Будьте здоровы

Мне приснился сон. Во сне я видел, как словно оживший из записей исследования Тьмы Чой попадает в ловушку в Лакичармс, заражается и остаётся там, повторяя зацикленные фразы, а Бронза лежал где-то у меня за спиной — без ног. Это был осознанный сон — я был в том моменте. Я помню, как кричал Чою не идти туда, параллельно поддерживая тело Бронзы с бесконечным потоком крови из его отсечённых ног. Но Чой то ли не слышал меня, то ли не хотел меня слышать. Помню, как он остановился в один момент, и я начал приводить ему все доказательства, какие вообще возможны, лишь бы он не двигался дальше по белой лестнице. Но это был уже не Чой. Это был уже сотрудник магазина. Когда я проснулся, сон казался настолько реальным, что создавалось ощущение, будто всё это действительно было вчера. Будто я действительно это пережил. Осознание того, что команды Хенму-1, возможно, больше нет в нашем мире, давило на мою грудь сильнее гири. Лишь пару секунд спустя я понял, что плачу. Да, я помню, в какую апатию меня затянуло в своё время, когда я читал записи исследования Тьмы и Чоя убили тогда, в том же Лакимарките, — но это не шло ни в какое сравнение с чувством, которое я испытывал сейчас. Хотя, если задуматься, мне на грудь действительно что-то давило — да так, что казалось, будто на мне лежат два взрослых мужика. — Виноград? Ты плачешь? — из темноты, совсем-совсем близко, донёсся голос Бронзы. Я смог выдавить из себя только всхлип. И на него, видимо, среагировал второй взрослый мужчина, лежащий на мне. Чой аж подпрыгнул. — Виноград!? Виноградик, Соль ын, что случилось? Плохой сон приснился? Они оба помогли мне сесть на диване в нашей комнате ожидания Хенму-1. Видимо, мы все задремали здесь. Шторы были плотно закрыты — создавалось ощущение ночи. Бронза, кивая носом, молча гладил меня по плечу. А Чой, не затыкаясь, вытирал бесконечно льющиеся слёзы своим платком, который достал из кармана. На нас были накинуты наши же куртки. Хотя «на нас» было слишком грубо сказано: все три куртки сгруппировались на мне, и, когда я поднялся в сидячее положение, куртка Чоя соскользнула с моей груди. Я кивнул. — Да… Ужасный сон. Я взглянул в лица Чоя и Бронзы. Оба были в абсолютном порядке, и Бронза, кажется, наконец проснулся и начал гладить меня по голове. — Я просто вспомнил, как тебе ноги оторвало в Лакимеркете. Я почти почувствовал, как легко сказал это. Наверное, они поняли, что я не договариваю, но лиц их в этой темноте разглядеть не мог. Это была самая отличная отмазка, что пришла мне в голову в тот момент, — и она была наполовину правдой. Я не сильно разбираюсь в психологии. Но после того, как я назвал причину своих переживаний, мне не стало легче. Меня, наоборот, как будто прорвало. Я начал дышать, как в истерике, а слёзы потекли — как из водопроводной трубы. Руками я сжимал чью-то куртку до белых костяшек, стараясь успокоить себя. Сейчас я, вероятно, выглядел просто ужасно — сжимая губы в попытке остановить всхлипы, с вздрагивающими бровями. Но Чой сразу меня обнял. И с небольшой задержкой к нам присоединился Бронза, и мы все завалились обратно в лежачее положение. Я ещё долго вздрагивал от всхлипов. Но что ж поделаешь. Сколько-то минут спустя я успокоился. Сна не было ни в одном глазу. Я старался не вспоминать сон и отвёл мысли в другую сторону. — Дурачок. — А? Заявление Чоя было вообще ни с того ни с сего. Он молчал так долго перед этим, что я даже подумал, будто он снова заснул. — Я слышал, как ты бормотал в основном моё имя. Ты просил куда-то не идти. Я тебе тоже снился? Чой, словно обидевшись, что я его не упомянул, надул губы. Я неосознанно вспомнил, как Чой теряет себя во Тьме и становится консультантом. Во мне снова начала назревать новая истерика. — Ну что ты делаешь, он же только успокоился. Соль ын, всё хорошо. Ты видишь? Мы оба в порядке. Голос Бронзы был тихим. Его губы оказались совсем рядом с моим ухом — я почти чувствовал его дыхание. Я, совсем не задумываясь, двинулся к голосу и обнял Бронзу, зажимая его голову где-то у себя на груди. Я услышал, как он ахнул, но быстро обнял меня в ответ. Чой остался где-то у меня за спиной. Я спешно проглатывал истеричные всхлипы и вздрагивания. Мне уже становилось стыдно за своё поведение. Чой гладил меня по спине некоторое время с невозмутимым молчанием, словно о чём-то раздумывая, — а потом тоже присоединился, обняв меня сзади. На этот раз никто снова не подавал голоса. И где-то через полчаса я вырубился — скорее от усталости, чем от сонливости. Хотя сквозь сон я слышал, как Чой и Бронза что-то обсуждают, перешёптываясь. Но я уже спал и ничего не понял. И после этого они не поднимали эту тему, вероятно, решили, что просто фантазия новичка разыгралась. И слава богу.