***
19 февраля 2026 г., 20:59
ฉันไม่อยากไปรักใครใหม่ ไม่อยากเรียนรใครมากไปกว่าน
เมอหัวใจทมี ให้เธอหมดแล้วจนไม่เผอไว้ให้ใคร
ไม่อยากรัก (Shiftless) NANON
— Парк… Кажется? Сквозь непроницаемый грязно-молочный туман Парк двигался на ощупь. Он выставлял руки, пытаясь ориентироваться, но натыкался на стены бесконечного лабиринта. Он спотыкался об извилистые корни, торчащие из сухой земли, и напарывался на острые ветви мертвых деревьев, оставляющие на его коже глубокие кровоточащие раны. — Парк… Его действительно кто-то звал? Такой родной дорогой голос… Кого? Парк пытался вспомнить. Он знал, что должен его найти, но не понимал причины. Кто тот человек, которого он так отчаянно пытается отыскать? Любимый? Ребенок? Родитель? Густой влажный воздух проникал в легкие и душил своим сладким железным запахом. Парк чувствовал, как сердце то замирает, то учащается, готовое выскочить из груди, на которой расцветали глубокие кровавые цветы. Лабиринт менялся зеркалами и множил отражения метающейся фигуры. Тени мерцали перед глазами, шевелились на периферии и яркими вспышками улетали вперед. На гладких блестящих стенах Парк видел свое лицо, пугающее ужасными гримасами, и не мог найти выход. — Парк… Он должен был выбраться, догнать, все вспомнить. Ему запретили здесь появляться, но он посмел ослушаться. Парка не волновал этот страшный розовый туман, пахнущий металлом. Его раны зудели, кровоточили. Голоса наполняли голову и велели остановиться. Пророчили страшные муки и забвение. Нет. Нет. Парк бежал, задыхался, натыкался на стены. Разбивал зеркала, ранил себя сильнее и чувствовал, что сердце вот-вот остановится от перегрузки. Ноги увязали в болотной отвратительной жиже. Пахло сыростью и гнилью. Большие плотные пузыри лопались, а брызги едкой слизи обжигали кожу. Не обращая внимания на раны и боль, Парк пытался двигаться быстрее. В раскалывающейся голове билась мысль, что мгновение промедления — и конец. В зеркалах он отражался то ребенком, то взрослым, то подростком, но стариком — никогда. Его руки покрывались вонючей гнилью, истончались до костей и вновь восстанавливались. Где он? — Парк… Он врезался в стены и стекла, падал в ямы, тонул в болоте и умирал раз за разом от разрывающей грудь пустоты. Он видел проемы и свет через непроходимые преграды, но зовущий голос раздавался не оттуда. Мир вокруг кружился, зловещий шепот сводил с ума. Кого он ищет? Почему не остановится и не уйдет, раз появляются такие возможности? Откуда это болезненное преданное желание? За что все эти испытания и страдания? Парка отбросило в сторону, он вновь куда-то падал. Пальцы соскальзывали и не могли зацепиться за влажные глинистые стены. Он ударялся о камни, а голову наполняли обрывки воспоминаний. Резкие звуки выстрелов раздавались внутри черепной коробки, затмевали сознание, пробками застревали в ушах. Он стрелял, избивал, убивал. Кожа на костяшках пальцев сдиралась, кровоточила и покрывалась плесенью. Он совершал ужасные поступки. Интриги, предательства, сбыт наркотиков. Но Парк не чувствовал вину. Ему было плевать на всех, кроме… Кого? Он пытался уловить этот образ, зацепиться за единственного человека, ради которого готов разорвать собственную душу. Парк мог упасть в светлый проход, но оттолкнулся и провалился под воду, чувствуя, как от удара ломаются все кости. Он не собирался покидать это место, пока не найдет того, ради кого он здесь. — Место, куда я отправляюсь… — слова давались тяжело. — Тебе нельзя следовать за мной… Живи своей жизнью… Жестокий приказ от жестокого мальчика вспыхнул в памяти, пока вода забивалась в горло. Парк слышал эти слова под звук разбивающегося сердца. — Я надеюсь, что ты тоже будешь счастлив… Он всегда исполнял все, что ему велели, какими бы приказы ни были. Убийства, шантаж, похищения — неважно. Моментами Парк сопротивлялся, перечил, отказывался