаза сияли любовью, когда Тэхён, смеясь, обнимал его на крыше их общаги, куда они тайком сбегали. Тот, кого Ким бросил десять лет назад. Почти десять… Тэхён помнил тот день как сейчас. Холодный ноябрьский вечер. Они сидели в парке на скамейке. Вечерело. Чонгук сжимал его замёрзшие руки в своих, согревал теплом своего дыхания. — Тэхён-а, я найду работу, я буду стараться, я стану богатым, только подожди немного.       А он, Тэхён, выдернул свои руки и сказал ледяным голосом, который сам ненавидел, но не мог остановиться в тот миг, будто сам сатана говорил за него: — Ты хороший, Гука, правда. Но с тобой у меня нет будущего. Я не хочу ждать. Я хочу хорошо жить сейчас. Прости.       Чонгук тогда не заплакал. Он просто смотрел на него большими, как у оленёнка, удивлёнными глазами, в которых умирала надежда. А потом встал, не проронив больше ни слова, ушёл и даже не обернулся. Ким смотрел ему вслед и уговаривал себя, что поступил правильно. Райская жизнь стоит этой маленькой жертвы.       И вот сейчас, спустя десять лет, Чонгук стоял перед ним. Но это был совсем не тот мальчик. Чонгук изменился. Слишком изменился. Исчезла юношеская мягкость. Лицо стало точёным, ещё более красивым. Тёмные глаза, когда-то такие тёплые и открытые, теперь были спокойны и холодны, как та самая последняя совместная ночь ноября. В них не было ни боли, ни злости. В них не было ничего из прошлого. Только уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Тэхён задрожал, в груди всё сжало как тисками, и стало тяжело дышать. Слёзы предательски обожгли глаза и потекли по щекам, размывая тщательно нанесённый личным визажистом макияж. В этот самый момент рухнули все стены, выстроенные Кимом, обнажая то забытое чувство, которое он тщательно пытался похоронить под толстым слоем золотых монет. Тэхён внезапно понял, что в каждом богатом мужчине он искал влюблённый взгляд того парня — его Чонгука. Но количество тех самых монет очерствило душу, а золотые слитки выстроили стену. — Ч-Чонгук… — прошептал он, но голос сорвался, теряясь в гуле толпы.       Чон мельком снова взглянул наверх. Его бровь едва заметно дрогнула то ли от удивления, то ли от безразличия. А затем он просто развернулся и исчез в потоке гостей, унося с собой чёрную коробочку — несостоявшийся символ новой жизни Тэхёна. — Нет! — Тэхён рванул с места, забыв о приличиях, о своём папике Чхве, обо всём на свете.       Он бежал вниз по лестнице, чуть не сбив с ног официанта. Случайно врезался в какую-то важную даму и тут же извинился. Чонгука нигде не было. Зал гудел, люди бродили туда-сюда, но его силуэт не мелькал нигде. — Где господин Чон? — выпалил Ким первому попавшемуся официанту, схватив того за рукав.       Тот только растерянно пожал плечами и указал куда-то в сторону. Тэхён метался по залу, как загнанный зверёк. Второй, третий, четвёртый официанты — никто не знал. Отчаяние сдавило горло как удавка. Он чувствовал, что теряет не просто человека, он теряет последний шанс. Наконец пожилой джентльмен, к которому Ким обратился в седьмой раз, недовольно махнул рукой в сторону стеклянных дверей в конце зала. — На балкон вышел подышать господин Чон!       Тэхён, не раздумывая, рванул туда.       Стеклянная дверь распахнулась, и прохладный ночной воздух ударил в лицо, смешанный с тонким запахом табачного дыма. Чонгук стоял у каменных перил, облокотившись на них одной рукой. Тонкая струйка дыма от сигареты вилась вверх и растворялась в свете миллионов огней ночного Сеула. Его губы, чётко очерченные и невероятно чувственные — Ким это помнил как сейчас, сомкнулись на фильтре. В этом жесте была лишь спокойная расслабленность. Он сделал затяжку, и с тех самых губ, чуть запрокинув голову, выпустил новую порцию успокаивающего дыма. Тэхён замер на пороге, боясь потревожить. Сердце колотилось где-то в горле, но он сделал шаг, другой, третий. — Чонгук, — выдохнул Ким.       Голос дрожал, срывался на всхлип. Чон медленно повернул голову. В его взгляде мелькнуло лёгкое удивление, но лишь на секунду. Он снова выпустил дым вверх, стряхнул пепел в массивную пепельницу на перилах, так и не меняя позы. — Тэхён.       