Common cold

— Спок, ты хорошо себя чувствуешь? Не то чтобы Джиму не нравится выигрывать в шахматы, но Спок сегодня играет слишком отвлеченно, как будто ему тяжело следить за ходом партии, и не замечает, как попался в по сути дела детскую ловушку.  Спок потирает ладонью свое плечо, поправляет китель и сжимает руки в замок. — Вполне, — отвечает он и вздыхает, как будто хочет что-то добавить. Джим призывает его продолжить: — Но? — Разве что… Джим, мне холодно. — Холодно?  Спок медленно кивает. Они в его каюте. Джим начинает волноваться, по-настоящему волноваться, потому что здесь жарче, чем на остальном корабле, минимум на десять градусов жарче, чем обычно бывает на мостике. Джим в майке с коротким рукавом, и ему приходится постоянно утирать пот, выступающий над верхней губой. Он с радостью готов пойти на такой незначительный дискомфорт, чтобы Споку не нужно было подстраиваться под других хотя бы в своих комнатах. Может быть, идеальная температура должна быть еще выше, но холодно? Даже по вулканским стандартам холодно здесь не было. — Компьютер, температура? —  быстро спрашивает Джим. — Тридцать шесть целых и пять десятых градуса по Цельсию. Он внимательно рассматривает Спока. Тот выглядит как обычно, но теперь Джиму понятно, что и сцепленные руки, и неловкая поза — это попытки согреться. Джим вспоминает, как в прошлый раз он не разглядел, не был достаточно наблюдательным и чутким, чтобы сразу понять, что Споку плохо. Но тогда было жарко, ведь так? «Мои глаза — огонь…», говорил Спок Т’Пау. Могла ли его лихорадка вернуться в тот момент, когда никто уже и не ожидал, когда они так далеко от его планеты, что он, без сомнения, умрет раньше, чем они туда доберутся? На мгновение Джим чувствует как от страха сжимается сердце.  — Ты же не думаешь, что это…? — Pon farr? — заканчивает за него Спок. — Крайне маловероятно. Симптомы, хоть и частично схожие, значительно отличаются от таковых при… — Симптомы? — перебивает Джим, делая акцент на множественном числе слова. — Что еще? Спок поджимает губы. Это выглядит так, будто ему стыдно или по меньшей мере очень неловко. — Последние сутки дышать несколько… затруднительно, — говорит Спок наконец, не глядя на Джима. — Лазарет. Сегодня. И даже не пытайся улизнуть, я предупрежу, что ты… Вообще-то, мистер, лучше я пойду с тобой сам. — В этом нет необходимости. За исключением этих двух проявлений я чувствую себя надлежащим образом.  На несколько секунд вспышка возмущения оттесняет беспокойство на второй план. Джим хочет прочитать Споку нотацию, надавить авторитетом и напомнить, что ему не нужно — читай: нельзя — тянуть с визитом, но решает применить иной подход, быть другом, а не капитаном. Во всяком случае пока. — Спок, послушай, — начинает Джим, опуская ладонь Споку на предплечье так, что пальцы задевают полосу неестественно горячей кожи ниже рукава. — Черт, да у тебя жар. — Представители моего вида в состоянии контролировать температуру своего тела, — отвечает Спок заученной фразой.  — Хочешь мне сказать, что это специально? Спок медлит, но все же говорит правду: — Нет.  — Тогда мы идем в лазарет сейчас же, это не обсуждается. Не время упрямиться.  Когда Джим подходит к коммуникатору на стене, чтобы сообщить Боунсу, что они идут, он может поклясться, что слышит, как Спок недовольно вздыхает.

