cotton

      под массивным ботинком что-то звонко хрустит. не то ветки, не то разум сам подсказывает, что это звук ломающихся костей под ногами. помни не успевает обратить на это внимание, просто продолжает бежать вперед, стараясь не оглядываться. ветки царапают лицо, заставляя щеки гореть от неприятных ощущений. они ранят, но боль мгновенно проходит, заменяется новой.       не до боли ей сейчас, по правде говоря. в голове крутится только одна мысль, которую прямо сейчас она не может игнорировать: только бы выжить, только бы сбежать.       позади орда зараженных, чьи гнилые лица нагоняют ужаса при одном только взгляде. поразительно, как их тела продолжают сохранять такую прыткую подвижность. сквозь плоть и кожу прорастают грибы, оставляя язвы, кровоточащие гнойные раны, и все то, на что смотреть мерзко.       она и рада бы достать ствол, начать всех отстреливать, в надежде, что это хоть как-то поможет. вот только нет, не поможет. патронов осталось совсем ни о чем, да и к тому же, за ней и так гонится целая толпа. поднимет шум — только усугубит ситуацию. хотя, куда еще хуже?       дышать все труднее и труднее, грудную клетку словно кто-то беспощадно разрывает на части. она не может сделать даже малейшего вдоха. легкие не справляются, воздух режет горло, от того все больше накатывает паника. нет конца и края этому лесу. на кой черт она вообще сунулась сюда, если не была уверена, что сможет вернуться? она не знает здесь ничего, не знает куда бежит и что ждет ее позже. без малейшего понятия, где юг или север.       икры гудят так, что каждый шаг отдается будто даже в зубах.       только бы не судорога.       еще немного, и она просто упадет совсем без сил. болит все тело, и помни не уверена, что может продолжать бороться. нет, у нее нет другого выбора. она просто обязана выжить.       разработки вакцины тянутся бесконечно долго — оно и понятно. материалов минимальное количество, желающих для опытов — ноль. к нулю же и катятся все возможности, коих попросту нет в нынешних реалиях. если бы только все не стояло на месте, возможно помни действительно поверила бы в то, что ее вылазка была не бесполезна.       одна из бывших больниц, ныне покрытая зеленью, давно осталась позади. заброшенный военный госпиталь, в котором по итогу она пробыла минут десять от силы. помни должна была добыть только нужные компоненты, реагенты, а затем возвратиться обратно тем же путем. протоптанной дорожкой, по которой идти то давно уже совсем не страшно.       план должен был сработать, как часы. она даже отказалась от какой-либо помощи, сказала, что сама способна со всем справиться. взяла припасов и просто отправилась в путь.       кто же знал, что именно это — один из тех госпиталей, где все только начиналось?       мерзкие споры покрывали весь первый этаж, а что происходило на цокольных она и думать боялась. радовал только тот факт, что именно туда ей идти не требовалось. так или иначе, ничего не страшно, когда есть респиратор под рукой: нацепил, и осторожно двигаешься туда, куда тебе нужно. осторожно, стараясь не задевать ничего лишнего.       с полной уверенностью, что все в порядке, она укладывала найденные вещи в свой рюкзак, позабыв о беспокойстве. и этой расслабленности было достаточно, чтобы, забывшись, выстрелить в первого зараженного, что напал со спины, и чуть было не цапнул ее за руку. а ведь неподалеку лежала хорошая арматура, использовать которую было как минимум разумнее.       да только понимает она это слишком поздно. сейчас, когда бежит, думая о том, как глупо было тратить патроны попусту в том госпитале. как глупо было отказываться от помощи, когда ребята из отряда настаивали пойти с ней. согласиться не позволил собственный героизм. с другой стороны, если бы с ней пошел кто-то еще, то погибло бы сразу два врача. два хороших врача. а так только она.       она может погибнуть.       мысль, подобно червям копошится глубоко под кожей, и пульсацией раздается по всему телу, вызывая крупную дрожь и мурашки.       так, сколько осталось патронов? два, четыре, шесть… по подсчетам, осталось всего три. три — катастрофически мало в ее ситуации.       будь что будет.       помни вновь сменяет направление, надеясь, что ее новый план может сработать. перепрыгивает поваленное дерево, и тут же жмурится от сильной боли, режущей ногу, когда приземляется в овраг. блять, этого не хватало. по ощущениям вывих, или же растяжение. в любом случае, ничего приятного. но хоть стало тише. зараженные продолжили бежать в прежнем направлении, а значит, она все таки смогла выиграть немного времени.       паника медленно отступает, в попытке выровнять дыхание она позволяет себе закрыть глаза, довольствуясь, что хоть временно, но опасность миновала. жмурится от боли в ноге, пальцами осторожно касается больной лодыжки, прикусив нижнюю губу. нужно что-то делать. не может же она оставаться здесь навечно. дрожащей рукой стягивает с плеча рюкзак, поспешно открывая его, надеясь найти что угодно, что могло бы помочь. хотя бы немного обезболивающих, или…

      хруст.

