Недосказанные разговоры

Недосказанности часто сгрызают изнутри. С момента того поцелуя прошло уже очень много времени, разоблачение шпиона, спасение города, награды и все дела. А между ними…ничего. Не то, что бы вся любовь мигом испарилось. Вовсе нет, из-за знания взаимности она наоборот росла всё сильнее с каждым часом. Но, либо времени не было, либо неудобно заговорить было о таком, они оба держались особняком. Откровенно, особняком держались плохо. Постоянно смотрели друг на друга взглядом, полным нежности, пока другой не видел. Правда, высказать не могли. В голове крутился один и тот же вопрос: "будет ли что-то дальше?" К тому же, когда Сурину вернули детей, Огарёв начал переживать о том что, у него вообще не останется времени на молодого князя. Эта была не ревность, ни в коем случае, а скорее досада. Ласки всем хочется, как бы кто это не отрицал. Однако, Левша наоборот считал, что юноше этой ласки особо и не нужно, раз уж он не проявляет интерес. К счастью, случай поговорить наконец представился. Правда, уже в Туле, но какая разница. Главное, что представился. Татьяна Павловна изумлённо рассматривала изобретения, активно участвуя в полилоге, пока дети Николая носились туда-сюда. Однаком, между влюблёнными повисло электрическое напряжение, что можно было в воздухе увидеть. Князь часто кидал на мужчину нервные взгляды, тут же отводя глаза и пряча куда-нибудь в полки с железными побрякушками. Неизвестно каким образом, но Татьяна словно почувствовав напряжение между Левшой и Огарёвым, хоть и не зная ситуации вообще. Здравое женское чутьё тут же посоветовало удалиться. Девушка тут же упросилась выйти с детьми из подвала, которые с радостью не упустили возможность побегать на улице. Проходит несколько минут в молчании, пока они оба рассеянно шарят взглядами по сторонам. Поняв, что их оставили наедине, Пётр резко выпрямляется и растерянно смотрит на мужчину. В его глазах читается неловкость и некая тоска. Николай улавливает взгляд и смотрит в ответ, тихо произнося: —Что-т случилось? Напряжение можно уже ножом резать, но оба старались упорно его не замечать. Юноша поджимает губы и ищет слова. —Между нами ничего не изменилось. Всё так же, как и…до того. А вот тут мужчина действительно удивился. Неужели действительно, как Сурин начинал подозревать, Огарёву всё это время нужно было подавать какие-то знаки? Левше казалось, что так как они оба мужчины, им это особо и не нужно, поэтому он и молчал. Юноша в свою очередь думал, что так как Николай крестьянского происхождения, ему такое чуждо. Глупо, конечно, но и Петра понять можно, с русскими мужиками он никогда дела не имел. Мужчина слегка расширил глаза и виновато проговорил: —Я думал, тебя это устраивает. Молодой князь приложил руку к сердцу и помотал головой. Он хотел быть более сдержан, но буря эмоций словно прорвалась наружу, и контролировать её было невозможно: —Нет, ни в коем случае! Мне стыдно говорить, но я хочу быть рядом с вами всегда. Хочу от вас…тебя любви, объятий, поцелуев, и любой другой нежности, какая тебе будет угодна! Левша издал короткий смешок и подошёл к Огарёву. Тот уверенно поднял взгляд вверх и тут же растаял. Глаза мужчины смотрели в самую душу, играя тёплым огоньком. Обиды, которые грозили начать накапливаться, тут же испарились в одно мгновение, одним взглядом. —Я из-за чего-то считал, то тебе не очень нравится ласка. Не знаю почему. —Отнюдь, скорее наоборот. Николай аккуратно улыбается и медленно кладёт руку на его щёку, поглаживая большим пальцем. Юноша мигом расцветает и тянет его на себя, почти подпрыгивая на носки и дотягиваясь до чужих губ. Разница в росте имеет скорее больше минусов, чем плюсов, но если честно, какая разница? На эти его попытки Сурин смотрит с лёгкой улыбкой и любовью во взгляде, после чего наклоняется и наконец даёт себя поцеловать. Огарёв тут же обнимает его за шею, заставляя наклониться ещё сильнее и с радостью расцеловывает чужое лицо. Быстро одумавшись, он отстраняется и прячет взгляд. —Ох…я не спросил. Можно так делать? —Ты можешь даже не спрашивать, делай что хочешь, так я пойму уровень твоих нужд. —Я премного благодарен. —Не стоит. Я люблю тебя. —И я люблю тебя! Юноша снова прижимается к губам и выцеловывает их, покрываясь лёгким румянцем, как и его партнёр. Так с несколько минут они стоят в объятиях друг друга. После чего молодой князь отстраняется и задумывается. —Не хочешь ли…жить у меня? Я сделаю всё, что ты попросишь, и детей тоже заберу, и все твои изобретения, только прошу, ради Бога, я хочу видеть тебя рядом со мной, каждый день! —Сколько мы уже соли съели, а ты всё чего-то боишься. Я буду только рад. Если ты правда на это готов, то я думаю, что у нас всё будет, как ты хочешь. Пётр тут же просиял и загорелся глазами, ещё раз поцеловав мужчину.