Голос был низким, спокойным, равнодушным. Он не спрашивал, как тот здесь оказался, как живёт. Просто обозначил его присутствие. — Чонгук, прости меня, — слова хлынули из Тэхёна потоком, который он не мог и не хотел сдерживать, не сейчас. — Прошу тебя, выслушай. Я был дураком. Я был слепым идиотом, который гнался за благами. Я думал, что деньги — это всё, а оказалось, что без тебя они ничего не значат. Помнишь нашу маленькую квартирку в Итэвоне? Как мы засыпали под шум дождя, прижимаясь друг к другу, чтобы было теплее? Помнишь, как ты грел мои руки в своих карманах зимой, когда мы шли в этот дурацкий круглосуточный магазин за рамёном? Гука, я… я не могу без тебя. Я понял это, как только увидел тебя там, внизу. Сердце моё снова забилось только сейчас.       Слёзы текли по его лицу, капая на дорогой пиджак. Ким протянул руку, желая коснуться его плеча, но Чонгук едва заметно отстранился. Движение было таким плавным, что казалось почти случайным, но Тэхён понял. Та стена, которую он выстроил между ними, была двухслойной. Со стороны Чона она не могла упасть… — Давай всё вернём, — молил Ким. — Я всё исправлю. Я брошу этого старого дурака, я буду самым лучшим, самым верным. Я люблю тебя, Чонгук. Я всегда тебя любил. Я просто боялся бедности, боялся, что не выдержу, а теперь… теперь я готов на всё.       Чонгук молча смотрел на него. Долго, изучающе. В его глазах не было ненависти. Но не было и боли, которую Тэхён так жаждал увидеть. Он докурил сигарету и аккуратно затушил её о дно пепельницы. — Тэхён, — начал он, и его голос звучал мягче, чем можно было ожидать, но в этой мягкости не было тепла. — У тебя было много времени. Десять лет. Десять. Мне кажется, немало. Сто раз можно было вернуться, написать, позвонить, просто прийти, чтобы хотя бы спросить, как я живу. Ты не сделал этого ни разу. Даже не было попытки. Так ведь?       Он поправил манжету рубашки, и блеск запонок напомнил Тэхёну о пропасти, которая теперь между ними. Ким в подтверждение его слов только смог кивнуть. — Твоя любовь… — Чонгук слегка покачал головой, подбирая слово. — Она… она уже давно неактуальна. Срок годности истёк.       Слова ударили больнее тупого ножа. Тэхён всхлипнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как всё начинает кружиться перед глазами, грудь снова сильно сдавливает. — Не говори так… Прошу… Не убивай меня этими словами.       Чонгук вздохнул. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака бежевый шёлковый платок с вышивкой «JJ» и, сделав шаг вперёд, вложил его в дрожащую руку Тэхёна. Тот инстинктивно сжал тонкую ткань, чувствуя исходящий от неё лёгкий, едва уловимый аромат сандала, цитрусов и чего-то до боли знакомого и родного. — Вытри слёзы, — сказал Чон без издёвки. — Не стоит плакать из-за того, что уже не вернуть.       В этот момент стеклянная дверь снова распахнулась, и на балкон, сияя улыбкой, вышел Пак Чимин. На нём был идеально сидящий тёмно-синий костюм от Dior, практически в тон рубашке Чона, а на шее, переливаясь всеми цветами радуги в свете ночных огней и яркой луны, покоилось то самое колье — «Слёзы ангела». Бриллианты крупной слезой стекали к ложбинке на его груди, и казалось даже, что он сам сияет из-за этого. — Любимый, ты здесь? Я тебя обыскался, — проворковал Чимин, но, заметив заплаканного Тэхёна, на секунду опешил, и улыбка сменилась лёгким беспокойством и недоумением. — Ой… Я не помешал? У вас всё хорошо?       Чонгук мгновенно преобразился. Холодное безразличие исчезло с его лица, уступив место нежности и теплу, которые Тэхён с лёгкостью вспоминал сейчас. Он шагнул к Чимину, обнял его за талию, притягивая к себе, и поцеловал. Это был глубокий, чувственный поцелуй, полный страсти с ноткой собственничества. Чон словно подтверждал свою новую реальную жизнь самым наглядным способом.       Ким смотрел на это как заворожённый. Бриллианты на шее Чимина горели огнём так же ярко, как сгорали последние надежды Тэхёна. Колье, которое он мысленно примерял на себя, которое должно было стать символом его новой, райской жизни, украшало того, кто, видимо, и есть эта самая жизнь для Чонгука. Чёрт!       