20 февраля

Утро 20 февраля в Москве было солнечным и холодным. Юля проснулась рано. Она долго лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала, как на улице шумят машины и проходят люди. Сегодня ей исполнилось 30? 35? 40? Или сколько там? Цифры давно потеряли для неё значение. Телефон на тумбочке не замолкал ни на секунду. Юля зарылась лицом в подушку, ей сейчас совсем не хотелось как-либо контактировать с внешним миром. Но сообщения всё шли и шли непрерывным потоком, поэтому она нехотя потянулась за телефоном, прекрасно зная, что сейчас будет. Сотни поздравлений, тысячи отметок в соцсетях, но её интересовало совсем другое. Юля пролистывала сообщения быстро, почти машинально, выискивая лишь одно-единственное имя. Но в чате с Леной — тишина. Последним сообщением от рыжей было поздравление с Новым годом в начале января. Юля вздохнула, выключила телефон и швырнула его на подушку. — Ну конечно, — прошептала она сама себе. — Рыжая в своем репертуаре. Наверное, очередная съемка, запись или интервью... Но разве так сложно найти хоть пару минут? Неужели так сложно написать хоть два слова? Внутри стало как-то пусто. Это было глупо и так по-детски. Юля уже не подросток, чтобы мерить дружбу или любовь скоростью поздравлений в соцсетях. Но 20 февраля для неё работали другие законы. Юля не хотела никаких встреч и шумных вечеринок, хотелось хоть один день просто провести в тишине, никому ничего не доказывая. Поэтому сегодня она осталась дома. Время тянулось слишком медленно, но к обеду в квартиру начали прибывать курьеры. Вся прихожая была заставлена корзинами роз и всевозможными подарками. Да, дорого, красиво. Но пусто. Она ходила по квартире босиком совершенно бесцельно, проверяла телефон каждые пять минут, надеясь увидеть от Лены хоть какой-нибудь знак. Но время шло — ничего не было. Может, интернет не ловит и сообщение не дошло? Юля проверила — всё в порядке, интернет есть. Почему тогда она не пишет? 13:40 — была в сети. 14:15 — была в сети. 15:05 — онлайн. 15:31 — была в сети. — Забыла... — с обидой подумала Юля. Она ненавидела себя за эту слабость, но ничего поделать не могла. Или не хотела. Но все истории просмотрены — значит, видит, помнит, но молчит. От нечего делать Юля стала отвечать на поздравления. Когда она более или менее с ними разобралась, она стала пересматривать их старые фото с Леной. Всегда вместе, всегда счастливые. А что сейчас? Обида была острой. Казалось, Лена даже не думает о том, что в другом конце города Юля медленно сходит с ума от этой немой пустоты. Но к семи часам вечера она сдалась. Решила, что Лена и правда забыла. Или принципиально решила промолчать. Такое уже бывало, и не раз. К вечеру в квартире стало совсем темно. Юля не зажигала свет. Она просто сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела, как снег заметает Москву. Город теперь казался серым пятном. Когда на телефон пришло очередное сообщение, Юля даже не вздрогнула. За день всё это так её достало, что ей уже не раз хотелось со всей силы швырнуть телефон куда-нибудь в стену. Юля не сразу решилась взять его: она боялась увидеть там чьё-то очередное приторное поздравление. Но медленно выдохнув, она всё же решила посмотреть. Вдруг это наконец-то она? Лена: «Ты дома?» Сердце на миг остановилось, но тут же забилось так сильно, что каждый его удар отдавался в висках. Она несколько секунд просто смотрела на эти два слова. Это было ни «С Днем Рождения», ни «Привет». Просто вопрос. Юля ответила коротким «Да», но ответа не последовало. Одна галочка сменилась двумя синими. Прочитано. И снова тишина. Юля вскочила с подоконника. Обида? Она испарилась, словно её и не было. Осталась только дикая, почти первобытная радость и лихорадочное волнение. Почему-то она была твёрдо убеждена в том, что Лена приедет, что иначе и быть не может. Прошло минут двадцать. Юля уже успела накрутить себя. Вдруг Лена просто ошиблась чатом. Или хотела спросить что-то по делу. Или... Раздался звонок домофона, обрывая её мысли. Юля вздрогнула от резкого звука и буквально побежала открывать дверь. В трубке послышался голос Лены, который она узнала бы из тысячи, из миллиона. Открыв дверь, она стала ждать, когда приедет лифт. Наконец Юля услышала знакомые шаги. Лена появилась румяная, тяжело дыша. На рыжих кудрях ещё не растаял снег. Она вошла в прихожую, ставя тяжёлые пакеты на пол. — Слушай, я тут... — Лена начала суетливо указывать на подарки. — Я долго думала, что тебе подарить. Знаю, у тебя всё есть. Но вот это — сумка, о которой ты мне говорила, помнишь? Я её еле нашла. А тут ещё платье, и... Юль, я так боялась не успеть до конца дня. Там такие пробки, ты не представляешь. Город просто стоит. Лена говорила быстро, словно оправдывалась за своё долгое молчание. Она начала доставать из пакетов коробки в дорогой обёрточной бумаге с логотипами известных брендов, перевязанные лентами. Там были вещи, которые стоили целое состояние — эксклюзив, люкс, блеск. Юля молчала. Она смотрела не на подарки, а на неё и не могла наглядеться. Реальная, живая Лена была в тысячу раз лучше той, что жила в её мыслях весь этот бесконечный день. В этот момент Юля поняла, какую огромную ложь она внушала себе столько времени. Ей не нужны были эти дорогие пакеты. Ей не нужны были извинения. Ей нужно было её присутствие рядом. Лена заметила её взгляд и осеклась на полуслове. — Юль, ты чего молчишь?.. Юля сделала шаг вперёд и просто крепко обняла Лену. Она вцепилась руками в её пальто, вдыхая знакомый запах волос. За столько лет ничего не поменялось, она всё та же. — Эй... Юль, ну ты чего?.. — Лена замерла на мгновение. На секунду в прихожей повисла абсолютная тишина. А потом Лена медленно выдохнула и обняла Юлю в ответ. — Даже не посмотришь, что там? Подарки же... они дорогие, я старалась... — Дура ты, Катина, — мягко прошептала Юля.— Какая мне разница, сколько они стоят? Главное, что ты приехала. Ты здесь. Это самый лучший подарок, мне больше ничего не нужно. Юля почувствовала, что настоящее счастье не в дорогих подарках, а в мелочах. В том, как Лена её обнимает, в том, как она говорит, в том, как она смотрит. В этот момент Юле было так хорошо, тепло и уютно, что даже молчание казалось правильным. Она здесь — и это главное.