Сто и одна лилия

Взглянув на экран, она словно снова стала двадцатилетней тусовщицей. В горле появился неприятный ком. Она надеялась, что прошлая жизнь её окончательно покинула. Звонок из прошлого говорил обратное. — Даня, — нехотя прошептала Ася. Девушка приняла вызов и приложила телефон к уху. — Слушаю? — Привет, тут новые детали вскрылись по смерти Максима, подъедешь? — прозвучал из трубки знакомый голос. — Даня… правда ты, — прошептала Ася. — Да-да, и Некит здесь, все живы, пока что… — с характерным курящему кашлем усмехнулся Даня. Ася расслабленно выдохнула, понимая, что даже после долгого молчания с её стороны ребята всё ещё готовы с ней говорить. Хотя внутри всё ещё было неприятное тянущее чувство. Что-то говорило ей не ехать. Остаться в ресторане с сестрой и не забивать свою голову прошлым. Только пару месяцев назад ей начало становиться лучше после его ухода. В голове крутились мысли о том, что она ещё не готова увидеть ребят. Но все эти мысли перебил интерес. Она хотела увидеть ребят снова, доказать себе, что с ними всё хорошо и жизнь продолжается. Максим где-то там, на студии, вместе с ними.  Но его там не будет. Никогда больше не будет. — Скинь мне адрес тогда, сейчас подъеду. До места встречи Ася ехала с небольшим волнением. Было довольно тревожно снова встретиться со знакомыми, которых она в последний раз видела примерно в прошлой жизни. Ровно после того момента, как Максим ушёл она отдалилась от всех. В груди словно что-то застряло. Возможно так ощущался стыд внутри. Он больно давил. Она так долго игнорировала их, чтобы через долгое время просто приехать. Будто ничего не случилось. Невероятно стыдно.  *** 15 Февраля. Два года назад, — Даня, он умер! Его больше нет! — рыдала Ася. Парень сидел напротив, на чёрном кожаном диване. Он сложил лицо в ладони и просто не мог осознать произошедшего. Когда он в очередной раз увидел друга лежащим на полу, он даже предположить не мог, что этот раз будет последним. — Ась, всё будет хорошо, мы прорвёмся, переживём, — сказал Никита, сидящий справа от Дани. — Ничего не будет хорошо! И фразочки твои шаблонные не помогут! Вообще не помогут. Я так хочу снова его увидеть… — на глазах Аси появилась новая порция слёз. Стыдливо пытаясь сдержать эмоции, Ася глубоко вздыхала и быстро моргала. Горячие слёзы всё лились из её карих глаз. Последний раз она плакала, наверное, в школе. Той ночью она впервые за долгое время не могла удержать чувства в себе. *** На удивление, студия находилась недалеко от ресторана. Спустя полчаса Ася уже была в Хамовниках. В одном из самых богатых районов Москвы, сочетающем в себе спокойствие, наследие прошлого века и новостройки, пропитанные духом золотой молодёжи страны. Для Аси этот район также напоминал о детстве. Девушка выросла в довольно богатой семье. Её отец владел одним из лучших хоккейных клубов страны. Он купил его сразу после завершения успешной карьеры нападающего.  С малых лет Ася была приучена к богатой интеллигентной жизни. Однако она не была просто девушкой из обеспеченной семьи. Она сама поступила в Университет на бюджет и почти не просила у родителей денег. Покрывать потребности ей помогали подработки.  