...
19 февраля 2026 г., 21:15
Пьянящая дымка туманила разум, по телу тëплыми волнами растекалось будоражущее возбуждение. Лëгкий румянец проступил на бледном лице, придавая ему более здоровый окрас. Аластор сильнее сжал посох в ладони, пытаясь увести напряжение в любую другую часть тела. Вторая ладонь собралась в крепкий кулак и занеслась над дверью.
Звонкий стук коснулся обострëнного слуха. Радио-демон сощурился, надеясь, что больше не услышит этот резкий звук. Однако хозяин дома непозволительно долго не отвечал. Аластор неприятно нахмурился, вынужденный вновь постучать. Чувствительные уши поджались ближе к голове, потревоженные лишним звучанием.
Наконец Вокс соизволил подойти к двери, послышался ещë более раздражающий треск замка. Аластор натянул на лицо привычную улыбку, стараясь не выдавать своего напряжения.
— Да? — Вокс выглянул за дверь, глаза на экране широко распахнулись. — О-о, — удивлëнно протянул он, впуская друга в дом. — Аластор, всë хорошо?
— Да, — кратко отозвался приятель, прикрывая за собой дверь, не с первого раза попадая по ручке и вытирая ноги о коврик под ней, — почему ты спрашиваешь?
Но парень не ответил. Он наклонился ближе, заставляя грешника слегка отшатнуться, и застыл, пристально вглядываясь в алые глаза. Его дыхание едва коснулось кожи, и Аластор обомлел, забывая, что так потревожило его несколько секунд назад.
— У тебя зрачки так сильно расширены, — задумчиво пробормотал теле-демон, но не отстранился, продолжая пристальный контакт. — Ты под чем-то?
— Да брось, — отмахнулся Аластор, и друг вернулся в прежнее положение, позволяя ему больше пространства. — С чего ты взял?
— У тебя, — протянул приятель последний слог, подозрительным взглядом подмечая всë новые и новые детали, — зрачки расширены, и щëки горят. Не жар?
Когтистая ладонь легла на тëплый лоб, сдвигая чëлку ради температурного исследования. Однако пожар от невинного касания лишь усилился. Аластор шумно выдохнул, послушно дожидаясь, пока Вокс закончит.
— Ну что, всë в порядке?
Грешник задумчиво отстранился, но продолжил молчать. Разного цвета глаза с сомнением изучали собеседника, пока тот продолжал привычно улыбаться.
— Зачем пришëл? — сдался Вокс, выпуская Аластора из крепкой хватки подозрений, и сам прошëл вглубь дома.
— Просто решил зайти, поболтать. Давно не проводили вечера вместе, — радио-демон прошëл следом, вместе с хозяином помещения плюхаясь на диван.
— Да, — рассмеялся грешник, коснувшись корпуса своей квадратной головы рукой, — почти месяц... Ты, наверное, был очень занят?
— М, — протянул Аластор, пытаясь вспомнить, по какой причине не навещал приятеля. Однако в голове всë плыло густым туманом. Конструктивный диалог из этого вряд ли получится. — Кажется, у меня были неотложные дела.
— Я всë понимаю, — Вокс опустил взгляд, поджимая губы, но те по-прежнему дрожали в лëгкой улыбке. — Тогда как дела? Я, кстати, слушал твою последнюю радио-передачу, — начал он, взглянув на друга, но мгновенно притих. Опустив взгляд, он залился ярким голубым румянцем. — Извини...
— Что такое?
— Я... — замялся теле-демон, сжимая коленки голубыми когтями — старая привычка, которая мгновенно выдавала в приятеле волнение. — Аластор, как ты себя ощущаешь?
— Немного душновато, — признался владыка, оттягивая ворот рубашки тëмным пальцем.
— Мне кажется, ты мне соврал, — потупился Вокс, избегая взгляда. Он пальцем указал на пах, стараясь лишний раз не смотреть. — Что ты принял?