      она расслышала его уж слишком четко. короткий, но очень звонкий.

трещание, щелканье и снова хруст.

      подняв голову, помни замирает, а сердце на секунду останавливается, давая всепоглощающему ужасу медленно завладеть телом. вот и все. вот так глупо все и закончится. перед ней самый что ни на есть щелкун, с расцветающим вместо головы грибом. все было зря. все попытки придумать вакцину, весь путь к госпиталю, все медикаменты, которые она набрала. эта погоня от орды и идиотское животное желание выжить. все было зря.       запрещает себе шевелиться, ибо окутывает страх издать даже малейший шорох. щелкуны реагируют только на звук, у них совсем нет зрения, и ориентир у них в основном один. тем не менее, это, может, даже хуже. эхолокация — по правде страшная вещь, и сейчас она понимает это как никто другой. удары сердца, что с усердной тревогой качает и разгоняет кровь по всему телу после интенсивной пробежки, слышны уж очень громко. они отбивают четкий ритм, и помни боится, что монстр перед ней тоже слышит. слышит и знает, что это выдаст ее присутствие быстрее любого крика.       глаза начинают быстро бегать по местности вокруг, в поисках хоть какой-то палки, которой она сможет себя защитить, но ничего не подходит. совсем ничего.       остается только один вариант, пока ее не заметили окончательно. прибегнуть к нему равносильно подписанию себе смертного приговора, в худшем случае. но надеяться ведь всегда нужно на лучшее.       помни едва шевелится, медленно тянет руку к своей кобуре, внимательно наблюдая за зараженным. миллиметр за миллиметром, осторожно. холод пистолета ощущается таким обжигающим, а вес таким тяжелым. появляются сомнения в том, что она правда сможет его вытащить. еще немного, совсем чуть-чуть.       максимально тихий и глубокий вдох, после которого приходится задержать дыхание. пальцы тянут, и пистолет поддается, что уже радует. осталось три патрона.       даже если она выстрелит сейчас, выстрел точно привлечет толпу. выдаст свое положение, и вряд ли она сможет бежать с поврежденной ногой. боль в ней не прекращая пульсирует, от чего хочется взвыть все больше. но она терпит. терпит, и медленно направляет пистолет. не может прицелиться из-за тремора, но все же старается.       еще один тихий вдох, вновь задерживает дыхание.       сейчас. она должна выстрелить сейчас. потому что зараженный шаг за шагом идет в ее сторону. медленно, пугающе, и выглядит он так омерзительно и противно вблизи. ее бы вырвало, если бы она не насмотрелась на подобное, а иногда и похуже. помни часто рискует и ставит на кон свою жизнь, но настолько безвыходное положение, в котором от смерти, — или, что хуже, от заражения, — рукой подать, она испытывает впервые.       щелчок.       в чем дело?       неправильно рассчитала количество патронов. выстрел не прозвучал. нет. нетнетнет. она часто нажимает на курок, потому что не может в это поверить. широко распахнув глаза, с ужасом смотрит на бесполезное оружие в руке. они должны были остаться, должны!       выстрел не привлек толпу — замечательно. а вот щелчки совершенно точно не останутся без внимания щелкуна. оглушительная тишина длится несколько мгновений, когда и щелкун замирает, и она вместе с ним. он понял, заметил. медленно, словно издеваясь над добычей, загнанной в угол, делает шаг в ее сторону, а она лишь может сидеть на земле не двигаясь, безрезультатно пытаться подавить свой испуг в глазах.       безупречный нюх — второе качество, которым обладают щелкуны. от помни за километр несет больницей, и чем-то до ужаса живым. то, что эти твари так сильно любят. все, что связано с живым. любят терзать это, выдирать клоки кожи с особым удовольствием. когтями оставлять глубокие царапины, и вгрызаться в плоть окровавленными зубами.       так трудно не дышать, когда этого делать совсем нельзя. она мелко тянет воздух, будто пытается запомнить каждый вдох. потому что в этот раз любой из них может и правда стать последним. ногтями впивается в грязь под собой, спиной прижимаясь к земле позади, а к груди прижимая пистолет. словно пытается отпрянуть от своей смерти, но понимает, что сама себе отмела все пути отхода, как только прыгнула в этот овраг.       еще пара шагов, и он своей ногой коснется нее. и тогда все, она даже среагировать не успеет, да и не сможет. страх сковывает, а ступор становится все сильнее и сильнее. все, что она может сейчас делать — смиренно принять собственную смерть. зараженный приближается еще, и помни зажмуривается, отвернув голову.       а затем чувствует, как брызги крови опаляют ее щеку и шею. глухой удар, чье-то падение, и мерзкие хлюпающие звуки. глаза открывать страшно, просто потому что даже представить не может, что она увидит перед собой.       