✰✰✰

Обычно поздний вечер на корабле выглядит так же, как и любое другое время, но мягкий приглушенный свет и тишина напоминают, что здесь, в лазарете, место для отдыха и восстановления. В небольшой местной лаборатории мисс Чапел и другая сестра раскладывают лекарства для персонала по индивидуальным контейнерам; в дальней палате спит энсин, получивший сотрясение из-за инцидента, произошедшего во время спуска на планету. Плавно гудит рециркулятор.  Боунс стоит, оперевшись на косяк смотровой, складывает руки на груди и еще раз переводит взгляд с Джима на Спока и обратно. — Если пятнадцать лет опыта мне о чем-то и говорят, то поздравляю, у тебя простуда.  Спок поднимает бровь, Маккой закатывает глаза. — Ты уверен? — спрашивает Джим, закусывая губу. Маккой утвердительно кивает. — Честно говоря, я не думал, что вулканцы, ну, болеют простудой.  — Не болеют, — подтверждает Спок. — Распространенные заболевания на Вулкане отличаются другим набором особенностей. В основном это нарушения выработки гормонов. — Ох, Спок, не переживай, — отмахивается от него Боунс, — люди постоянно простужаются, пусть у нас тут и отличная фильтрация воздуха. Пока что переживать не о чем. — У меня никогда не было простуды. — Что я могу сказать? Всё бывает в первый раз! Озноб пройдет, когда подействует жаропонижающее. — Маккой подходит и прижимает к плечу Спока гипоспрей. — Это, кстати, оно и было. «Тяжело дышать» — заложенный нос, сосудосуживающее исправит ситуацию. Когда чихаешь, нужно прикрывать рот. Если начнется кашель, придешь еще раз. Воздержись от поцелуев, не давай никому облизывать свою ложку. Можешь запросить выходной, я одобрю его с терминала. В принципе всё.  — Очень смешно, Боунс, — говорит Джим, но в глубине души он рад, что это всего лишь простуда. Теперь он чувствует себя довольно глупо, но, как принято говорить, лучше перебдеть. Особенно когда дело касается лучшего старшего помощника на всем Звездном флоте. Маккой выглядит чертовски самодовольно, как будто уже прокручивает у себя в голове слова, которыми будет описывать первый и единственный случай вулканско-человеческой простуды в своем медицинском журнале. — Даже не знаю, что меня больше позабавило, наш местный хобгоблин с ОРВИ или паникующий без повода капитан. Я отошлю весточку Джозефу, ему будет интересно. А ты, Спок, будешь в полном порядке, прости-прости, функционировать оптимально через пару дней, вероятно, раньше, чем среднестатистический человек. — Очередное напоминание, что медицина и наш добрый доктор всё еще бессильны против самой обыкновенной простуды, не правда ли? — сухо комментирует Спок, поднимаясь с кушетки.  Джим пытается сдержаться, но все равно прыскает со смеху. Маккой бросает на него неодобрительный взгляд и начинает демонстративно перебирать инструменты на столике рядом.  — Все, Джим, забирай его. Кыш отсюда, не мешайте мне работать.

✰✰✰

В лифте Спок распоряжается отвезти их на пятую палубу. Кирк улыбается себе под нос. — И все-таки, мистер Спок, удачно, что это ничего серьезного. Я… а впрочем ладно.  — Как я и говорил, я чувствую себя удовлетворительно. Они молчат, когда идут по коридору, и Джим отстаёт на полшага, чтобы еще раз посмотреть на Спока, его походку, убедиться, что всё действительно нормально. Перед тем, как уйти к себе, Спок разворачивается, чтобы попрощаться. Он выглядит, пожалуй, совсем немного уставшим.  — Отдыхай. Возьми завтра отгул, все равно ничего интересного сейчас не происходит. Иногда лучше отлежаться хотя бы день. — Джим тепло улыбается и, предвидя возражения, добавляет:  — Только не спорь, ладно?  — Вероятно, то же самое можно сказать и про нахождение на мостике с поврежденным легким, капитан?  — Ты мне этого никогда не забудешь, да? — У меня эйдетическая память.  Поддавшись порыву нежности, Джим прикасается ко лбу Спока тыльной стороной ладони. Теперь его кожа почти такая же прохладная, как обычно, спасибо жаропонижающему. — Гораздо лучше. Теперь не холодно? Спок приподнимает бровь, на этот раз немой вопрос «Что ты делаешь?». — Это такой старинный способ проверить, нет ли высокой температуры. — Метод не кажется мне достоверным.  — Думаю, он работает по принципу «Кажется, лоб не горячий» или «Все-таки придется принести термометр и перепроверить». Чуть больше реальной пользы, чем в методах «Подуть на ранку» или «Исцелить поцелуем».  Джим улыбается, глядя Споку в глаза, и легко-легко проводит кончиками пальцев по его виску, мочке уха, скуле: не так сильно и долго, как хотелось бы, всего лишь очертания возможной ласки. Спок поворачивает голову так, чтобы прижаться к его руке щекой и прикрывает глаза. — Дуть на открытые раны негигиенично, и меня попросили воздержаться от поцелуев, — говорит Спок серьезным тоном, но Джим знает, что это мягкое поддразнивание.  — Ужасно жаль, — отвечает он абсолютно искренне. — Выздоравливай скорее. — Джим? — Да?  — Тебе лучше отойти. Мне кажется, я собираюсь чихнуть.