Были бы у телевизора уши — наверняка уже пылали бы ярким пожаром смущения. Он раскраснелся сильнее, отворачивая монитор. Однако утомлëнный вздох заставил его вновь обернуться и уставиться на взбудораженного приятеля. Тот прикрыл глаза рукой, уперевшись локтëм в коленку, и улыбка приняла более напряжëнный характер.
— Я могу тебе доверять, Винсент? — спросил он тихо, надеясь на принятие. И Вокс с удовольствием его дал, обрадованный таким побуждением.
— Конечно! — без сомнений ответил он, придвигаясь совсем немного поближе. — Мы же друзья.
Волнение внутри начинало зашкаливать, заискрились антенки от напряжения. Вокс сильнее смял ткань штанин, готовый услышать любую правду. Он видел Аластора таким впервые, и такой Аластор вызывал в нëм бурю смешанных эмоций. Обычно спокойный и непринуждëнный, взвешенный и непоколебимый, этот образ рушился на глазах. Оказывается даже такой сильный грешник, как Радио-демон, иногда бывает уязвим, нуждается в доверии и... сможет ли доверить?
— Мне нужна помощь, — позвал он, вывлекая Вокса из запутанных размышлений. Алые глаза взглянули на него с мольбой, но по-прежнему самоуверенно, будто от его ответа не зависело ничего. Однако сердце ëкнуло. Голос всегда говорил больше, чем что-либо ещë, и сейчас, почти не приглушëнный радио-помехами, он явно давал понять, что в данный момент действительно важно для своего обладателя.
— Что нужно делать?
— Помоги мне, — попросил Аластор, неловко указывая туда же, куда и сам Вокс буквально минуту назад, — с этим.
— О, — тихо выдал приятель, приглушëнный постыдным удивлением. Он вжал голову в плечи, насколько это позволял квадратный корпус, и отвëл взгляд. — Ты правда хочешь попросить об этом меня?
— Мне больше не к кому обратиться.
Вокс смущëнно забегал взором по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Нет, не то что бы он был против. Он совершенно однозначно был согласен! Но... не испортит ли это такие дорогие отношения?
С другой стороны — это шанс! Шанс стать ближе, шанс показать, насколько эта близость для него, Вокса, важна, и как важен для него Аластор. И, может быть, это могло бы стать первым шагом к сближению...
— Вокс? — позвал радио-демон, вырывая из круговорота заманчивых мыслей.
— Да! Я согласен, — грешник сглотнул накопившуюся слюну. Тело охватила лëгкая дрожь предвкушения. Вокс поджал губы, взволнованный и растроганный. — Как далеко ты готов зайти? — он подвинулся чуть ближе, затаил дыхание и осмелился заглянуть в алые глаза.
— Всë, что твоей душе угодно, — снял рамки Аластор и отставил свой микрофон в сторону, наконец избавляя от него манящие руки. Вокс расплылся в пленящей улыбке, а затем подсел ещë ближе, сокращая расстояние почти до минимума. Между ними оставалось буквально 10 сантиметров, и теле-демон с сомнением протянул руку, но замер в нерешительности.
Аластору не нравились прикосновения, он всячески избегал их, лишь изредка прощая кратковременные рукопожатия при встрече и лëгкие невзрачные поглаживания по плечу. У Вокса была дурная привычка класть руки на его плечи всякий раз, когда он охвачен какой-то безумной идеей. И в основном радио-демон прощал ему эту невольность, кривя улыбку, но иногда настоятельно сбрасывал с себя его руки, показывая границы.
И сейчас грешник застыл в нерешимости, в сомнении предполагая, сколько ему простят в этот раз? Хотелось много, очень много, но сколько можно?
— Можно, — выдохнул Аластор, замечая попытки друга.
— Можно? — уточнил на всякий Вокс, наблюдая, как раздражение придаëт пьяненькому румянцу на светлых щеках ещë более пунцовый оттенок.
— Можно, — повторил владыка.
