Хозяин положения

Лю Цингэ никогда не стучался. Дверь бамбуковой хижины распахнулась от резкого толчка, чуть не слетела с петель вовсе. Бог Войны выглядел так, как и должен выглядеть воин: грязные с дороги одежды и застывшие капли крови на дорогом ханьфу. Шэнь Цинцю даже не поднял взгляд от свитка. Его пальцы, тонкие и бледные, едва заметно дрожали, но он крепче сжал кисть. Очередное, недавнее искажение ци оставило его опустошённым, и каждый вдох давался с трудом. — Ты снова так выглядишь, — вместо приветствия бросил Лю Цингэ. Он подошёл к столу и с глухим стуком поставил на него небольшой флакон. — Это эссенция из логова тех тварей, куда меня отправили чжаньмэн-шисюн и Му Цинфан. Старейшины сказали, она восстанавливает каналы ци. Пей. Шэнь Цинцю медленно поднял глаза, в них плескался яд, накопленный годами. — Лю-шиди так заботлив, — процедил он сквозь зубы, и его голос как шипение змеи. — Притащил мне сомнительное варево из канавы. Неужели так не терпится отправить меня на тот свет? Лю Цингэ нахмурился, его рука легла на рукоять Чэнлуаня. — Перестань нести чушь, Шэнь Цинцю. Я не отравитель. Пей, или я залью это тебе в глотку силой. Шэнь Цинцю почувствовал, как внутри закипает бессильная ярость. Этот "праведник"... Этот высокомерный дикарь искренне верил, что творит доброе дело. Шэнь Цинцю рывком схватил флакон. — Смотри внимательно, шиди, — почти выплюнул он, — чтобы потом не пришлось оправдываться перед Юэ Цинъюанем. Он выпил всё до последней капли. Было горько. На языке остался странный и весьма неприятный привкус и приторный запах чего-то. Шэнь Цинцю отшвырнул пустой флакон в сторону и снова уткнулся в свиток, всем своим видом показывая, что воин должен уйти. Но Лю Цингэ не ушел. Он стоял, скрестив руки на груди, ожидая, хоть какой-то эффект от снадобья. Прошло пять минут. Первым пришел жар. Но не тот целительный поток ци, которым его лечит Му Цинфан, нет. Это был липкий, грязный огонь, который начал расползаться от груди к нижнему дяньтяню. Шэнь Цинцю замер. Он слишком хорошо знал природу подобных веществ. Это было не лекарство. Это был «Весенний шепот» — один из самых грязных демонических афродизиаков. Ему уже однажды приходилась его испытывать, но тогда у целителей оказалось противоядие. Вот только готовилось оно не день и не два, а целый месяц, да и ингредиенты были очень редкими. — Шэнь Цинцю? — донесся как сквозь слой ваты голос Лю Цингэ, — ты побледнел. Эй. Владыка пика Цинцзин попытался встать, но мир перед глазами расплывался. Его веер со стуком упал на пол, раскрывшись. Внутри всё скрутило от постыдного, горячего желания. Так как противоядия наверняка на пике лекарей на данный момент не было, оставался только один способ излечиться от яда. Но Шэнь Цинцю не был бы собой, если бы позволил себе просто упасть и просить. — Уходи... — прохрипел он, цепляясь за край стола,— Убирайся вон, ублюдок... — Что с тобой? — Бог Войны сделал шаг вперед, намереваясь схватить его за запястье. — Твоя ци... она взбесилась. Лю Цингэ коснулся его кожи, и Шэнь Цинцю прошибло током. Вместо того чтобы отпрянуть, он, подчиняясь вспыхнувшему в крови возбуждению, сам перехватил руку Лю Цингэ. Его пальцы впились в предплечье Бога Войны с неожиданной силой. — Ты... — Шэнь Цзю поднял голову, и Лю Цингэ отшатнулся от того, что увидел в его глазах. Там не было боли или ярости. Там была лихорадочная, хищная решимость. — Ты притащил в мой дом эту дрянь, Лю-шиди. Ты... отравил меня. — Я не знал! — Лю Цингэ попытался высвободиться, но Шэнь Цинцю резко притянул его к себе, заставляя его потерять равновесие. — Мне плевать, что ты не знал, — прорычал Шэнь Цинцю и его голос охрип, — но ты не уйдешь отсюда, пока не исправишь то, что натворил своими чертовыми руками. Думаешь, я буду валяться в ногах и умолять тебя помочь? Нет. Ты послужишь мне, Лю Цингэ. Шэнь Цинцю пинком открыл дверь в свою спальню и рывком толкнул Лю Цингэ на кровать. Бог Войны, ошеломленный переменой в своем сопернике, не успел среагировать. Он повалился на постель, а мгновение спустя Шэнь Цинцю оказался сверху, придавливая его коленями. — Шэнь Цинцю, ты не в себе! Прекрати! — прокричал Лю Цингэ и попытался подняться, но Владыка Цинцзин прижал его руки к постели, вливая свою нестабильную, жгучую ци прямо в его меридианы. — Молчать, — приказал Шэнь Цзю и на его губах заиграла змеиная, торжествующая усмешка, — сегодня ты узнаешь, каково это оказаться под бесстыдником Шэнь Цинцю. Раз уж ты так жаждал «помочь», то