Путь крови

Прийдя в штаб, я чуть ли не побежала в теоретический корпус. В библиотеке была одна запретная полка. Для неё нужен был доступ капитанов. Пока я была групповым разведчиком, не могла продвинуться дальше. Эта полка всегда меня завораживала и будто велела подойти к ней. Но тогда были заботы поважнее вампиров и другой нечисти: сдача экзаменов, миссии, на которых зарабатывались ранги, и многое другое. Я чувствовала, будто моя жизнь сейчас делится на «до» и «после». Всегда я старалась не ходить туда, куда нельзя, делать то, что запрещено. Но сейчас жажда закрыть все свои вопросы не унимала меня. Дойдя до той полки, я сняла замок кодовым доступом. Пахло старой бумагой и пылью. Фонарь плохо освещал архив, но кое-что разглядеть удалось. Внезапно я начала видеть какие-то картинки — как татуировки, которые будто кто-то рисовал. Одна была похожа на змею, другая — на иероглиф. Они вели к заколоченной двери. Создавалось ощущение, что она дышит и затягивает в себя воздух. Я попробовала её открыть, но рядом с дверной ручкой, выжигая дерево, появился иероглиф. Я не видела его среди тех, которые были рядом с архивом. Недолгие поиски не увенчались успехом. Я ничего не понимала. Однако одно закрытое дело казалось до боли в висках знакомым. Дело о пропавших девушках из отряда 8. Л. Д. Эрнандес — штурмовик отряда, и В. М. Сантьяго — рядовой спецгруппы. Почему здесь фамилия моей семьи? Вторую фамилию смутно знала, но вспомнить не могла.

«Отчёт о начале миссии:

17 июня 1993 года. Специальный отряд особого назначения отправился на поиски точки пересечения. Эрнандес и Сантьяго возглавили отряд. 10 человек в их подчинении. Из найденных файлов о рунах точка пересечения находится в отеле Balneario de Azuaje».

Чего? Какая точка пересечения? Почему она находится в отеле, в котором сидит Рафаэль?

«Продолжение миссии:

20 августа 1993 года. Нет сведений от отряда. Руны действуют всё сильнее. Силы организации пали. Ждём подмогу. Сведений о городе Идрис нет».

Какие руны и что они преследовали? Всё безумно запутано. Отчёта о конце миссии нет. Листок немного обгоревший по краям, и видны следы крови. На обороте лишь жирная печать: «ДЕЛО ЗАКРЫТО». Странно, ведь мы всегда всё доводим до конца, даже если будут потери. Следующий отчёт был не отсюда. Это штаб Италии. Но откуда ему взяться здесь?

«Отчёт о пропавшем отряде. Италия, Гвасталла. 15 ноября 1994 года.

Отряд особого назначения Испании был найден на берегу Генуэзского залива. Мертвы 8 человек. На телах погибших — татуировки-символы. Конец отчёта».

Только спустя год нашли тела — и то не всех? Да что там произошло? На часах было 5:30 утра. Сейчас все начнут вставать и будет завтрак. Да и смысла тут торчать я больше не видела. Прошарив почти каждую книгу, я понимала, что это не то, что я ищу. Тут лишь спрятанные элементы большого дела среди различных документов. Мозг кипел от прочитанной информации. А ещё — целый день работы. Я собрала нужные мне бумаги, и из одной книги вывалился сложенный в несколько раз пергамент. Его я тоже прихватила с собой. Заколоченная дверь так и манила зайти в неё. — Марианна, где ты была ночью? — внезапно в комнату вошла Даниелла. Надеюсь, она не видела, как я прятала бумаги в шкаф. — Я… а-э… патрулировала возможные места убийств. Не нашла ничего за целую ночь. — Мда. Врать я не умею. — Очень жаль. Какие приказы на сегодня? — Пойду как раз получать сейчас, перед завтраком. На тренировке все были? — Да. Только Франческо опять был сонный. Видела бы ты его лицо, когда рядовой сказал: «10 кругов вокруг штаба»! Аххахаха. Иногда, среди шума миссий, бумажной волокиты и управления отрядом, мне так хотелось, как в детстве, посидеть с Дени и просто поболтать. Я скучала по этому.