Хоть она и жила в подаренной родителями квартире, она всегда находила как заработать. Несмотря на своё высокое положение в обществе, она спокойно могла работать в общепите или на складе. Целеустремлённость ей явно досталась отца, который родился в небольшом Красноярске, но прославился на весь мир уже к двадцати годам. Думая о родителях, Ася совсем не заметила, как быстро оказалась у знакомой студии. Дышать стало ещё тяжелее. Сердце бешено колотилось, словно она собиралась выступать. Место так и не поменялось. Они всё ещё писали музыку именно там, где это было два года назад. В голову девушки лезли мысли о Максиме. Пора его забыть. Как только она узнает новые подробности его смерти, она его забудет. В этот раз точно. Пройдя по тёмному холлу, Ася встала у нужной железной двери. Руки немного тряслись. Встреча с этими людьми точно не будет простой после стольких месяцев её молчания. Она даже не знала почему именно сегодня приняла звонок от Дани. Прошлые попытки дозвониться она игнорировала. Может она наконец-то вернётся к нормальной жизни?  После нескольких стуков дверь открылась. В небольшой комнате с мягким диваном посередине и невообразимым разнообразием оборудования Ася разглядела несколько парней. На стульях около столов с компьютером и микшерным пультом сидели Даня и Никита. Они стали выглядеть более мужественно и приятно. Девушке они запомнились немного по-другому. Два года назад они выглядели заметно «зеленее», не имели своей изюминки.  Ранее непослушные светлые волосы Дани были аккуратно пострижены, чёлка еле задевала светлые брови. На подбородке красовалась слабо видная щетина. Сверху была чёрная, чуть обтягивающая футболка, а внизу такие же тёмные свободные штаны, доходящие до чёрных замшевых кроссовок с красной подошвой. Рыжие кудри Никиты были опрятно уложены. Его новый имидж потрясал. Одежда была в классическом стиле. Так он походил на писателя золотого века, совсем не на рэпера и точно не на того парня, который ещё два года назад утопал в своей же одёжке. Старого Никиту выдавали лишь белые кроссовки, явно выбивающиеся из его нового элегантного образа. На диване сидело ещё трое парней и одна девушка. Ася сразу узнала одного из них. Слева сидел Герман. Он был одет в светло-серый спортивный костюм, на лице ей приметились очки для зрения в классическом стиле. Половина оправы была выполнена из чёрного пластика, а вторая — из золота. Девушка нехотя подметила, что очки очень хорошо гармонировали с его чёрными кудрями. Справа от Германа сидела брюнетка с необычайно пленительной внешностью. Она выглядела так, будто сошла с одного из глянцевых журналов. Длинные коричневые волосы спускались до поясницы. На ней было шёлковое платье, аккуратно покрывающее её хрупкую фигуру.  Девушка лежала на плече у Германа. Её изящная худая рука поглаживала его вздымающуюся грудь, пока её пухлые губы что-то нежно шептали ему на ухо. Парень по-хозяйски держал её за талию, словно не желая её ни с кем делить. Ася предположила, что брюнетка на диване — именно та, кому предполагался букет лилий. Затем, снова взглянула на них и вспомнила, как она сама так лежала в обнимку с Максимом, на этой же студии. К горлу снова подступил неприятный ком, преследовавший её в моменты грусти. — Ася, как же я рад тебя видеть, — заметив девушку сказал Даня. Затем он подбежал к ней и легко приобнял. От него всё так же пахло сигаретами и мятой.   Резкое объятие удивило девушку. Ей было немного неприятно чувствовать непринуждённые руки Дани на своей талии. Любые касания от мужчин напоминали ей о Максиме. Это заставляло её быстро отстраняться. Сближаясь с кем-то она всегда чувствовала вину. Ей казалось, что она предаёт свою любовь. — Даня, Никита! Как же вы поменялись, блин. А ты, Дань, так и не перестал курить, да? Сколько ты там уже бросаешь? На моей памяти года три, — сквозь силу улыбнулась Ася.  