Они страдали друг по другу

      Она захлебывается слезами, дрожит и зажимает рот, чтобы не всхлипывать слишком громко. Кажется, успокоительных было выпито больше, чем нужно, но они все равно не помогают. Истерика накатывает с новой силой, и она оседает на пол, стараясь не упасть на трясущихся коленях. Сдавленные вздохи эхом разлетаются по залу. Свет от ярких лампочек на потолке расплывается в глазах, и веки неприятно щиплет. Она сильно жмурится и пытается унять дрожь в руках.       Хорошо, что в здании в это время только дремлющий у камер охранник. Никто не увидит. Так ведь?       — Простите… Э-э, Чон Хесоль? Ты в норме?       Приплыли.       В дверном проходе — кудрявая темная челка и обеспокоенные карие глаза.       «Ого, он все-таки знает, как меня зовут?»       Пытается вытереть слезы. Получается плохо.       — Что случилось? — широкими шагами идет к ней и садится рядом, прямо на пол, заглядывает в глаза.       «А он выглядит свежее после отпуска. Да, расставание с этой стервой точно пошло ему на пользу».       Хесоль хмыкает и выпрямляет спину, пытаясь придать себе более спокойный вид, но получается плохо. Мужчина осторожно кладет руку на плечо. Она открывает рот, чтобы ответить, но горло способно лишь на сдавленный хрип. Хесоль заходится в яростном кашле, отворачиваясь от Чана. Слезы текут теперь уже от напряжения. Тот молча достает из спортивной сумки бутылку воды и протягивает ей.       Через пару минут, когда девушка немного успокаивается, Бан повторяет вопрос.       Она думает, как бы сформулировать мысль, продлевая паузу глотоком воды из щедро отданной на растерзание бутылки. Снова прокашливается.       — Ты не мог не знать про меня и Хвана, не так ли?       Поджатые полные губы, закусанная щека и медленный кивок.       Обрабатывает. Анализирует. Он, без вопросов, знает все. Больше, чем кто бы то ни было в компании. Да что там в компании — в индустрии, пожалуй.       «С ним явно ссориться опасно, того и гляди — укусит», — раздумывает про себя Хесоль.       — Так… почему ты плачешь?       Горько вздыхает.       — Потому что «меня и Хвана» больше нет.       Чан знал. Точнее, предполагал. Сам месяц мозги младшему компостировал. Изводил, вправлял, мол, ты уж или встречайся нормально, официально, с заявлением от компании, или уйди. Хван, видимо, выбрал второй вариант.       Бан качает головой, закусывая губу.       — Ты расстроена тем, что вы так и не начали встречаться официально?       — С чего бы?       Чан поднимает брови, выглядит удивленно. Конечно, все (кто знал о ней и звезде Версаче, естественно) думали, что Чон Хесоль за Хенджином только ради профицита от влияния группы бегает. Ага, как же. Хесоль уже испробовала этой вашей хваленой славы после того, как дебютный альбом залетел. Она тогда такого ужаса нахлебалась, что менеджер грозился в рехаб отправить. Почти отправил.       — Вы долго друг с другом… общались, — Чан подбирает слова и все думает, думает, думает, — я предполагал, что ты в него сильно влюблена.       — Влюблена да влюблена, но толку нет, — Хесоль ежится и накидывает кофту на плечи, как можно выше, пытаясь скрыться от проницательных глаз мужчины, — я же знала, что он меня не так уж и любит. Надеялась, что он помягче со мной разделается, когда расхочет… ну, ты понял.       — А он что сделал?       — А он с Еджи, — Хесоль как-то рассеянно взмахнула рукой, будто это произошло не сегодня и вовсе не с ней, — пришли под ручку, сказали, что наше, ну, в смысле мое с ним, новогоднее выступление отменяется. Решили вдвоем. В смысле Хван и Хван. А не Хван и Чон, — истеричный смешок, — в общем, мне себя и свое время больше жаль, чем наши «отношения». Да и выступление обещало быть крутым...       Они молчат минут пять, пока телефон Бана не звонит, оповещая о приезде водителя. Чан мнется немного, глядя на опухшее бледно-красное лицо коллеги.       — Тебя подбросить?       — Нет, спасибо, мне еще в отдел кадров надо. И к менеджеру.       Помогает ей встать с пола.       — Зачем тебе туда?       — Хочу взять отпуск на время.       Чан бросает обеспокоенный взгляд на Хесоль, но она лишь отмахивается.       — Давно пора. У меня столько контента отснято и записано… никто и не узнает. Только у тебя в ноутбуке больше.       Они смеются почти искренне. Чан вызывается проводить Хесоль в отдел кадров, а потом все-таки подбросить домой.