что-то делать, лишь бы сохранить хоть какую-то иллюзию безопасности для… Кого? И винил себя за непослушание, но никак иначе поступить не мог. Парк хотел накрыть его собой и спрятать от тех недостойных людей. Грудная клетка разрывалась, а воздуха не хватало. Конечности хаотично двигались, пока перед глазами чернела непроглядная пучина. Парк хватался за неуловимый образ, но лишь сильнее тонул. Его тянуло вниз в плотном водовороте под толщи воды. И выкинуло наружу, бросило о камни. Перед глазами все закружилось. Вода выплескивалась из горла вместе с красными ошметками. Это не должно ему помешать. Он поднимется и продолжит искать. Верный пес. Из уст других это звучало, как оскорбление, насмешка. Но Парк считал иначе. Да, он верный пес с четкой понятной целью. Так чем это плохо? Он готов был отдать свою жизнь за… Кого? Но он обманул его, когда обещал быть счастливым. Как он может? Убийства, шантаж, похищения — все, что угодно, но не это. Даже помыслить не мог, чтобы выполнить этот приказ. Парк не был на это способен и не имел на это никакого права. Быть счастливым, когда… Кто? …мертв — аморально. Кто? Кого он не может найти? Кого обещал защищать и оберегать? Кто тот сломанный горестный мальчик? Парк бил ладонями об усыпанную осколками землю не в силах вспомнить самое дорогое, что у него когда-либо было. — Парк… Он вскочил на ноги и побежал через туман. Лабиринт вновь повторялся. Парк бежал, хватался, бился, падал, гнил, тонул и опять бежал. Он игнорировал белые проходы и злые чужие голоса. Лишь один — тот самый, истинный — звал его. Парк уже не понимал, сколько это длится. День, неделю, год, бесконечно — неважно. Еще тогда, до вечной погони, делая последний вдох, Парк обещал себе, что обязательно последует за мальчиком и найдет его. Ему больше никто не нужен был. Его сердце занято навсегда и места для других там не нашлось бы. — Я знаю, что я плохой человек. Потерянный одинокий мальчик, окруженный злыми холодными людьми, стал для Парка смыслом всей его жизни. Даже смерть не разлучит их. И это пугающее меняющееся пространство не стало преградой. Парк был уверен, что у него получится, а сил хватит, чтобы пройти этот путь десятки, сотни раз. Он будет бежать, умирать, тонуть и воскресать вновь. Он не купится на белый свет и шепот голосов. — Парк… Он хотел ответить, но имя ускользало из памяти. Что-то знакомое, как и черты лица, мелькающие в зеркалах и отблеске болотной жижи. И ведь не только Парк защищал мальчика. Тот бросился наперекор ударам и часть принял на себя. Он умолял остановиться и звал Парка, пока тот пытался вернуться в сознание. Он беспокоился и заботился. И разбил сердце своей смертью. Парк не смог его защитить. Но у него должно быть еще множество шансов это исправить в другой жизни. Нужно было лишь найти и остаться рядом навсегда. Парк метался, кружил, но не мог разглядеть лицо в тенях прошлого. Тяжелая ладонь резко ударила его по щеке, кожа вспыхнула, расцвела. Парка отбросило к стеклянной стене, которая мелкой крошкой осыпалась на землю. Быстрые заботливые пальцы обрабатывали пулевую рану в плече. Разгладили складку между бровей, стряхнули пылинки с рубашки. Сердце падало в желудок, а Парк чувствовал, что может летать. — Парк… Он хватал пустоту, а белые проходы мелькали чаще, как будто у него совершенно не оставалось времени. Он должен вспомнить владельца очков в тонкой оправе и грустного потерянного взгляда. Бесконечно уставшего мальчика, не контролирующего себя. И только Парк мог остановить его от очередной ошибки. Сколько раз он выбивал ядовитую иглу из его рук? А подставлял свое плечо и осторожно обнимал, словно боялся сломать? — Наконец-то я отдохну. Пахло сыростью и свежими фруктами. Легкий ветерок разносил тонкий парфюм, смешивал его с окружающей красотой. Это были самые спокойные дни. Лавиной обрушились