Повторять трижды не нужно было. Теле-демон придвинулся ещë ближе, запуская пальцы поверх красного сюртука. Он огладил плечо, немного спустившись вниз по руке, затем завëл ладонь за спину, но остановился, снова погружаясь к вязкое сомнение.
— А целовать тебя можно? — тихо спросил он, вырывая искреннее удивление на прежде серьëзном лице. Аластор ткнул когтем в толстый экран, тихо звякнув по стеклу.
— А ты можешь?
— Попробуй, — улыбнулся Вокс, приглашая.
С сомнением радио-демон изогнул одну бровь, но вновь нахмурился, рассматривая пиксельное лицо всë стремительнее. Нет, он и с людьми-то редко целовался. А с телевизорами? Аластор брезгливо сощурился, представляя себе эту картину, но прочитав на мониторе искреннее предвкушение, не смог отказать себе в этой шалости. В конце концов, что плохого в новом опыте?
Осторожно наклонившись ближе, радио-демон склонил голову, но замер, подстраиваясь. С квадратным куском стекла было тяжелее, и он в нерешимости ещë несколько раз поменял угол, прежде чем, прикрыв глаза, коснуться губами монитора. Однако вместе ожидаемой стекляшки он нащупал дрожащие губы, с упоением принимающие его. Отстранился, с удивлением рассматривая экран, однако всë оставалось как прежде — пиксельная улыбка, немного растерянный взгляд, экранное стекло, выпускившее лëгкий конденсат.
— Неожиданно, — прокомментировал Аластор, а его партнëр лишь залился мягким румянцем, отводя взгляд и смущëнно улыбаясь.
— Продолжим?
Предложение звучало крайне не заманчиво, но радиоведущий согласился, наклоняясь за ещë одним поцелуем. Брюки уже давно стали тесными, начинала давить и натирать грубая ткань. Как назло именно в это время теле-демон осмелился положить ладонь на тонкое бедро, медленно, растягивая момент неизбежной встречи. Он повëл ею вверх, ожидая сопротивления, но его не поступило. Аластор лишь посильнее прикусил пухлую губу, заставляя грешника дëрнуться, и тот в ответ накрыл тëплой ладонью невольную эрекцию, сквозь ткань сталкиваясь с твердью реакции. Аластор рефлекторно сжал ноги, на секунду отстраняясь чтобы вдохнуть побольше воздуха.
Такой ответ немного потревожил Вокса. Он сделал что-то не так? Накосячил? Поступил слишком резко? Но смятение отступило назад, когда Аластор продолжил поцелуй, вновь накрывая его губы своими.
И всë-таки волнение зашкаливало. Сердце забилось слишком часто, гудели не справляющиеся с нагрузкой процессоры в корпусе монитора. Однако Вокс упрямо продолжал подкидывать им работу, поглаживая приятеля, пытаясь прощупать размер. Тот резко выдохнул в искусанные губы, когда пальцы затронули головку сквозь шероховатую ткань брюк.
— Постой, — отстранился Вокс, убирая руку и вылавливая удручëнный выдох. Он стянул серую жилетку, отбрасывая ту куда-то назад, и развязал гастук, сразу расстëгивая верхние пуговицы. Аластор последовал его примеру, поднялся с дивана и скинул с плеч сюртук, а затем грубовато толкнул приятеля в плечо, заставляя коснуться спиной дивана, и навис сверху, коленом раздвигая ноги.
— Можем продолжать? — уточнил он, улавливая, как тревожно дëргается кадык на открытой шее.
— Д.да, — дрогнул чужой голос, — можем.
Вокс потянулся к гастуку-бабочке, приподнимая ворот красной рубашки чтобы расстегнуть, пока товарищ перебрался с экрана на шею, влажными поцелуями покрывая разгорячëнную кожу. Руки дрожали от волнения, пальцы едва справлялись с узлом. Но что могло быть лучше, чем это щемяще-сладостное чувство их пьянящей близости? Когда запретный плод так сладок и даëт терпкие соки, сокрушая вкусовые рецепторы?