***

Ночная прохлада немного давала возможность отвлечься от боли и жара. Виски терпкими глотками прожигал горло и лишь углублял меня в эти воспоминания — в то время, пока всё было хорошо. Я сама не знала, куда иду, просто шла и допивала уже вторую бутылку, попеременно закуривая толстыми сигаретами Chapman. — Ты опять в хлам? — с какой-то горечью в голосе сказал мой недавний знакомый. — Ох, Рафаэль. Какая встреча. Следишь за мной? — шатаясь, произнесла я. — Ты же понимаешь, что добром это не закончится. Минимум — алкогольная кома и что-нибудь похуже. — А чего это мы так волнуемся за меня? Неужто жажда накрыла? — чуть ли не сплёвывая агрессию и сарказм, говорю я. Благодаря Рафаэлю у меня новая зависимость — от его яда. Я не могла остановиться после последнего раза три дня назад. Выпила пачку снотворного и попыталась пройти всю ломку во сне. Не помогло. После пробуждения меня накрыло в пару десятков раз сильнее. Кажется, что мир останавливается, и животное желание требует от него лишь одного действия: укуса. После этого все проблемы, страхи, вся боль уходят. Но стоит определённому времени пройти — и новая волна накрывает пуще прежней. Я так устала. Вот. Объект моего желания, моей нужды, стоит прямо передо мной. Мне лишь попросить — и всё пройдёт. Но под маской саркастичной суки я, вроде, неплохо скрываю своё желание. Каждый раз после укуса Рафаэль не просит прощения, не говорит, как ему жаль, что я подсела на его яд. Всё это можно прочесть в его взгляде. Вместо слов он держит меня за талию, чтобы я не упала, даёт время поспать в отеле, зная, что в штабе у меня будут кошмары, находится рядом, когда начинаются «отходняки». Будто чувствуя мою боль, он приходит — и всё повторяется. Бесконечные муки и наслаждения. Вроде хорошо обоим, но одновременно так же плохо. Я нутром чувствую его яд. Он фантомно даёт мне те капли эйфории, которые помнит тело. Мы оба стали зависимы, стали частью огня, что раньше кипел между нами. Это легко перепутать с любовью, но это точно не любовь. Мы зависимы от ощущений, что приносим друг другу. Зависимы, как наркоманы. Руки дрожат сильнее, волна холодного пота и страха разливается с каждой секундой всё сильнее. Разряды тока проходят по правому запястью и шее, словно по нервным окончаниям дали бешеный разряд. А он ведь просто стоит рядом. Я теряю пол под ногами и, кажется, теряю сознание. Сильные руки подхватывают и подносят к капоту машины с молниеносной скоростью. — Ты можешь умереть, если не слезать с яда медленно. Сердце не выдержит и остановится. Я, конечно, знала об этом, но думала, до этого не дойдёт. Он намекает, что мне жить осталось пару часов? — Последний раз, — единственное, что я смогла из себя выдавить. Секунда — и он мягко отводит мои волосы за шею. Две — и крепко держит за талию. Три — и в моей шее клыки. То, от чего я так яро пыталась отказаться, убежать — снова рядом со мной. Можно долго отговаривать себя и говорить, что смогу слезть постепенно, но все мы знаем, как правильно слезать с чего-либо: резко и чётко обозначив границы дозволенного. Вновь всё становится беззаботным, я чувствую себя защищённой. В этой эйфории я растворяюсь и смутно слышу голос Рафаэля. Как будто я под водой, а он пытается спасти меня. Романтика. Что он там говорит? Дышать? Зачем мне вообще дышать, когда мне так хорошо? Можно просто прильнуть к его плечу и спокойно засыпать.