Звёзды над нами

Клерик и Паладин шли по густому лесу, уходя всё глубже и глубже в зелёную чащу. На плече Уильяма висела потрёпанная сумка, чудом пережившая многочисленные схватки с Тьмой. В руках его был магический посох и толстая книга заклинаний. Волосы юноши отросли за долгое время их с паладином скитаний. У последнего волосы были ещё длиннее и нередко мешали в сражениях, но ему так не хотелось обрезать их, ведь его дорогой друг очень любил заплетать черные кудри в косы, и Майкл соврал бы, сказав, что ему это не нравится. Его сердце было готово выпрыгнуть из сердца каждый раз, как клерик касался его, даже случайные соприкосновения заставляли храброго рыцаря краснеть. Молодые люди шли молча, вслушиваясь в шорохи леса. Этот день был непростым, Майкл был ранен в очередном бою с чудовищами, приспешниками Тьмы. Уильям с помощью чар вылечил напарника, но опасность всё ещё не миновала. Вот и брели они через густые деревья с мечом и посохом наготове. Долго пробирались клерик и паладин сквозь чащу, силы их были на исходе. И вдруг, за зелёной стеной, они увидели большую красивую поляну с цветами, освещённую вечерним солнцем. Юноши остановились и даже перестали дышать, боясь потревожить царящее здесь спокойствие и что-то ещё, едва уловимое. Все проблемы отступили на задний план, забылись вмиг битвы и то, что они – чародей и рыцарь. Сейчас они были просто Уильямом и Майклом, обычными людьми. Было решено разбить лагерь на этой поляне у большой раскидистой ивы, которой явно было больше сотни лет. Она встретила путников прохладой под своими ветвями. Клерик принялся обустраивать их скромное жилище на ближайшие пару дней. Он открыл свою бездонную зачарованную сумку, достал из неё плед и всё остальное и принялся раскладывать вещи. Майкл же решил собрать веток для костра. А ещё ему хотелось побывать наедине с собой, со своими мыслями. Рыцарь был влюблен в чародея уже давно. Он хотел сказать, но боялся разрушить их и без того израненную дружбу, которую он сам и повредил ещё много лет назад, сказав своему товарищу то, чего предпочёл бы не произносить никогда. Он до сих пор корил себя за сказанное тогда со злости. "Джейн вовсе не глупая! И вообще, это не моя вина, что тебе не нравятся девушки!" В юности Майкл встречался с чудесной девушкой Джейн, но не потому, что любил её, а потому, что "так надо, так правильно". Но девушки никогда его не привлекали. На месте Джейн он всегда представлял только одного человека – своего лучшего друга. Сам того не заметив, паладин не только набрал веток, но и собрал букет из жёлто-синих цветов, которые росли на поляне. Он решил, что скажет всё клерику сейчас, иначе потом у него не хватит смелости. Майкл отодвинул рукой низко наклонённые ветви, образовавшие купол, и вошёл в их импровизированный шалаш. Уильям закончил возиться с кострищем и устало опустился на плед. Его волосы были собраны в небольшой пучок и на нём уже не было его привычного одеяния – сейчас он был одет в простую лёгкую одежду. Сердце рыцаря ёкнуло и забилось чаще. Отогнав страх и сомнения, он двинулся в сторону товарища. – Уильям, – сказал паладин, мягко опустив руку на плечо юноши, – я должен вам кое в чем признаться. Клерик вздрогнул от неожиданности и повернулся к другу. – Я слушаю вас, Майкл. – Я люблю вас. Не как друга, не как боевого товарища. Грешной любовью полюбил я вас. Простите меня, если сказанное неприятно вам. Мне страшно потерять вас, – произнес рыцарь и робко вручил букет чародею. Уильям смотрел на него удивлённо, даже с некоторым страхом, его глаза расширились, руки начали немного подрагивать. – О, простите меня, я не.... – Майкл не успел договорить, как клерик, мягко опустив букет на землю, взял его лицо обеими руками и прильнул к его губам в мягком, чувственном поцелуе. – Ох, Майкл, какой же вы глупый, – со слезами и безграничной любовью в глазах произнес Уильям, перемещая левую руку на затылок юноши. – Всю жизнь я только о вас и думал. * * * Они сидели на поляне, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место бархатной темноте, усыпанной звёздами. Уильям откинулся назад, опираясь на руки, и запрокинул голову, глядя в бескрайнее небо. Майкл несмело прилёг рядом, а затем, словно набравшись смелости, опустил голову ему на колени. Клерик замер на мгновение, а затем его пальцы сами потянулись к чёрным кудрям паладина. Он начал медленно перебирать их, заплетая в знакомую косу — ту самую, которую так любил плести всё это время. — Знаете, — тихо сказал Уильям, глядя на звёзды, — я мечтал об этом. О том, чтобы вот так сидеть с вами. Без битв, без Тьмы. Просто быть рядом. Майкл закрыл глаза, чувствуя тепло его рук. — Простите меня, — прошептал он, не открывая глаз. — За всё. За мою грубость. За те слова тогда... За то, что заставил вас ждать. — Ты здесь, — ответил Уильям, и в его голосе не было упрёка, только тихая радость. — Ты со мной. Это всё, что имеет значение. И над ними, сквозь ветви старой ивы, сияли миллионы звёзд, равнодушных к их войнам, но ставших свидетелями самого главного сражения — за право быть собой и любить.