Собственный пах уже наливался свинцом. Вокс не смог сомкнуть коленки, наткнувшись на чужие угловатые бëдра. Это заставило маленькую искорку пробежать меж чувствительных антенок, пока Аластор, спешно расстегнув белую рубашку, оставил несколько поцелуев на груди и отстранился. Он занял позицию сидя, поглаживал бëдра, сжимающие его бока, и изучающим взглядом рассматривал тело грешника.
— Ты интересный, — признался он, раздвигая края рубашки пальцами свободной руки. — Что это? — три средних пробежались по рëбрам, лаская голубые полосы. Вокс рвано хапнул воздуха, чуть не выпав из реальности, но быстро пришëл в себя, столкнувшись с вопросительным взглядом.
— Это... что-то вроде жабр, — сознался он, погружая приятеля в анатомию своего тела. Но Аластор, не до конца удовлетворëнный ответом, вновь вернулся к заинтересовавшему его месту.
— Они чувствительны?
— Очень, — вздохнул грешник, содрогаясь от невесомых касаний.
— Тебе будет приятно, если я буду касаться их?
— Мне приятно от любого твоего касания, — заверил Вокс, снова притягивая взор алых глаз к монитору. Он чувствовал приятный накал, тихое постукивание электричества внутри, но сильнее отзывались лëгкие прикосновения, которыми Аластор так щедро одаривал его сегодня.
Хмыкнув что-то про себя, владыка усмехнулся и повëл ладонью вниз, пальцами наскоро очерчивая невнятные мышцы впалого живота, спускаясь ниже. Он накрыл ладонью напряжëнный пах, поторопился расстегнуть ремень, затем потянулся к маленькому замочку на ширинке. Вокс рвано выдохнул и напрягся, когда властные пальцы отодвинули брюки вместе с более мягкой тканью.
— Какой ты вспыльчивый, — улыбнулся демон, пальцами легонько поглаживая твëрдый член. Вокс затаил дыхание, наблюдая за действиями распалëнного приятеля, желая запомнить его похотливый взгляд и жадную тактильность. Это их первый, но, скорее всего, последний раз. Хотелось впитать в себя каждое мгновение каждой секунды.
Потянув одежду ближе к коленям, Аластор немного отстранился, давая теле-демону пространство чтобы избавиться от лишних тряпок. И тот воспользовался возможностью, отбрасывая ненужные вещи. Владыка же неспешно за этим наблюдал, расстëгивая оставшиеся пуговицы на красной рубашке.
— Аластор, — позвал Вокс, привлекая затуманенные глаза к монитору. Он набрал в грудь побольше воздуха, вместе с кислородом собирая смелость, — а мы когда-нибудь повторим?.
Но на тонких губах лишь расплылась многозначительная улыбка, которая вкупе с полувменяемым взглядом казалась чем-то из ряда «недопонял». Аластор аккуратно сложил свою рубашку, оставляя где-то позади, и наклонился ближе, снова касаясь монитора в кратком поцелуе.
— Интересно, — прошептал он, вновь несильно постукивая по стеклу коготком.
— Ал?.
Но тот не ответил. Беспокойная мысль залезла в голову, но вдруг Вокс сам отстранился, наблюдая за совсем теряющим рассудок взором. Зрачки расширились ещë, упуская фокусировку, и необъяснимая пьяная улыбка закалилась на губах. Теперь совершенно точно было ясно, что таким «стимулирующим» эффектом обладал не лишний бокал излюбленного виски и не алкоголь покрепче. Тут явно дело рук чего-то более серьëзного.
— Осторожно, — Вокс положил ладонь на тëплый бок, поглаживая проступающие сквозь тонкую кожу рëбра. Вторую он вернул на щëку и притянул для краткого контакта. — Смазка там, — теле-демон указал за спину, заставляя Аластора обернуться чтобы найти взглядом неприметную тумбочку.