***

      — Мне стоит спрашивать, откуда ты меня знаешь?       Чон теперь практически спокойна: и глава отдела кадров в отпуск уйти разрешила, и менеджер всего хорошего пожелала. И кофе сварили в кафетерии на удивление хороший.       Бан в ответ смеется и мотает головой, придерживая ей дверь, ведущую на улицу.       — Я знаю все, — щурится, хитро смотрит, но улыбается, — а вообще я слежу за яркими лицами в компании, если говорить не только о твоей… ситуации с Хенджином. В том числе за ребятами, которые двигаются в соло. Мне нравится, что ты делаешь. Твой стиль очень… самобытный, понимаешь? Для нашего времени так уж точно.       — Ого, я думала, что ты меня знаешь только как сумасшедшую фанатку Хвана.       — Ты знала, что он рассказывал мне о тебе?       — Это и так было понятно, — Хесоль пожимает плечами так спокойно, будто это не она рыдала на полу пустой студии час назад, — при других мемберах он делал вид, будто меня не знает. А вот в вашей переписке я даже свое имя видела мельком пару раз.       Чану даже немного стыдно, если честно. Он явно переборщил с тем, как пилил мозг Хенджину по поводу отношений, свиданий, девушек… может, Хван бы решился на серьезные отношения, если бы Чан не лез. Кто знает? Теперь уж поздно думать об этом.       Минивэн подъезжает и приветливо мигает фарами. Чан галантно помогает девушке залезть в машину и забирается следом.       — Где ты живешь? Скажи адрес Джуну, он тебя завезет.       Хесоль на это лукаво улыбается.       — Ничего ты не знаешь, Бан Чан, — подмигивает и делает глоток кофе, — соло артистов селят в один ЖК с вами, группами. Так что мы с тобой практически соседи.       Водитель на это довольно хмыкает и трогается. Крис улыбается и тихо говорит:       — Один — один.

***

      Дорога проходит в комфортном молчании, пока машина не встает в предательски мертвую пробку. Джун делает музыку громче, чтобы отвлечься, и песня, звучащая из динамиков, заставляет айдолов единодушно вздохнуть. Чан тут же хмурится, просит водителя переключить трек, и тот послушно исполняет просьбу. Приятный женский голос обрывается, и ему на смену приходит бит из нового трека The Weeknd.       Бан чертыхается про себя и отворачивается к окну в надежде избежать разговора. Не выходит.       — Значит, ты до сих пор страдаешь?       Чан поворачивается к Хесоль и злобно косится на нее.       — И какое тебе…       — Я тоже ее терпеть не могу, если что, — Чон вскидывает руки в примирительном жесте и виновато смотрит из-под челки. Джун с интересом поглядывает на них в зеркало заднего вида. Чан вздыхает.       — Я не страдаю, — закатывает глаза Бан, — и почему же ты ее терпеть не можешь?       — Во-первых, это стерва украла мой текст, хотя мы были подругами.       — Это какой же текст она украла? — Чан удивленно вскидывает брови и слегка наклоняет голову.       — К дебютной песне, — пожимает плечами Хесоль, — мне пришлось в авральном темпе менять заглавку к альбому. Благо, в итоге это даже пошло на пользу. Но в моменте было ужасно.       — Приходи ко мне, я напишу тебе хороший текст, — подмигивает Чан, а Хесоль хихикает и кивает, — а во-вторых?       Чон неловко улыбается, чешет затылок и косится в сторону Джуна. Тот, словно не подслушивает, сразу отводит взгляд от зеркала и впивается глазами в дорогу.       — О боже, как неловко-то. В общем, ты мне типа нравился, когда я готовилась к дебюту. Она знала. Обещала познакомить, потому что вы общались. А потом я узнала, что вы вместе.       — О.       Казалось, тишину в машине можно было резать ножом.       «Хорошо, что тут темно и он не видит, какая я красная».       — Ты покраснела.       — Черт.

***

             Нахлестывал дождь. Минивэн, расплескав воду в лужах у подъезда, остановился. Не проронившие за это время ни слова, растерянные Чан и Хесоль выбрались из машины и забежали в подъезд.       Отдышавшись и чуть-чуть обсохнув, они так же молча зашли в лифт. Оказалось, что квартира Чана и Йенни находилась на седьмом этаже, тогда как студия Хесоль — на восьмом. Айдолы, про себя поражаясь такому близкому соседству, переглянулись и уставились в пол.       Приятный голос оповестил об остановке на седьмом этаже. Чан кивнул девушке и вышел из лифта. Едва дождавшись, пока двери начнут закрываться, Хесоль облокотилась затылком на стенку кабины, зажмурилась и вздохнула.       Послышался шум, раздались торопливые шаги, и крепкая мужская рука остановила дверцы лифта, заставляя их снова разъехаться.       Хесоль и Чан растерянно уставились друг на друга. Казалось, они оба не поняли, что произошло.       — Слушай… — начал Крис и запнулся. Он прочистил горло и продолжил, — хотя ты теперь в отпуске, заглядывай к нам на студию как отдохнешь. Мы реально можем что-нибудь придумать. С текстом.       Чон медленно сглотнула, переваривая его предложение, и так же медленно кивнула. Бан улыбнулся, пожелал доброй ночи и поспешным шагом двинулся в сторону своей квартиры.       Хесоль добралась до дома, как в тумане, открыла дверь и аккуратно опустилась на табуретку. Произошедшее этим вечером в целом было настолько странным, что объяснению не поддавалось. Она задумчиво уставилась на дверь, затем опустила глаза на пол, прикидывая, где могла находиться квартира коллеги, и прошептала: «Загляну».       Ах, если б она знала, что Крис отговаривал Хвана встречаться с ней в основном из личного интереса.