воспоминания. Парк проламывал стены и старался не обращать внимание на ноющую ломоту в теле. — Ты глупый пес, ты всегда следовал за мной… Голос звучал так близко. Из-за слез, застилающих глаза, Парк не понимал, куда мчится. Холодеющая ладонь прикасалась к его щеке. Он сжимал слабеющее запястье и впервые не знал, что делать. — Парк, спасибо, что всегда оставался со мной… Парк прижимал его тело, пока собственное сердце каменело и рассыпалось безжизненной пылью. Почему он не защитил его? Почему позволил приехать туда, зная, что это опасно? Почему не закрыл собой? Почему? Почему? У него всегда была красивая улыбка. Парк мечтал, чтобы он стал счастливым, и делал все, что от него требовали. Ошибся… И даже тело не смог забрать. Оставил его одного в том страшном проклятом месте среди людей, которые и мизинца его не стоили. — Забудь обо всем, что связано со мной. Не нужно мстить за меня. Сможешь? Забудь… Забудь… Парк обещал, что сможет, зная, что нарушит свои слова. Но сейчас действительно не мог вспомнить. Он не должен был забывать! Парк упал на колени и зарылся пальцами в песок. Глупый пес. Недостойный. Жалкий. Тело содрогалось от немого воя. — Кхун… Голос хрипел, горло стягивала острая проволока. Парк опустил голову на землю. Он хотел сжаться. Бесполезный пес, ни на что неспособный. — Кхун… Осколки стекла и ржавого металла впивались в ладони. Парка трясло, и он постепенно погружался в трясину. Воздух сгустился, что приходилось глотать его, давясь и задыхаясь. Черный туман обволакивал, забирался в нос и рот. — Я надеюсь, что ты тоже будешь счастлив… Так оно и было раньше, но счастье исчезло с последним вдохом кхуна. — Но ты никогда не бросал меня. Прости за эти трудности… Все это время никогда не было для Парка трудным. — Кхун… Он вырывался из обвивавших корней, готовых похоронить его в болотной чавкающей каше. Он не хотел, чтобы его душа разложилась в этой смрадной кислотной среде. И пусть его кости истлеют, он не остановится. Туман, лабиринт, зеркала, отражения прошлого. Ветки царапали лицо, а ноги проваливались в трясине. Мелькали белые просветы. И к одному из них приблизилась одинокая фигура. — Кхун! Парк кричал, но фигура не останавливалась. Голова разрывалась изнутри, а зрение сужалось. Должен вспомнить. Успеть. — Кхун! Но чем быстрее Парк бежал, тем больше становилось расстояние. Фигура размывалась в белом проходе, отдалялась. — Кхун! Кхун! Голос срывался, ноги почти не слушались. Парк падал и поднимался. Задыхался. Разгонял бурлящий туман. — Кхун Чет! Мальчик в очках с тонкой оправой и полосатой рубашке. Его руки, покрытые кровью. Его улыбки. Его злые слезы. Его жестокий отец и жадная мать. Брат, жаждущий мести. Сестра, обиженная на всех. И Чет, желавший, чтобы его просто любили, и не умеющий жить иначе. Парк помнил его ладонь на своей щеке. Как Чет закрывал его от ударов отца. Как обрабатывал раны. Как рыдал в его объятиях. Как рассказывал о своих мечтах. Как засыпал в беспокойстве и страхах. А еще — приказы на убийства и уничтожение улик, угрозы и похищения, жестокую игру внутри их больной семьи. Помнил, как хотел оградить его от всего этого, защитить и стать опорой. — Чет! И фигура обернулась. Парк, глядя на его радостную улыбку и грустные глаза, влетел в белый туннель. Держа Чета за руку, он не знал, что будет дальше. Станет ли следующая жизнь счастливой или им воздастся за все, что они совершили. Будут ли они людьми, животными или камнями на берегу бушующего океана. Братьями, случайными знакомыми, товарищами, возлюбленными, хозяином и подчиненным. Неважно. Они вновь будут встречаться, знакомиться и идти рука об руку, какие бы трудности ни попадались на долгом пути. Главное, что Парк всегда будет рядом с Четом и больше никогда его не забудет. И это самое главное, ведь он — верный пес, чье сердце занято на все последующие жизни.