Ей нужно было казаться непринуждённой, чтобы не выдать свою тревожность. За улыбкой она скрывала свои трясущиеся от страха губы. — Я в процессе, — рассмеялся Даня. — Да конечно, в процессе он. Асе то хотя бы не ври. Ты при мне сегодня пачку скурил, Дань, — ухмылялся Никита. — Так, спокойно. Ась, извини, что мы тебя сюда позвали. Даже не додумался, что тебе… скорее всего, неприятно тут будет. Но, в общем, как есть, так есть. Знакомься, справа Дима, наш звукарь, посередине Миша, битмейкер, а слева наш многоуважаемый «фрешмен 2025» Герман, со своей… как её там? Вроде Катей, — рассказал Даня. Парни улыбчиво поздоровались с прибывшей девушкой. Все кроме Германа. Ася посмотрела на него, ожидая приветствия. Парень что-то делал в телефоне, не отвлекаясь ни на кого. В его очках отзеркаливалась какая-то переписка, разглядеть которую в стекле было невозможно. Не дождавшись слов нового знакомого, Ася отошла к столу рядом с Даней и Никитой. Герман сильно отличался от того, человека, которого она видела ещё утром. Он выглядел угрюмо и несколько рассержено. Ася решила не обращать на это внимание. Наверное у него была причина  для такого странного отречённого поведения.  — Максима убили, — неожиданно сказал Даня. — В смысле? — ужаснулась девушка. — Наконец-то записи с камер подняли. Два года с клубом ругались. Через суд они сдались. Ему кто-то таблетки подменил. — Какие таблетки? Экстази? — Понятия не имею, но это точно был наркотик. И его подменили. — Что за бред! Только я знала, что он экстази перед концертом кидает. Это точно был кто-то близкий, — от предположений стало тяжелее дышать.  — Так, спокойней Ась. Это лишь теория, не официально. Да, на видео факт подмены. Но видео того, как он их принимает нет, понимаешь? То, что я сейчас говорю, это только наши с Некитом предположения на основе видео. Да, вероятность большая, но всё может быть, ты же знаешь. — Ужас… — Ася вздрогнула. Так сильно хотелось заплакать. Закатить самую ужасную в жизни истерику и раскидать в этой мерзкой студии. Всё тело дрожало от протеста. Она снова почувствовала себя слабой и глупой. До невероятности глупой. В её голове всё окончательно перевернулось. Два чёртовых года она думала, что виновным в своей смерти был только Максим. Только он. Она умоляла его каждый день закончить с наркотиками, а он всё продолжал падать в обмороки. Она злилась на него, истерила, а после смерти даже не смогла прийти на похороны. То-ли от боли, то-ли от злобы на него. Ася ни разу не приходила на его могилу. Ей было страшно. Безумно страшно увидеть его имя на надгробии, рядом с другими мертвецами. До того, как она окажется на кладбище, он жив. Где-то не с ней, вдалеке от всех, но живой и весёлый, как раньше. Она выбрала ненавидеть его. Порицать за собственную смерть. Ася была уверена, что только он сам виноват в своей смерти. Ужасно злилась на это. От безысходности глупо ругала и презирала за то, что тот так и не смог закончить с наркотиками. От мысли, что он, возможно, даже не виноват в своей смерти ей становилось ещё хуже. Хотелось посмотреть в глаза человеку, который легко подменил таблетки и убил её Максима. Кто был настолько бесстрашен и зол, чтобы закончить его жизнь. Ася ненавидела себя за слабость, пришедшую к ней с недавних пор. Как только он покинул её, она больше не могла контролировать эмоции. Раньше она всегда совладала со своими чувствами. С недавних пор из глаз беспричинно лились слёзы, ритм сердца всё время был ускоренным. Воздуха стало не хватать. Ещё и появилось непонятное чувство вины при общении с парнями, словно, она предаёт любовь Максима. Она не заслуживала внимания других, мужчин ведь упустила самого любимого. — Ась, мы ещё походим в полицию, не накручивай себя так, ты аж побелела, — сказал Никита. Снова её жалеют. Она думала, что хуже уже не будет. Было до жути унизительно чувствовать себя беспомощной.  — Всё хорошо, честно, — усмехнулась девушка. Ася посмотрела на наручные часы. Время доходило до часа ночи. Завтра утром будет запуск новой коллекции. Нужно как можно быстрее добраться до дома. А ещё убраться с этой ненавистной студии, всё время напоминающей ей о нём. — Ладно, парни, спасибо, что рассказали. Я, пожалуй, домой поеду. Если будут ещё подробности, обязательно позвоните. — А ты ответишь? — усмехнулся Даня, вспоминая о пропущенных звонках ей. — Отвечу-отвечу. — Я тебя подвезу, поздно уже. — Спасибо, я сама доберусь. — Нет, не доберёшься, время уже к двенадцати подходит. — К часу. — Тем более. — Даня, к нам сейчас продюсер подъедет, ты не успеешь, — влез Никита. — Точно, блин! Тогда, такси? Я закажу. Или… Герман, свози девушку домой, всё равно ничего не делаешь. Герман молча выбрался из рук брюнетки, обвивавшей его и пошёл за курткой. В его движениях была ленность и недовольство. Наверняка он не хотел вырываться из объятий любимой и везти кого-то домой. Очевидно. — Ась, не бойся, Герман наш хороший друг, ещё тот сердцеед, тебе понравится, — сказал Даня, похлопав девушку по плечу. Асе не осталось ничего, кроме как молча пойти за Германом. Ноги уже еле держали её. Это ужасное место так и норовило напомнить о всех тёплых моментах. Тем более его уже попросили и он согласился. Было бы некрасиво сейчас упрашивать его не везти её. Так что она решила смириться и поехать. Надев куртку, Ася последовала за парнем. Его силуэт был довольно большим. Он точно занимался в спортзале. Это было немного непривычно для Аси. Она давно была в разных тусовках музыкантов, обычно в них преобладали худощавые парни, которые жили, кажется, на одних сигаретах. Герман выглядел здоровым и сильным. Совсем выбивался из привычного образа рэпера.  На парковой площадке они остановились у белой машины. Она выглядела превосходно. Наверняка была совсем новой. Несмотря на мокрую погоду, она всё равно оставалась чистой и блестящей. Такая машина явно указывала на высокое финансовое положение Германа. Нечто подобное не могло стоить меньше десяти миллионов. Атмосфера в машине была угнетающей. Парень был сосредоточен на дороге. Они оба молчали. Ася сидела спереди. Она уже несколько раз пожалела, что села вперед. Слишком близко, это приносило ужасное чувство стеснения. Ей следовала расположиться на заднем, как в такси.  Герман включил музыку, явно почувствовав напряжение. Она играла тихо, но достаточно, чтобы разрядить обстановку. Ася разобрала что-то из русского рэпа. Дальше в подробности она не вдавалась, и так было много мыслей в голове. В Москве, как назло, снова были пробки. Девушка даже не думала, что встрянет в центре ночью. В это время она обычно всегда была дома и слепо верила в то, что ночью пробок нет. Оказывается они есть, и довольно сильные. Скорее всего из-за погоды. С неба всё ещё накрапывали снежинки, мешающие движению машин. — Тут съезд вправо, сейчас туда свернём, обычно там по-свободнее улица, — сказал Герман. — Хорошо, — отрезала Ася. — Тебе сколько лет кстати? — Двадцать два. К чему вопрос? После того, как Герман не поздоровался с ней в студии, уважение к нему пропало, не особо хотелось разговаривать. Поэтому Ася решила отвечать кратко. — Да так, интересно. Ты молодец, что в таком возрасте уже чего-то добилась. Вообще не каждый так сможет. Мне вот двадцать четыре. В твои двадцать два я только популярным стал, а у тебя тут уже бизнес во всю крутится, это классно. — Спасибо. Ты извини, что вот так задерживаю. Тебя там, наверное, девушка твоя заждалась, — краснея выдавила Ася. Герман мягко рассмеялся. — Нет у меня девушки.  — А на студии кто был? Девушка по вызову что ли? — Да нет… Просто девочка с клуба. Прицепилась, говорит: «С тобой на студию поеду». Ну вот она и поехала. — Фу, ужас какой. Не понимаю людей, которые в клубы ходят. Хотя, не моё дело… забей. Ася сама не заметила, как у неё развязался язык. Этот парень явно умел заводить диалоги. — Да я сам не особо любитель. Вон, меня твои друзья Никита с Даньком позвали, ну я и решил попробовать. Не зашло, если честно. Я даже оделся неправильно. Чисто из-за популярности пустили, — он рассмеялся, глядя на свой серый спортивный костюм. Ася молчала. — А у тебя есть? — Что? — Парень. — Был только Максим. — Точно, извини. Герман снова вспомнил про её умершего парня и мысленно ударил себя за ужасный вопрос. — Вся молодежь знает меня, как знаменитую бывшую, правда не слышал? — Если честно, я в эти инфоповоды особо не вникаю, даже про себя.  Ася громко засмеялась. — Да конечно! Не ври, сейчас все в соцсетях сидят. Даже не пытайся, — сказала Ася, стараясь сдержать смех. — У меня это всё менеджер регулирует, а я обычно на что-то получше время трачу. Прозвучит банально, но с друзьями время провожу, и книги читать люблю. — Ага, — с ухмылкой произнесла девушка, — такое ощущение, что ты меня склеить пытаешься. Никогда не слышала, чтобы рэпер про литературу говорил. Хотя, как девушка, могу с уверенностью сказать, что образованный парень красивéе любого необразованного красавчика. Так что молодец. — Краси́вее. Тут на «и» ударение. Филологию ещё окончил кстати. — Заметно, душнила, — усмехнулась девушка, — кстати, я думала вы, рэперы, такие вещи не любите. Ну, высшее образование, тем более литературу. Я сама на филолога хотела поступать, но побоялась, что на бюджет не попаду. А я сама хотела, без родителей. Поэтому на дизайнера пошла. Это мне легче даётся. — Да не смеши, я много образованных рэперов встречал. Просто об этом не кричат обычно. Сам не знаю почему, даже не спрашивай, — задумался Герман, — слушай, а что сейчас на филологию не поступишь? Я считаю, что образование никогда не поздно получить. Тем более если тебе нравится это направление, почему бы не попробовать? — Кстати да… даже не думала. После бакалавриата на дизайнера сразу в работу погрузилась. Даже не знаю, на заочном можно было бы… — Даже не думай, просто поступай, сентябрь через полгода, ещё успеешь подготовиться. Скажешь, если решишься. У меня конспекты остались. В машине удивительно воцарила непринуждённость. Герман явно был спецом в диалогах, раз так легко смог с ней разговориться. Вся неприязнь к нему со студии уже почти забылась. В её голове оставался лишь один вопрос: Почему он так себя вёл с ребятами? Может он не терпит большие компании? Ася тоже предпочитает диалог полилогу. Но разве настроение может настолько сильно меняться в зависимости от компании? Всё равно всё это было очень странно. — Тут тоже загруженно, видимо из-за снега. Попробую еще свернуть… Так это же! Ну ничего себе! Всё ещё не снесли! — Что не снесли? — Здесь стоит цирк, я в детстве туда ходил. Лет семь назад его закрыли. Я и не думал, что он все ещё тут стоит. — Так ты про цирк! Я сама туда ходила, даже не думала, что его закрыли… так обидно. В машине снова стало тихо. Никто не решался прервать неловкое молчание. Герман крепко держал руль и, словно, думал о чём-то, Ася считала оставшиеся на сон часы. — Не хочешь нарушить закон? — сказал парень. — В смысле? — Поехали посмотрим на цирк в последний раз. Асе вспомнилось озорные подростковые годы. Как она с Максимом ходила по заброшенным местам. После того, как Даша привела её в одно место, младшая останавливаться не собиралась. Почти со следующего дня после того, она начала таскать друга во всякие старые здания. Однажды они даже забрели в катакомбы. Вспоминая весёлые походы и побеги от охранников, внутри Аси снова проснулся детский азарт. — Почему бы и нет. Герман повернул назад. Ехать им предстояло совсем не долго. В пробках они продвинулись всего на несколько десятков метров. Поэтому уже через пару минут они встали около заброшенного цирка.  