Чон оторвался от губ Пака, но не выпустил его из объятий, продолжая оглаживать большим пальцем его скулу, словно не мог насытиться мягкой и нежной кожей. — Что случилось? — шепнул Чимин, кидая взгляд на Тэхёна с искренним беспокойством в глазах. — Ничего серьёзного, — так же тихо, но достаточно громко, чтобы Тэхён услышал, ответил Чонгук. — Просто человеку не повезло в любви. Так бывает. Это жизнь.       Чимин посмотрел на Тэхёна, на его заплаканное лицо, на платок в руке, потом на вышивку «JJ». Он мягко коснулся небольшими изящными пальцами щеки Чонгука, заставляя того посмотреть на себя. — Дорогой, может, вам стоит поговорить? — тихо уточнил он. — Я подожду тебя внутри. — Нет, — Чонгук покачал головой. — Останься, пожалуйста. Это не стоит разговора, поверь мне. — Чонгук, — Тэхён шагнул вперёд, будто всё ещё чувствуя в себе силы бороться, в его голосе звучало такое отчаяние, что даже Чимин вздрогнул. — Я знаю, что не заслуживаю даже твоего взгляда. Я знаю, что поступил подло и низко. Но если бы ты знал, как я жалею… Каждую ночь тогда я просыпался и думал о тебе. Я искал тебя в других, но находил только пустоту. Я не прошу вернуть всё назад. Я просто… просто хочу, чтобы ты знал: я любил тебя. По-настоящему. И эта любовь никуда не делась. Она просто была погребена под слоем моей глупости и чужих денег.       Чонгук молчал. Ветер трепал его идеально уложенные волосы. — Знаешь, — наконец произнёс он, и голос его дрогнул впервые за весь вечер. — Я тоже искал тебя. Первые два года. В каждом лице, в каждой улыбке. Я думал, что если стану богатым, ты вернёшься. Я думал, что смогу тебя купить обратно.       Тэхён замер, чувствуя, как сердце разрывается от этих слов. Они были слишком правдивыми. — Но потом я понял, — продолжил Чон, глядя прямо в глаза Тэхёну, и в его взгляде теперь была грусть. — Что я бы тебе нужен был только из-за денег… Айщ… — он махнул рукой. — Гука… — Чимини, — Чонгук повернулся к парню и нежно взял его за руку. — Он был со мной, когда я ещё ничего не значил в этом городе. Когда я был просто помощником старого Ли, неизвестным и ещё далеко не богатым. Он полюбил меня не за часы и костюмы и уж тем более деньги. Он полюбил меня за то, что я не могу спокойно пройти мимо бездомного котёнка. За то, что читаю ему стихи по ночам перед сном. За то, что танцую для него под дождём, когда нас никто не видит.       Чимин улыбнулся, и его глаза заблестели от слёз умиления. — Тэхён, — Чонгук снова посмотрел на него. — Я прощаю тебя. Правда. Я не держу зла. Но моё сердце теперь принадлежит другому.       Он подошёл к Киму и, протянув руку, убрал с его щеки мокрую прядь волос. — Ты тоже заслуживаешь счастья. Настоящего. Не за деньги, а просто так. Найди его.       Чимин подошёл и встал рядом с Чонгуком, взяв его за руку. Он посмотрел на Тэхёна с такой теплотой, что тот не выдержал и разрыдался, но уже не от отчаяния, а от облегчения. Чимин, несмотря на платок в руке Кима, машинально вытянул свой и протянул парню. — Спасибо, — прошептал он, мягко сжимая ткань. — Спасибо вам обоим за то, что выслушали и не послали. За то, что не были со мной грубыми… хотя могли. — Удачи тебе, парень! — с улыбкой произнёс Пак.       Чонгук кивнул в знак согласия и, обняв Чимина за плечи, повёл его к двери. Но на пороге остановился и обернулся: — И знаешь… Та булочка, которую мы делили в столовой? Я до сих пор помню её вкус. Это было вкуснее любых устриц и фуа-гра… Прощай, Тэхён. Береги себя!       Дверь закрылась. Тэхён остался один на балконе, сжимая в руке два платка — один с вышивкой, другой идеально белый. Они были началом чего-то светлого. Ким посмотрел на звёздное небо и почувствовал, что у него есть надежда. Надежда на то, что он сможет вырваться из золотого плена. Он сможет снова полюбить и быть любимым не за блеск бриллиантов, а за простое тепло души. Не в деньгах счастье, ох не в деньгах. Он окончательно понял это только сейчас.       Чимин ничего не спрашивал у Чонгука, пока они шли, он всё и так понял. Внизу, в зале, Чон прижал парня к себе и прошептал ему на ухо: — Спасибо, что ты есть в моей жизни и озаряешь её светом.       Чимин улыбнулся и поцеловал его в родинку под нижней губой. — Люблю тебя, мой бесконечный романтик, очень…