жить в нынешних реалиях до боли трудно. отправишься на вылазку — с вероятностью в восемьдесят процентов тебя схватят зараженные. не они, так военные, или мародеры. люди, зачастую, монстры пострашнее зараженных. и так всегда, не случится одно, значит, обязательно случится другое. тебе просто не позволят выжить. она знала это, знала, и все равно полезла в эту гущу в одиночку. потому что смелая? где же тогда эта смелость сейчас?       она вся дрожит, но глаза все же приоткрывает, стараясь разглядеть развернувшуюся картину.       черный ботинок наступает на голову уже лежачего, дважды мертвого зараженного, вдавливая в мокрую землю кроваво-грибную массу. это первое, что она видит перед собой. пробежавшись взглядом выше, лицезреет высокого, слегка лохматого парня. он сжимает в руке лом, что почти касается земли. с него капает кровь, мягким стуком приземляясь на поверхность недалеко от ботинка, и это так громко в оглушающей тишине. слышит еще — его дыхание такое же тяжелое, как и у нее самой.       — быстрей, — говорит он и протягивает свою ладонь, чтобы помочь ей подняться. помни тут же хватается, крепко сжимая второй рукой одновременно и пистолет, и лямку рюкзака. — идти можешь?       — да, да, могу, — девушка поднимается, сразу ощущая режущую боль в ноге. отпускает руку своего спасителя и заваливается чуть в сторону. лицо слегка искривляется от неприятных ощущений, и слышится судорожный выдох.       — точно? учти, я тебя не потащу. — он почему-то слишком спокоен. словно видел подобное сотни раз, и она далеко не первая, кого он так спасает. когда помни поднимает взгляд, на его лице сияет задорная улыбка, в левой руке он размахивает монтировкой, с которой продолжает капать кровь недавно убитого зараженного, брызгая в разные стороны. и смотрит с такой надменностью, от которой избавиться хочется как можно скорее. он будто забавляется всей ситуацией, даже если ей и кажется это очень странным. ее только что щелкун чуть не разорвал по кускам, а он спокоен и расслаблен. с другой стороны… так даже лучше. хотя бы что-то дает маленькую уверенность в том, что теперь все в порядке. — ты как тут вообще оказалась?       парень подходит к ней впритык, берет ее руку и кладет себе на плечо. выглядит это немного странно из-за очевидной разницы в росте, но все лучше, чем ковылять с растяжением одной. помни принимает помощь, придерживая рюкзак и убирая пистолет в кобуру, находясь во внезапно накатившей беспечности. хотя в первые секунды все-таки напрягается от неожиданности, чисто инстинктивно, когда он только приближается к ней.       но рядом с ним она впервые за долгое время почувствовала безопасность, хотя знала-то всего пару минут. если бы он хотел навредить — просто подождал бы, пока щелкун закончит свое дело. или, по крайней мере, размозжил бы голову и ей. незнакомец же, не церемонясь положил ладонь на ее талию, чтобы придерживать во время шага, и направился вперед. а ей ничего и не остается, кроме как довериться судьбе, парню, в заляпанном грязью и кровью худи, и поддаться его рукам.       помни окончательно потерялась в пространстве: после безумного побега от толпы зараженных и недавнего, практически смертельного казуса она уже не особо понимала, в какой стороне госпиталь, а в какой — ее база. по правде говоря, сейчас ей было откровенно все равно — лишь бы добраться до безопасной зоны, перевести дыхание, а там как пойдет.       с трудом ковыляя, она только и могла, что шумно дышать и хоть как-то передвигаться, что получалось все равно неважно. парень же, несмотря на то что помни значительно затрудняет передвижение, не прекращает ее уверенно держать и помогать идти.       — я была в военном госпитале, искала что-нибудь полезное, а потом… — она замолчала, обдумывая, стоит ли говорить стратегически важную информацию кому попало. да, возможно, это не секрет, что та больница просто кишит всей мерзостью реалий, но, отправляясь туда, ей никто не говорил про опасность такой красной зоны. неужели это было сделано специально… да нет, бред какой-то. — за мной погналась целая орда, они сейчас, по идее, далеко уже, если не сменили направление. ну а потом, думаю, сам можешь догадаться.       парень задумался, продолжая идти в неизвестную ей сторону. по сторонам он смотрел лишь изредка, да и то, только чтобы быть точно уверенным, что поблизости нигде нет зараженных. шел на ощупь, и тем не менее каждый шаг делал уверенно. значит, знает эту дорогу.       