Осмотрев территорию, Герман нашёл в железном заборе с проволокой небольшую дырку. Если снять куртки, в неё можно было залезть. Это они и сделали. Оставили верхнюю одежду в машине и вернулись к забору в одних кофтах. Адреналин не давал им замёрзнуть. О холоде тогда совсем не было времени думать. Нужно было решать, как незаметно пролезть в само здание. С небольшими проблемами они пролезли через забор и побежали к дверям, попутно пытаясь найти глазами будку охранника. Асе сразу заприметилось разбитое окно с правой стороны здания. Дырка была достаточно большой, чтобы без труда пробраться внутрь. Но как только они подбежали, встали совсем близко, ей стало страшно лезть первой. Она задержалась у прохода на несколько секунд. – Страшно? – спросил Герман. Ася молча кивнула, ещё раз заглядывая внутрь. – Так бы и сказала, сейчас сам полезу, не бойся. Парень, как и обещал, залез первым. Ася продолжала стоять у окна, боясь сделать следующий шаг. Дырка была настолько маленькой, что мысль о проникновении всё снова нагоняла ее на размышления о возможных порезах об стекло. — Давай мне руку, я помогу пролезть, — сказал Герман, протянув свою кисть к девушке. Ася схватила его руку и пролезла. От касания ей стало не по себе. В голову снова стали лезть назойливые мысли о Максиме. Это надоедало. Каждый контакт с мужчиной заканчивался размышлениями о преданности и верности. Может ли она полюбить другого мужчину? Честно ли это? Как только они зашли, перед глазами оказался огромный холл. Они были у самого входа. Справа и слева были две огромные лестницы, ведущие к верхним рядам. От праздничной атмосферы в этом месте не осталось почти ничего. Чёрно-белая плитка под ногами была частично разбита, стены были покрыты граффити. Здание уже явно отжило свой век. Ремонт здесь, скорее всего, не проводили ещё с прошлого века. Оттого, рассматривая интерьер в голову Аси сразу приходили ассоциации из детства или рассказы мамы о молодости в Советском Союзе. Но несмотря на мусор и пыль внутри, почти без света, внутри был свет только от уличных фонарей, в голове всё равно были светлые ассоциации с этим местом. Герману тоже нравилось здесь находиться. Это было видно по его лицу. Он задумчиво переводил взгляд с одного место в другое, стараясь рассмотреть каждую деталь помещения. Ему было заметно приятно проводить время в таких местах.  Парень думал о ежегодных походах в цирк в детстве. Его дедуля работал здесь одним из укротителей. Он был единственным человеком в России, кто умел усмирить даже самых строптивых тигров. Но самое главное, что он был очень искренним и честным. Любил свою жену больше всех в жизни и был готов помочь близким в любую минуту. Он заменил ему сбежавшего отца. Герман всегда восхищался им. Когда его вдруг не стало, он чуть не погиб сам. В свои пятнадцать лет он узнал об этом от расстроенной мамы. Он видел, как она плакала, совсем не сдерживая слёз. Герман знал, что она была разбита. За всё время его взросления это был единственный раз, когда он увидел слёзы матери. От такого зрелища он сам еле сдерживал подступающую влагу на глазах. Тогда он понял, что ему пора взрослеть. Мысли обоих прервал крик охранника. Старый мужчина орал что-то невнятное. Сердце Аси чуть не выскочило, когда она услышала звуки издалека. Она не