Принцесса

      Распахнутые деревянные ставни завывали минорным белокрылым вороном, влетевшим в асимметричный квадрат прохудившихся стен. Кружили в убийственном танго жухлые листья, наполненные драконьим дыханием и пыльцой шаловливых фей. В ежевичные волосы вплетались запахи отцветших хризантем, настурций и лобелий, путая в локонах гнилостный хруст умерших соцветий.       Девочка-винтер, девочка-холод и синий дождливый борей, чахлый и белый воробьёнок, еле стоящий на двух поломанных спичках, пыталась поймать прозрачными пальцами играющий и смеющийся над ней ветер, пыталась догнать, схватить, собрать и сберечь ускользающие с невидимым трубадуром последние студёно-осенние цветы. Цветы чёрно-небесного перелива, растущие в её волосах, цепляющиеся корнями, тонкими худыми лозами за шёлк её бесконечных нитей.       Она ушла каких-то пять, десять, двадцать секунд, минут, часов, жизней назад; обещала вернуться с рассветом, обещала украсть, спрятать, спасти. Клялась никогда не отпускать из объятий зябкие да хрупкие птичьи плечи, клялась целовать огнём снежную кожу и лилово-дрожащие губы, клялась дышать, жить, умирать только ей, быть только с ней — за солнцем, за луной, за небом, только бы рядом да вместе с ней…       Она ушла слишком далеко, слишком туда — и не обратно, слишком надолго, чтобы просто ждать; она нашла место, куда можно попасть, лишь увянув последним лепесткам…       Потому девочка-винтер поливает железом запястья, девочка-винтер украшает лозой лебединую шею, девочка-винтер вдыхает манящий дымковый пожар.       Девочка-винтер находит свою мертво-бессмертную принцессу.