***

—И всё-таки интересно, почему ты только такие картины рисуешь? —На полотно все негативные эмоции выкладываю, оттого и получаются только такие. Левша озирается по сторонам: везде море, пожар, пожар, снова море, одно и тоже. Красиво, правда, и с самим интерьером поместья совпадает, он и не спорит, но тематика удручает. Становится даже печально, тем более, если знать предысторию, даже в общих чертах. Главное, что дети смотрят на эти художества с придыханием и восхищением, а их эмоции это важно. Сурин поворачивается к Огарёву, наклоняется и целует его в обе щёки со словами: —Спасибо тебе большое. Юноша снова улыбается и крепко обнимает его в ответ, прижимаясь телом, после чего отрывается и отвечает: —Не за что! Располагайся, после поужинаем и решим, что делать со спальными местами. Левша улыбается и тотчас задумывается. Всю дорогу он обдумывал это. И про отношения, и про любовь. Его тоже тянет к Петру, ему так хочется быть рядом с ним, и спать, и И обнимать, и целовать. Любит он его, очень любит, поделать ничего с собой не может. И к счастью, эти ощущения взаимны. —Я могу спать с тобой. Огарёв тут же расцветает на глазах и радостно переспрашивает: —В одной кровати? —Да. Юноша кладёт обе руки на его щёки и улыбается. Оставляет мягкий, вязкий и горячий поцелуй на губах, вкладывая туда всю свою благодарность и любовь. Николай удивляется такому тону поцелуя, и даже слегка смущается, но отвечает в том же духе, заставляя князя немого порозоветь. Тот наконец отстраняется и прячет взгляд. —Хорошо. Ближе к ночи, когда все дела были сделаны, все вещи разложены, дети уже мирно спали в своей комнате. В доме было тихо, темно, а единственными, кто не спал, были Огарёв и Сурин. Всё не могли наговориться. Спать-то собрались, но в последний момент резко завязался диалог. Всё накопленное молчание наконец растаяло и слова лились рекой. Говорили обо всём: об отношениях, о картинах, о железках, о любви, в общем, обо всём, что было на уме. Чуть ли не за руки держались. Хотя, ради справедливости, в моменте Пётр действительно осторожно взял Левшу за руку и погладил его тыльную сторону ладони большим пальцем. Николай полноценно переплёл их пальцы, после чего так они и просидели почти полночи. К часу их обоих начало клонить в сон. Разговоры разговорами, а спать всё-таки хочется больше. —Хочешь спать? Юноша мягко кивнул головой, смотря в голубые глаза напротив. Левша поднимает уголки губ и тянется к Огарёву, расцеловывая его в обе щеки. Князь расцеловывает его так же в ответ и подносит его руку к лицу, после чего осторожно касается губами. Как же по-дворянски, хотя в целом, Николай даже и не против, это выглядит мило и трогательно. Наконец, Пётр откидывается назад, на подушку и протягивает руки к мужчине. Тот ложится рядом и обнимает Огарёва одной рукой, прижимая к себе и целуя в щёку. Юноша прикасается губами в ответ, к тёплой щеке. Тянет руку, но тут же отдёргивает и вопросительно смотрит. —Ты можешь даже не спрашивать. Слышится в ответ, и Огарёв умиротворённо кладёт руку на чужую грудь и придвигается ближе, прижимаясь телом. Ему так этого хотелось, спать рядом с кем-то и чувствовать тепло под боком. Разве не это ли счастье? Засыпать и просыпаться рядом с любимым человеком, чувствовать его дыхание и ощущать тепло, ничего дороже на свете не было и быть не может.