Завтра исчезнут сны, исчезнешь и ты

Воздух в Последнем городе состоял из пепла, криков и предсмертного хрипа умирающей цивилизации. Томас чувствовал, как легкие обжигает гарью, но животная боль в груди была ничем по сравнению с тем, что он видел перед собой. Ньют. Когда-то спокойный, рассудительный парень, который был клеем, скрепляющим их группу, теперь превращался в нечто ужасающее. Черные вены, похожие на корни ядовитого растения, оплетали его шею, поднимаясь к вискам. Глаза, прежде теплые и глубокие, затянуло мутной пеленой безумия. Его близкий человек, лучший друг, опора с самых первых дней сейчас с трудом узнавался в стоящем перед Томасом монстре. — Пожалуйста, Томми… пожалуйста… — хрипел он, сжимая в дрожащей руке нож. Томас пятился, глотая слезы. Он видел, как Ньют борется сам с собой, как его пальцы судорожно сжимают рукоять, не желая подчиняться чудовищу, пожирающему его тело. Секунда — и Ньют бросается вперед, повалив Томаса на пыльный асфальт. Вес его тела казался неестественно тяжелым, а рычание, вырывающееся из груди, не имело ничего общего с человеческим голосом. Нож замер в считанных сантиметрах от сердца Томаса. — Сделай это! Убей меня! — Нет… Я не могу... — надрывно выдавил Томас, перехватывая его запястье. И в тот момент, когда лезвие уже начало давить на ткань футболки, мир вокруг взорвался вспышками. — Держи его! — Громовой возглас Галли прорезал хаос. Томас увидел, как Минхо сбивает Ньюта в сторону. Прежде чем безумие успело взять верх в последний раз, Галли вонзил в плечо Ньюта инъектор. Шипение сыворотки. Один удар сердца. Второй. Обмякшее тело Ньюта рухнуло на землю. Чудовищные черные вены начали бледнеть на глазах, отступая под натиском лекарства. — Успели, — выдохнул Минхо, и в его голосе слышались сдерживаемые рыдания. — Мы успели, Томас. После всё было как в лихорадочном сне. Огромное здание ПОРОКА, охваченное обжигающим пламенем. Тереза, стоящая на краю крыши. Томас видел её лицо — бледное, полное раскаяния. Он отчаянно протягивал ей руку, крича её имя, но бетон под её ногами начал крошиться. Последний взгляд, полный боли и странного облегчения, и она растворилась в облаке пыли и огня. — Прощай… — прошептал он, когда Берг резко рванул вверх, унося их прочь от рушащегося ада. ––– Прошло несколько месяцев, но часто Томасу казалось, что время здесь остановилось. Океан шептал сказки, облизывая белоснежный песок острова. Воздух был пропитан солью и ароматом тропических цветов. Здесь не было стен, не было Лабиринтов и не было страха. Томас стоял у костра, глядя, как искры улетают в бездонное звездное небо. Галли и Минхо о чем-то негромко спорили у хижин, слышался смех Фрайпана. Но всё внимание Томаса было приковано к силуэту на пляже, который медленно у нему приближался. Ньют шел, чуть прихрамывая, но в его походке больше не было той обреченности. Он выглядел здоровым, его кожа под лунным светом казалась почти прозрачной. На нем болталась простая светлая рубашка, расстегнутая у ворота. Ньют подошел и встал рядом, глядя на огонь. Томас чувствовал исходящее от него тепло. Это было самое реальное, самое правильное ощущение в мире. — О чем думаешь? — тихо спросил Ньют. Его голос был прежним — мягким, с тем самым легким акцентом, который Томас готов был слушать вечно. — О том, как нам повезло, — честно ответил Томас. Ньют повернулся к нему. В его глазах отражались блики костра. Он не произнес ни слова, но в этом молчании было всё: благодарность за спасение, общая боль пережитого и нечто большее. Ньют медленно поднял руку и коснулся щеки Томаса. Его пальцы были шероховатыми, настоящими. Томас прикрыл глаза, подаваясь навстречу этому касанию. Ему не нужны были слова признания. Слова слишком хрупки, они могли разрушить ту хрустальную нежность, тонкой нитью протянутую между ними. Ньют медленно сократил расстояние, прижимаясь своим лбом к его лбу. Это было обещание. Безмолвный обет того, что они теперь всегда будут рядом. Рука Ньюта скользнула к затылку Томаса, путаясь в волосах. Томас выдохнул, чувствуя, как его сердце бьется с чужим сердцем в унисон. Мир вокруг начал подергиваться золотистой дымкой. — Всё хорошо, Томми, — прошептал Ньют, и его губы едва коснулись губ Томаса. — Мы дома. Теперь мы дома… Гул океана внезапно стал громче. Он начал превращаться в монотонный, механический рокот. Золотистый свет Гавани стал невыносимо ярким, ослепляющим, а тепло Ньюта вдруг сменилось пронизывающим холодом. ––– Томас резко вдохнул, и боль мгновенно прошила его тело. Это была не та тупая боль от усталости, а острая, рвущая плоть на куски. Он попытался пошевелиться, но его руки были привязаны к каталке. Над головой замелькали люминесцентные лампы Берга. — Он очнулся! Давление падает! — чей-то голос сорвался на крик. Томас закашлялся, и на его губах запузырилась кровь. Он судорожно огляделся вокруг. Никакого пляжа. Никакого костра. Вокруг был холодный металл и запах жженой плоти. Минхо сидел в углу, обхватив голову руками. Его одежда была пропитана грязью и кровью, а глаза были красными от слез. Галли стоял у иллюминатора, глядя на догорающий горизонт, и его плечи мелко дрожали. — Ньют… — прохрипел Томас, пытаясь приподняться. — Где Ньют? Эй? Минхо! Минхо поднял голову. В его взгляде не было радости спасения. Там была только мертвая, выжженная пустота. Он медленно покачал головой и закрыл глаза, не в силах смотреть на Томаса. Память начала возвращаться. Она не приходила мягко — она врывалась, ломая кости. Переулок. Пыль. Лицо Ньюта, искаженное диким желанием рвать и метать. Сквозь мерзкое сумасшествие пробивались отголоски сожаления и такой горькой теплоты, от которой ком в горле становился невыносимым. «Ну же, сделай это!» Томас вспомнил, как лезвие ножа вошло в грудь Ньюта. Он вспомнил, что это был его нож. Он вспомнил, как Ньют обмяк на его руках, и как последним выражением его лица было не безумие, а бесконечное, страшное облегчение. «Спасибо тебе, Томми…» Никакого Галли с сывороткой. Никакого спасения в последнюю секунду. Только холодная сталь и тишина, последовавшая за последним вздохом его лучшего друга. Томас посмотрел на свою правую ладонь. Она была в бинтах, но сквозь них проступало бурое пятно. Это была не его кровь. Это была кровь Ньюта. — Нет… — выдохнул Томас, и этот звук превратился в надрывный крик. — Нет! Я же видел его! Мы же были там...Мы же были.. — Его больше нет, Томас, — голос Галли был охрипшим, мертвым. — Его и Терезы. Мы не успели. Мы ни черта не успели. Томас судорожно вдохнул, пытаясь вырваться, вернуться в тот золотистый сон, где Ньют касался его волос и обещал, что всё закончилось. Вибрация двигателей отдавалась в костях, напоминая, что они летят к острову, где их ждет безопасность, купленная ценой жизни самого дорогого человека.