тишина вязко тянется между ними тонкой паутинкой, нарушается шумом легкого ветра, обдувающим открытые участки кожи. кажется странным, что не слышно птиц. здесь их должно быть полно, наверное. по всей видимости и они были напуганы шумной толпой из зараженных, от чего пришлось улететь. а еще громкими кажутся их собственные шаги. земля под ногами влажная, то и дело что-то хлюпает и хрустит под ботинками.       за это время они успевают пересечь довольно опасный бурелом. обходят гниющий валежник, парень помогает переступить поваленный ствол, а дальше переплетенные ветки цепляются за одежду. будто сам лес не хочет отпускать их отсюда.       когда лес внезапно оборвался, помни слегка нахмурилась, приглядываясь к местности. место кажется абсолютно незнакомым. даже учитывая тот факт, что нынче почти все выглядит одинаково. за иссохшими стволами деревьев показался край разбитой проезжей дороги. асфальт вспорот трещинами, из которых прорастает трава. по обочинам тянутся невысокие одноэтажные бетонные здания. серые коробки без опознавательных знаков, с выбитыми окнами, облупившимися стенами, потрепанные временем, и часть из них давно уже развалилась в труху.       так сейчас и выглядит весь остальной мир, в общем-то. удивляться нечему.       помни это место не знала, а значит, она каким-то образом пересекла лес и оказалась в совершенно противоположной части. это совсем не то, где она должна была оказаться по итогу вылазки. но мысль быстро растворяется в ее голове, обдумать текущую ситуацию жизни ей не дали: парень, переведя дыхание, потащил ее дальше к одному из этих сооружений, в окнах которого теплился тусклый желтый свет. значит, есть генератор, значит, это безопасная зона. по крайней мере очень хочется думать, что здесь безопасно.       отчего-то в голову помни не приходило, что нынешнее ее положение может быть опасным. странный человек отводит ее в странное место, не задавая никаких вопросов; хоть на вид он не кажется подозрительным, но все же является потенциальной угрозой. наверное, смирившийся со смертью в той колдобине в лесу мозг помни уже окончательно отключил режим самосохранения.       сейчас ведь не совсем то время, когда можно принимать помощь от чужаков, да и другим помогать тоже. это в первую очередь опасно, о чем трубят чуть ли не на каждом шагу. когда-то давно парни из ее отряда рассказывали, что на одной из вылазок в очередном заброшенном городе они всего-то хотели помочь бедному раненому парню, а по итогу — вернулись на базу ни с чем, ибо отдать пришлось вообще все, что смогли добыть. и это хорошо, что хоть вернулись живыми и относительно невредимыми. с такими доверчивыми обычно разговор короткий, такие долго не живут.       дойдя до тяжелой железной двери, парень высвободил руку, которой придерживал несчастную помни, толкнул — и та с громким металлическим скрипом отворилась. пройдя внутрь, девушка заметила, что убранство в небольшом помещении не фонтан. такие же голые бетонные стены, сверху которых вниз тянутся разводы от стекающей с потолка грязной воды. несколько деревянных столов с прогнившими ножками, на которых были разложены медикаменты и несколько коробочек девятимиллиметровых. генератор времен прошлого мира, исправно работающий ненавязчивым белым шумом. в углу — несколько офисных стульев, окна криво забитые досками, в другом конце помещения — потрепанный диван, на котором лежала куча одежды и прочих вещей. осмотревшись, помни взглянула на своего спасителя: тот уже сидел на краю стола и внимательно наблюдал за гостьей, скрестив руки на груди.       — не пятизвездочный отель, конечно, но это все, чем располагаю. можешь остаться и передохнуть. — он спрыгнул со своего места и подошел ближе. — естественно, не за бесплатно. если надумаешь остаться, то рассчитываю на часть награбленного из больницы.       не успела помни и обдумать предложение, как парень прошел мимо и скрылся за железной входной дверью, оставляя ее в странном и тревожном одиночестве.       еще раз с трудом пройдясь по всему неумолимо пустому помещению, девушка почувствовала, как тяжесть дня и усталость накатили на нее будто огромной морской волной, сшибая хрупкое тело с берега и унося в свою пучину. недавняя адреналиновая эйфория бесконечного побега от смерти сменилась необъятной внутренней пустотой и изнеможением.       она сняла с плеча рюкзак и осела на диван, который со скрипучим звуком старых проржавевших пружин прогнулся под ее весом. достала пачку противовоспалительных, срок годности которых, скорее всего, закончился еще в прошлой жизни, и на удивление чистый бинт. задрав штанину по колено, помни внимательно осмотрела место растяжения. отек, большая иссиня-фиолетовая гематома и обрамляющее ее покраснение. кожа горячая, по ощущениям поднялась на градуса два точно. и, конечно, ужасная боль. запив таблетку водой, которую заботливо положила в ее рюкзак приятельница с базы, девушка принялась за восьмиобразную повязку.       