я позволю тебе это сделать, я сегодня на редкость в хорошем расположении духа. Но не думай, что все так просто. Одежда лорда Цинцзин была в беспорядке, длинные волосы рассыпались по плечам, а взгляд… взгляд был такой, будто он собирался не лечиться, а выпить Лю Цингэ досуха. — Шэнь Цинцю, послушай, ты не в себе, — прохрипел Лю, пытаясь оторваться от рук шисюна. — О, я в полном порядке, — усмехнувшись, Шэнь Цинцю перехватил его запястья и прижал их к подушке. Афродизиак давал ему странную, пугающую силу. — Раз уж ты притащил эту дрянь, ты за неё и ответишь. Шэнь Цзю двигался сам. В этот момент Лю Цингэ являлся лишь инструментом в его руках, и лишь он имел право голоса диктовать свои условия. Его движения были властными, жадными. Не отрывая взгляда от полыхающего лица Бога Войны, он скрепил его руки алой лентой, и принялся бесцеремонно рвать одежду. Он заставит Лю Цингэ почувствовать себя бессильным и униженным. Словно очнувшись от наваждения в лице Шэнь Цинцю, Лю Цингэ сначала попытался сопротивляться, но стоило лорду Цинцзин наклониться и вцепиться укусом в сильную шею, как он быстро потерял связь с реальностью. Вдоволь насладившись телом воина, Шэнь Цинцю протянул руку к низкому столику и взял оттуда масло для волос. Яд истощал каналы ци за два часа, и если не поторопиться он вполне мог умереть. Поэтому не дожидаясь никаких реакций от дикаря с Байчжаня, Шэнь Цинцю быстро скинул с себя одежду и принялся себя растягивать. — Хн. — Ха. Шэнь Цинцю наклонился вперёд, одной рукой поддерживая себя, в другой продолжая себя растягивать. От увиденного зрелища, небольшой румянец на щеках Лю Цингэ начал быстро распространяться по всему телу. Словно обезумев от красоты лорда пика ученых, Бог Войны силой разорвал ленту и вцепился в бедра шисюна. — Ха, что ты по-твоему делаешь, животное? Шэнь Цинцю сдул мешающуюся прядь волос и с гневом в глазах уставился на наглого воина. — Впрочем, не важно. — прошелестел он и чуть приподнялся на коленях. Его кожа казалась почти фарфоровой в полумраке спальни, контрастируя с загорелым телом Бога Войны. Несмотря на всю ситуацию, Лю Цингэ, забыв обо всем, смотрел на него как на ожившее божество. Не испытывая ни капли смущения, он рукой нашел уже давно стоячий член и медленно с грацией, насадился на него. — Ха-а, шисюн. — глухо рыкнул Лю Цингэ и вцепился в Шэнь Цинцю ещё больше, не желая отпускать его. Это было больно и унизительно для Шэнь Цинцю, но как только член и чужая ци оказались внутри него, афродизиак начал находить выход из его тела. Усмехнувшись от услышанного обращения, Шэнь Цинцю начал двигаться, постепенно набирая темп. Толчки были рваными и властными, он не собирался давать Лю Цингэ контроль над ситуацией. Но он не знал, что Лю Цингэ уже давно сдался, и теперь вовсю наслаждался самим Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю выгнулся при очередном сильном толчке, закидывая голову назад, и его длинные волосы мазнули по коленям Лю Цингэ. Жар внутри него наконец-то перестал быть мучительным и смертельным. Но он не мог позволить себе расслабиться, поэтому Шэнь Цинцю задвигался с новой силой, игнорируя то, как кровать жалобно скрипит под их весом. — Что такое, шиди? — выдохнул Шэнь Цзю, издевательски глядя сверху вниз на потемневшие глаза Лю Цингэ. — Твоя хвалёная выдержка вдруг пропала. Ты так дрожишь, шиди. — наклонившись, он лизнул красное ухо. — И под кем? Подлецом Шэнь Цинцю. Лю Цингэ вместо ответа резко подался тазом вверх, встречая очередной толчок Шэнь Цинцю, заставляя его захлебнуться собственным стоном. Он так хотел коснуться Шэнь Цинцю, прижать его к себе покрепче. — Тише, животное, — прошипел Шэнь Цзю, впиваясь ногтями в плечи Лю Цингэ, и оставляя на них глубокие следы. — Я не давал тебе права двигаться. Но Лю Цингэ больше не подчинялся властному голосу. Чистая, мощная энергия лорда Байчжаня начала смешиваться с отравленной ци лорда Цинцзин. Лю Цингэ, чьё лицо было искажено возбуждением, рычал, впиваясь пальцами в бёдра Шэнь Цзю так, что там наверняка остались синяки в форме рук наглого воина. Шэнь Цинцю чувствовал, как близится предел. Афродизиак выгорал. Он ускорился и даже не понял, как кончил. Выгнувшись с громким стоном, он залил живот Лю Цингэ белесыми каплями, на мгновение прижавшись лбом к плечу Лю Цингэ. Бог Войны, закончивший одновременно с Шэнь Цинцю ничего не сказал, лишь прижавшись к нему поближе. — Расскажешь кому-нибудь, и больше никогда не сможешь достать свой меч из ножен.