Ему даже не пришлось вставать чтобы дотянуться и нашарить в верхнем ящике нужный флакончик. Движения его слегка замедлились, будто ему требовалось больше времени чтобы собраться и обдумать происходящие действия. И всë-таки, достав нужную баночку, Аластор наконец принялся расстëгивать тугой ремень, в конце концов приспуская одежду вместе с бельëм.
Вокс перенял у мужчины флакон, выдавливая немного его содержимого на ладонь. Аластор с осторожностью коснулся напряжëнного члена, проводя ладонь вверх и вниз. Грешник засмотрелся на этот процесс, находя его даже отчасти медитативным. Если бы не в конец замыленный взор и раскрасневшиеся щëки.
— Давай я, — осторожно предложил он, перехватывая твëрдую плоть и растягивая по всей длине вязкую жижу. Но даже пары этих движений хватило радио-демону чтобы выронить несколько сорваных выдохов.
Капнув на пальцы ещë немного, Вокс закрыл тюбик и размазал смазку по тугим мышцам, на пробу вводя в себя палец, затем два. Аластор внимательно наблюдал за этим, насколько позволяло его положение, замерев, так и не решившись на прикосновения вновь.
— Давай, — позвал Вокс, отмечая, сколько секунд занимает реакция.
Аластор опëрся о диван, опускаясь на локти, рукой помог себя направить, и Вокс схватился за покрывало под их телами, жадно комкая невинную ткань. Он вобрал ртом побольше воздуха, стараясь расслабиться и не препятствовать их общему процессу.
— Ты в порядке? — Аластор потянулся ладонью к выпуклому экрану, проводя пальцами по раскалëнному стеклу.
— В полном, продолжай, — отозвался грешник, тая под невинным касанием. Он запрокинул голову назад, чувствуя, как мазнул чужой член внутри по чувствительной точке, беспрепятственно погружаясь полностью. Тихое мычание заполнило комнату, позволяя Воксу легче адаптировать к новым ощущениям. Не сказать, чтобы прям совсем «новым», но однако непривычным. Всë-таки Аластор был не кем попало, а самым настоящим, самым близким другом, которого...
Вокс залился краской, обнял крепче чужие плечи, когда первый пробный толчок вытряс из него неожиданный стон. Объятия стали чуть настойчивее, и грешник поближе прижал к себе приятеля, ловя второе, потом третье и последующие движения.
Аластор в ответ тяжело задышал, наконец получивший долгожданную стимуляцию. Внутри всë дрожало в приятной истоме, хотелось продолжать всë это непотребство чëртову вечность, наплевав на приличие и избирательность. Мышцы немного поджались, поймавшие лишь большее напряжение, и толчки стали скорее, насколько это позволяло затуманенное состояние. Вокс тихо постанывал под ним, прикрыв глаза в блаженном чувстве. Он резко закусил электронную губу, промычав что-то несвязное, очень похожее на мат, когда радио-демон слегка сменил угол.
Наблюдать за его пиксельным лицом, охваченным удовольствием, было чем-то вроде эстетического любования. Аластор не смел закрывать глаза, плохо соображая, но получая искреннее наслаждения от созерцания столь глубоких эмоций.
Что могло быть лучше?
Вокс терялся в ответах, путался в вопросах. Он оставил на чужой спине неглубокие следы, заставляя кожу покраснеть на месте царапин. Аластор же благополучно терпел его, позволяя подобные выходки, пока возбуждение охватывало разум. Ушки поджались ближе к голове, позволяя уловить часть эмоций, но Вокс терялся только от одного движения этих пушистых прекрас.
Одна ладонь покинула крепкую спину, спускаясь к ещë более крепкому стояку. Обхватив член рукой, Вокс попытался поймать сбивчивый ритм чужих толчков, подстроиться, уловить волну, но пальцы дрожали. И чем больше стараний он прикладывал, тем туже начинал соображать мозг. В конце концов совладать в темпом получилось лишь тогда, когда попытки сделать это намеренно закончились.