закончив с этим, тяжело дыша и шипя от боли, она откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. мысль о том, что она должна вернуться назад поедает изнутри. в любом случае, не сейчас. сейчас была найдена небольшая капля умиротворения в огромном океане бесконечного страха. променять это на еще один забег — идея совершенно глупая. а помни пообещала себе, что отныне подумает трижды, прежде чем делать что-то глупое. она уже схватилась за пистолет по инерции и импульсу, и ни к чему хорошему ее это не привело. к тому же нога все еще ужасно ноет и требует к себе внимания, так что идти куда-то становится все менее и менее реальным.       видимо, тело и разум ужасно истощились, ведь подумать над тем, что и у этой медали есть две стороны, она так и не смогла нормально. стоит ли оно того, чтобы потерять часть довольно ценных находок?       черт с ним, придется делиться. ей никогда не нужен был простой отдых больше, чем сейчас.       открыла глаза помни, когда солнце уже было в зените. обжигающие тонкие лучи проходили через щели заколоченных досками окон и отражались от лакированной столешницы, бетонных стен и маленьких луж от дождевой воды на полу. душно: в здании не было системы кондиционирования, а дверь, судя по всему, не открывали, пока она спала; про окна и говорить не стоит. пылинки, беспечно кружившиеся в ярких красках дня, и душный, пропитанный сыростью и теплом воздух казались ей символом безопасности и вновь приобретенного умиротворения.       давно помни не испытывала такой радости от факта жизни, никогда не замечала, сколь красив и быстротечен каждый миг, сколь бесценен каждый сделанный вдох. она пыталась запомнить каждый сантиметр и каждую секунду, проведенные в этом блаженном, в своей беспечности, моменте. в мире, где кроме мерзости и скверны ничего святого нет, картина, представшая перед девушкой, была олицетворением рая.       ее окончательно разморило, и помни снова прикрыла глаза, но тут же услышала знакомый металлический скрип двери. быстро сориентировавшись, она резко встала, быстрым движением вынула пистолет из кобуры и направила на входящего в помещение. сердце, которое, казалось, вот-вот успокоилось, снова забилось в неистовом ритме. внезапная боль в ноге разрядом тока прошлась вверх до руки, от чего ствол в крепкой хватке дрогнул, но девушка продолжала стоять, считая секунды до выстрела. на пороге наконец появилась высокая стройная фигура парня с большим рюкзаком наперевес.       — воу-воу, вот это теплый приемчик. — он демонстративно, нарочито театрально поднял свободную руку вверх в примирительном жесте и задорно улыбнулся. — я знаю, что тебе нечем стрелять, малая. не бойся, тут все свои. — да, это был ее ночной спаситель. выглядит он еще более расслабленно, чем в их первую встречу.       через секунду оружие было на своем законном месте — на поясе у девушки, а на лице то ли облегчение, то ли раздражение. она выдохнула и вновь осела на диван, пытаясь успокоиться. парень поставил тяжелый армейский рюкзак на стол и подошел к дивану. присел на корточки так, чтобы быть примерно одного роста с помни, и наклонил голову.       — все же решила остаться? хороший выбор. тебя зовут-то как хоть, красотка? меня — джекс. — он вновь задорно улыбнулся и выпрямил голову, внимательно смотря своими темно-янтарными глазами прямо на девушку. — я помни. приятно познакомиться. — она тоже попыталась дружелюбно улыбнуться, но вышло криво. некое ощущение дискомфорта осело в животе, а в горле встал ком. и что же ей делать дальше…       в голове почти сразу же возникает мысль о том, что надо было соврать. снова осечка, исправлять которую уже поздно. свое имя называть точно так же опасно, как и тянуть руку в пылающий костер. это обожжет, и аукнется позже. да, возможно, ее имя не говорит ему ни о чем, возможно он и не слышал о ней ничего. оно и к лучшему, если это так. и тем не менее, нельзя было так просто раскрывать свое настоящее имя.       — помни, значит… мило. ну, будем считать, познакомились.       джекс с прежней ухмылкой возвращается к столу, рассматривая припасы и думая о чем-то своем. на имя никак не среагировал, и это уже хорошо. значит, понятия не имеет на самом деле кто она и откуда. помни хватило историй о том, как по самым разным причинам людей убивали, когда те называли свое настоящее имя.       правда, она особо людей и не убивает, чтобы ей могли мстить, только услышав имя. она занимается совершенно противоположенным. она врач, и лечить людей, а не калечить их, ее прямая обязанность, ее долг. да и клятва гиппократа, данная ею давным давно, не особо приветствует такие вещи.       