могла сообразить, что делать. В моменты, просящие быстрого решения она застывала. В голове было столько мыслей, что выбрать одну было просто невозможно. Герман сразу сообразил. Он подбежал к Асе и приказал двигаться к лестнице. Девушка послушалась и помчалась за ним. Обвалившаяся с потолка побелка приятно хрустела под ногами. Где-то позади тоже были похожие звуки. Охранник был рядом. Ася и Герман забежали в зал. Когда-то величественные бархатные декорации были покрыты толстым слоем пыли, напоминая о том, что всё не вечно. Эпоха этого цирка прошла. Он отработал своё время. Герман больше не сможет сходить сюда с мамой, чтобы посмотреть мастерское представление дедушки. Сюда, впрочем, больше не придёт никто. Об этом свидетельствовало отсутствие примерно половины стульев по всей площади зала. Безусловно, смотреть на такое состояние любимого места детства было для него тяжело. Но он был рад, что всё-таки пробрался туда. Поход явно принёс больше положительных эмоций. Он снова почувствовал себя ребёнком. Это сделало его счастливее. Даже сейчас бегая и прячась от охранника он чувствовал себя хорошо. Будто он в самом деле в детстве. Они с друзьями играют в прятки и веселятся во дворе. За себя он не боялся. Бег с препятствиями давался ему легко из-за буйного детства. Герман больше боялся за свою спутницу. Несмотря на то, что она уже показала себя, как авантюрщицу, он всё равно ощущал стыд за то, что потянул её в эти опасные развалины, ведь прежде всего она девушка. Ася явно чувствовала себя менее комфортно. Конечно, она любила сунуть свой нос куда не надо. Заброшенные места цепляли её редкой атмосферой загадки. Но во всех таких вылазках больше всего она не любила бегать от охраны. Многие её знакомые любили играть в догонялки со сторожами, её же, это сильно пугало.   После долгих блужданий они нашли себе место за стульями под какой-то клеёнкой. Они, стараясь не шуршать, спрятались под неё. Ася дышала глубоко, пытаясь усмирить своё беспокойное сердце. Воздух, привычно для панических ситуаций, стал пропадать. Дышать ей удавалось с трудом, но она делала всё возможное, чтобы скрыть это, дабы не раскрывать их тайник. Вдруг послышался знакомый хруст штукатурки под ногами. Охранник был где-то рядом. Он ходил по залу размеренными шагами. По звуку можно было понять, что он страдал от лишнего веса. Скорее всего, он не догнал их раньше именно по этой причине. Тревога Аси всё больше нарастала. Шаги били по голове. Ей оставалось недалеко до панической атаки, казалось, что сердце готово выпрыгнуть в любой момент. Она и раньше встречалась с таким состоянием. Особенно первые полгода после ухода Максима. К счастью, вскоре они начали пропадать. Мужчина продолжал шуршать, передвигаясь по залу, будто издеваясь. Всё ходил из стороны сторону, изредка выкрикивая гневные фразы. По тону его голоса было понятно, что он очень зол. Шаги стали ближе. Звук от треска мусора под подошвой становился громче. Вот, они уже оказались совсем близко. Он точно стоял в радиусе не больше пяти метров. Он резко поднял клеёнку. Ася зажмурилась от страха, надеясь, что она ошиблась с подсчётами. Паническая атака была невероятно близко. Ещё минута такого напряжения и она уже не сможет контролировать своё рваное дыхание. Тогда сердце точно остановится. Раскрыв глаза, девушка обнаружила, что её и Германа всё ещё покрывает клеёнка. Она тяжело выдохнула, осознав, что ошиблась. Напряжённое тело расслабилось, а дышать стало чуть легче, будто опасность миновала. Но в этот же момент резко стало светло. Охранник их нашёл. В глаза светил яркий ручной фонарь. Он неприятно слепил глаза, пока мужчина что-то кричал.