Неосторожным импульсивным движением владыка вновь задел самое чувствительное, позволяя грешнику под собой в голос простонать, ублажая тонкий слух, и прогнуться в пояснице. Пока наслаждение прокалывало каждую нервною клеточку тëмного тела, Аластор искренне наслаждался звуками, что так сладострастно наполняли комнату. Пожалуй, он согласен заниматься сексом только ради этих чудесных нот. Но этого всë равно будет мало для того, чтобы затащить его в постель. Интересно, сможет ли Вокс насобирать аргументов «за» на вторую ночь?
Тихий экстаз незаметно подкрался, слишком неожиданно напряжение достигло пика, и резкий выброс огромной волной побежал по мышцам. Аластор содрогнулся, прорычав что-то в чужое плечо, толкнулся ещë несколько раз, скорее импульсивно, судорожно, чем осознанно, и припал лбом к боковой стенке корпуса, чувствуя, какой жар скопился внутри монитора.
Вокс тоже долго не копил в себе, постыдно изливаясь на живот и убирая руку. Он притянул Аластора ближе за поясницу, заставляя прижаться и расслабиться, окончательно окунаясь в момент.
Безмолвное удовольствие накрыло с головой, допуская лишь несколько блаженных секунд, прежде чем суровая Адская реальность выдернула из Райской неги. Аластор отстранился, вытащил обмякающий член, брезгливо провëл пальцами по животу, собирая белëсую вязкость.
— Извини, — поспешил Вокс, выбираясь из прежнего положения, — я сейчас уберу.
Быстро ускакав вглубь дома в поиске влажных салфеток, теле-демон оставил гостя одного. Радиоведущий, немного придя в сознание, доверился обещанию коллеги прибраться и не стал марать покрывало. Он опустился поверх мягкой ткани, поправляя брюки вместе с нижним бельëм. Приятная щемящая усталость охватила тело, прошибая тонкими разрядами каждую мышцу, и грешник закрыл глаза, утомлëнный процессом.
Наконец послышались босые шаги, чем ближе тем громче, и в дверном проëме появился хозяин дома. Он замер там ненадолго, а затем вернулся к приятелю, опускаясь на край мягкой обивки и вытаскивая из упаковки влажную салфетку. Еë прохлада тихо охватила бледную кожу, пока Вокс пытался собрать с неë следы собственного допущения.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, осмелившись заглянуть в алые глаза. Аластор закрыл предплечьем лоб, прикрыл веки, готовый раствориться в наступившем блаженстве.
— Намного лучше, — прохрипел он, и с низким звуком тело прошибла жуткая усталость. Мозг по-прежнему не хотел возвращать концентрацию, сознание ещë частично гуляло по далëким облакам, но разум потихоньку начинал возвращаться. Аластор немного заëрзал, устраиваясь поудобнее на тëплом покрывале, Пока Вокс отбрасывал испачканные салфетки, обещая себе «убраться потом».
— Можно я?.. — уточнил он, запреметив соблазнительное место под голым боком. И радиоведущий без сомнений кивнул, даже не дослушав вопрос.
— Можно.
Винсент выдохнул в облегчении, натянул потерянное в процессе бельë, и, не снимая, не застëгивая рубашки, улëгся рядом. Ладони проскользили дальше, застывая на тëплой спине, пока ноги в невольном жесте переплелись.
Уют мягким покрывалом окутал плечи, заставляя чуть сжаться и придвинуться ближе, ластясь и жаждая ответа.
— Так что насчëт следующего раза, Ал? — подал Вокс уставший голос, в ответ расслышав тихое задумчивое мычание.
— Я подумаю, — пообещал грешник, наконец решаясь на ответное касание, пробираясь под белоснежную ткань рубашки.
Возможно, это был их первый и последний раз. Возможно, Вокс не проснëтся завтра, ведь радио-демон не любит оставлять свидетелей своей слабости. А может, доверие их бесконечно велико, и он простит старому другу такую шалость?
Уши, подрагивающие в блаженной неге, слегка поджались, утомлëнные за вечер.
Может, он простит ему не только это? Кто знает, на что согласен помешанный на чëм-то своëм эстет?