с другой стороны, это все о принципах. а какие тут могут быть принципы? здесь бы в живых остаться самому, а не пытаться поддерживать чужие жизни. и все же, она так не может. даже со всеми условиями жизни сейчас — она должна оставаться в первую очередь человеком. в ней должны оставаться хоть малая часть какой-никакой морали и сострадание. да, это тоже глупо, наверное. но это единственный принцип, который приелся, вжился, и не отпускает.       в помни прилетает железная банка каких-то консерв. она успевает среагировать, ловит ее быстрее, чем та касается ее головы, и параллельно с тем инстинктивно пригибается. когда рассматривает холодную банку в своей руке, несколько раз читает одну и ту же надпись, на которой написано содержимое. «филе куриное».       — чего одна туда полезла? — интересуется джекс, а помни поднимает на него взгляд. тот уже довольно жует мясо, ковыряясь вилкой в банке.       — да, знаешь, не сказала бы, что при выживании в одиночку мне удалось найти толпу бодибилдеров с ракетницами, кричащую «эй, помни, возьми нас с собой!», — помни придумывает на ходу, стараясь не выдавать откуда она на самом деле. а еще стыдно, ведь были люди, которые предлагали ей пойти с ней. она поднимается с дивана и прихрамывая идет к столу, держа в руках такую же банку как и у него. нужно найти вилку, хотя бы.       — ага, рассказывай, — почему-то усмехается в ответ джекс. помни слегка напрягается, не понимая, о чем он. взгляд бегло блуждает по столу в поисках нужной принадлежности, а замечает кое-что другое. медикаменты. ее медикаменты. хотя… может просто совпадение, не обязательно же это должно быть именно ее. быть может, у джекса уже все это было. — у тебя в рюкзаке жетон цикад. да и зачем тебе из рюкзака делать такую аптечку, не имея почти ничего больше с собой?       — ты рылся…       — надо же было оплату за проживание забрать. а еще я у тебя нашел список дежурств «снаружи». значит, либо ты где-то неподалеку обитаешь — кстати, все равно не одна, — либо ты из цикад, — в наглую перебивает он. — местности ты не знаешь, так что… остается один вариант. да и, к тому же, сомневаюсь, что в одиночку ты бы прожила так долго.       помни злит тот факт, что он позволяет себе гораздо больше, чем должен. она подбирает вилку со стола и встает рядом с ним, так же, как и он, опираясь поясницей на край. все, смысла скрываться больше нет, кажется.       еще злит, что, скорее всего он прав. вряд ли бы выживая одной она бы смогла продержаться так долго. это хорошо, конечно, что она вовремя попала к нужным людям. выживать с кем-то ведь гораздо проще, особенно когда почти все есть под рукой, и особо выходить никуда не нужно. разве что делать небольшие вылазки за разными компонентами, чтобы продолжить разработку вакцины — но она не справилась и с этим.       — ты всегда такой…       — догадливый?       — я хотела сказать — неприятный.       джекс только улыбается шире, и помни бесит это больше всего. она всегда ненавидела, когда люди ее перебивали, а за последнюю минуту он сделал это уже дважды. с другой стороны, он не пытается на нее напасть, или убить ее, или что угодно еще. но, опять же, рылся в ее рюкзаке, пока она спала, и помни даже еще не проверяла, что у нее осталось.       — а, это тоже да, — слегка смеется он. — и все же, почему помощи не попросила ни у кого? на дохера умную ты тоже, конечно, не тянешь, но догадаться же могла, что в тот госпиталь одной лезть опасно.       — к твоему сведению, мы разрабатываем вакцину, и я в том числе. так что не тебе судить насколько я умна или нет.       сразу же возмущается, пытаясь себя защитить хоть как-то от его нападок. но понимание того, что раздражается она лишь потому, что джекс по большей части прав, заставляет просто принять это как данность, и попытаться привести себя в чувства.        — одна пошла, потому что, ну… если бы со мной отправили еще кого-то, рисковали бы уже двумя врачами. — она отводит взгляд, разглядывает пол под ботинками, пожимает плечами и вздыхает. — а я и так в последнее время не самый ценный актив.       — ну не знаю, как по мне, в такое время любой врач на вес золота. хотя это твое дело. мы рассчитались, а значит, можешь помирать спокойно. — джекс на секунду теряет свою беззаботную ухмылку и стучит ногой по полу, так, будто его что-то тревожит, но все же не говорит ни слова.       закончив с консервами, он просто кидает пустую жестяную банку в угол комнаты. та со звоном приземляется к небольшой кучке из таких же банок, на что помни слегка морщится. если бы все жили так, пусть и в и так испорченном мире, дышать бы стало совсем нечем, даже не из-за спор. хотя, с другой стороны, по джексу видно, что его это особо не волнует. да и мало кого, честно говоря. кордицепс уже изрядно поиздевался над планетой, и сохранять, вроде как, больше нечего. природа давно больше не нуждается в защите, она и сама отлично справляется. настолько хорошо, что защищаться нужно от нее.       но, например самой помни в своей небольшой комнатушке все равно было приятно поддерживать хотя бы небольшую иллюзию какого никакого порядка. без фанатизма, но и не доводя до чего-то подобного, что она наблюдает здесь. она, может, и дала бы этому какой-то едкий комментарий, но не в ее интересах еще и об этом спорить с человеком, который дал ей ночлег, даже такой. как минимум это было бы некрасиво, наверное.       джекс поворачивается к двери, чтобы уйти, однако его останавливает голос помни:       — тут есть еще люди?       — не, мы тут одни.       — ясно…       помни мучает совесть, она умудрилась каким-то образом подвести всех и сразу. мало того, что в цикадах от нее в последнее время пользы нет, так еще и провалила простую миссию, а затем вовсе лишилась половины чудом найденного. только тратит ценные ресурсы и ничего не вносит взамен.       стыдно в первую очередь перед собой же. до этого момента она думала, что помогает, приносит пользу в создании вакцины, что вот-вот человечество поднимется с колен и вновь встанет на верхушку пищевой цепи, и все благодаря ее усилиям. но, к сожалению, видимо, ей не суждено стать героиней, спасшей мир, или хотя бы ее верным помощником. она никто. никто, которая только и умеет, что ошибаться и бесконечно расхлебывать то, что сама и заварила. в чем смысл стараться дальше? есть ли смысл жить и двигаться вперед? стоит ли ей возвращаться на базу?       тревожные, всепоглощающие мысли кружили в голове, подобно рою мерзких жуков. недавнее спокойствие сменилось липкой паникой. нет, ей ни в коем случае нельзя возвращаться. пусть думают, что погибла, что не справилась, да вообще что угодно. только бы опять не чувствовать себя бесполезной нахлебницей. больше никогда и ни за что.       джекс снова собирался куда-то уйти, но остановился, заметив странное напряжение, сковавшее его спутницу. он скрестил руки на груди и наклонил голову, вопросительно подняв бровь.       — то, что ты постоянно такая дерганая, это норма или мне стоит начинать беспокоиться? тебя тот щелкун не цапнул все таки случаем? — помни ничего не ответила, снова и снова прокручивая в своей голове всевозможные варианты собственной смерти и других не самых приятных моментов из жизни, что вгоняло ее в еще большее болото отчаяния. подождав еще немного с действительно обеспокоенным выражением лица, парню, видимо, надоело играть в спасателя, и он снова широко улыбнулся. — ну, как знаешь. оставайся пока здесь, когда приду, решим, что с тобой делать.       это мимолетное беспокойство вывело помни из собственных мыслей. она подняла взгляд на джекса, и он снова излучал примерную расслабленность. так, будто его ничего не может расстроить или вывести из равновесия. его странное, не совсем уместное спокойствие и веселье почему-то подкупали и действовали отрезвляюще, зеркально. смотря в его глаза, девушка постепенно начала расслабляться и дышать ровно, а тревога медленно отступала. так непривычно и так приятно.       еще никогда чья-либо компания не влияла на помни так. она привыкла находиться в каком-никаком социуме, засыпать и просыпаться с людьми, постоянно общаться и посильно помогать друг другу. это было всего лишь укладом жизни, обязанностью и данностью, о которой никто не задумывался.       не сказать, что помни всегда чувствовала себя в своей тарелке, находясь в цикадах. скорее наоборот: если откинуть все самобичевание и высшую цель своего существования, ей и не особо нравилось там. вынужденное существование, обязывающее приносить пользу, девушке нравилось, но медленно разрушало. наверное, из-за этого она всегда ходила одна и, скорее всего, полезла в ту проклятую больницу одна по той же причине. но сейчас, смотря на не самого обычного парня перед собой, помни наконец-то поняла, что все до этого было только временной мерой.       — стой… куда ты постоянно уходишь? — поняв, что слишком долго и пристально смотрела прямо на него, помни смутилась, отвела взгляд в сторону и попыталась вернуть самообладание. получилось скверно.       — ну, слушай, если ты думаешь, что так просто скинула с хвоста целую толпу хуйни, которая так и мечтает убить нас, ты, походу, вообще не блещешь интеллектом. — получив на эту реплику недовольный взгляд помни, джекс усмехнулся и подошел к ней ближе. — ладно, ладно, про интеллект было лишнее, наверное. я ухожу на обход, чтобы ты, малая, могла спать спокойно, да и я сам не особо люблю, когда меня рвут на куски, пока я ем или ср… неважно. — еще раз самодовольно усмехнувшись, по всей видимости, из-за слишком большого эго, джекс приблизился еще и положил широкую ладонь на плечо помни. вид у него сейчас был настолько заносчивый, и так это контрастировало с прошлой минутной заботой, что девушка не нашлась, что и ответить. он снова ее начал раздражать, но это и подкупало в какой-то степени.       — если хочешь, я могу выйти, а ты отдохни. — девушка еще раз попыталась собрать остатки самообладания и криво улыбнулась. выходить сейчас ей никуда не хотелось, но это было шансом, во-первых, понять, где она, и, во-вторых, все еще раз взвесить и обдумать.       джекс приподнял бровь и хмыкнул. убрал руку с плеча девушки и посмотрел на заколоченные окна. тонкие полоски света приобрели красноватый оттенок, стали мягче и меньше грели помещение. солнце медленно садилось, предвещая наступление ночи.       — ну и куда ты попрешься, вся искалеченная? ну, если так сильно хочешь, то флаг тебе в руки. — девушка сразу же кивнула и вышла из здания.       закат был поистине прекрасен. медленно обойдя базу джекса и несколько пристроек, помни забралась на крышу какой-то из полуразрушенных одноэтажек и села на кусок бетонной плиты. смотря на золотистое солнце, которое уже начинало утопать в кронах хвойного леса, и персиковое небо, усеянное маленькими облаками, девушка опять прокручивала в голове все последние события и, хоть и с трудом, но постепенно обдумывала непростой моральный выбор. остаться здесь или пойти обратно?       вся природа в этот вечер, как будто, и забыла про апокалипсис, что творится на земле. где-то далеко пели птицы, стрекотали сверчки, а прохладный ветер вместо запаха гнили и разложения приносил только свежесть и покой. если закрыть глаза, то хоть и на секунду, но можно представить размеренную, обычную жизнь. без смертей, боли, страдания и вечного ужаса. каким был бы мир, если бы все было хорошо? это уже никто и никогда не узнает. да и надо ли оно? лишний раз сожалеть и жить в ложных надеждах, избегать правды реальности и существовать вне всего этого дерьма, что происходит сейчас.       пробыв еще немного в раздумьях, девушка кое-как добралась до здания, где уже горел свет и сидел джекс. она все для себя решила уже окончательно. она остается.       — долго ты гуляла. я уж начал думать, что померла или ушла. — как только она зашла, сразу же получила претензию. ни привет, ни здрасте, у него вообще есть чувство такта?       — ну ты, как вижу, прям весь извелся от беспокойства, места себе не находишь, бедняга. — съязвила она и проковыляла до дивана. да, эта прогулка явно не принесла пользы для заживления ее ноги.       следующую фразу она говорит более неуверенно. обкидываться ядом и того приятнее, чем просить у него помощи, даже если это что-то довольно простое.       — слушай, а ты не будешь сильно против, если я останусь тут на неопределенное время?       помни села на диван и откинулась назад, прикрывая глаза. пальцы касаются лица, потирая веки, в попытке снять непонятно откуда взявшуюся усталость. все это время мысли напрягают гораздо сильнее любых физический упражнений. воспоминания о недавнем побеге ощущаются как диски для штанги, которую она обязана нести на себе несмотря ни на что, и к ее весу добавляют килограмм двадцать. мысли о собственной бесполезности и того больше, при том условии, что осилить из общей массы она в состоянии только пятнадцать. варить все мысли в своем котелке совсем стало невыносимо и неприятно.       краем уха услышала, как джекс встал и подошел к ней. другой край предмета мебели прогнулся, издав громкий скрип, под его весом.       — не-а, — уж слишком задорно он говорил. помни начала жалеть, что вообще каким-то образом пришла к этому решению. — оставайся сколько влезет. мне и самому нужна компания, а ты вроде как даже полезная, хотя и не особо сообразительная. — помни не видит, но готова поклясться, что он снова самодовольно улыбается своей очередной обидной шутке.       девушка тяжело вздыхает и открывает глаза. джекс сидит к ней ближе, чем она предполагала, чуть ли не вплотную, внимательно рассматривая ее лицо. когда же помни выгнула бровь, всем видом показала свое раздраженное недоумение, его это никак не смутило. он закинул ногу на ногу и расставил руки в стороны по спинке дивана, одной из них, естественно, специально задев голову девушки, чем вызвал у нее очередной приступ раздражения и еще один глубокий, напряженный вдох. усмехнулся и закрыл глаза.       да, он определенно очень странный тип.