Кафе "CINEMA"

В небольшом городке стукнуло девять часов утра. Дымчатая пелена облаков заполонила бескрайний простор далёкого голубого неба. Лёгкий утренний туман гулял по тротуарам, заставляя жителей кутаться в свои ветровки и пальто от прохлады. По дорогам редко проезжали машины, оставляя после себя только глухое звучание мотора. Улица, которая ещё только вчера шумела смехом молодежи и энергичной музыкой из радио и магнитофонов, сегодня молчала. Десятки зданий кафе, небольших ресторанов, лавок и магазинов, расположившихся с двух сторон вдоль дороги, потеряли свой привычный тёплый цвет, словно унылая погода успела за ночь без жалости высосать из них всю радость, которую оставило на них вчерашнее вечернее солнце. В некоторые из них заходила всего пара человек, чтобы купить себе стаканчик кофе или булочку на предстоящий день, в некоторых сидели зрелого возраста мужчины, которые уплетали свои заказанные завтраки, чтобы не опоздать на работу, а в некоторых сотрудники заведений без стеснения болтали со своими знакомыми о последних новостях из жизни и телевизора. Несмотря на ранний час, кафе и рестораны здесь продолжали жить, принимать пусть и редких в утреннее время посетителей, готовить им блюда и забирать протянутую плату. Здесь же, среди остальных зданий, притаилось скромное кафе с простым, в отличие от всяких "Шёпотов Шоколада" и "Кулинарных Вдохновений", названием: "CINEMA". Здесь мы и начнём нашу историю. Снаружи кафе было покрашено в лазурный цвет, напоминающий глубины моря. Белый с голубоватым отливом тканевый навес, расположившийся над широкими окнами и под крупной вывеской с названием заведения, в светлые дни прикрывал запылившиеся стекла от лишних солнечных лучей. Проходя через двустворчатую дверь из темного дерева, всех о вашем прибытии в это место тонким звоном оповещал маленький колокольчик над дверью. Заведение выглядело... в целом, не так плохо. Проходя чуть вперёд, посетитель увидел бы и справа, и слева ряды круглых белых пустых столиков, вокруг каждого из которых были расставлены по четыре деревянных темных стула. У холодных стен и широких окон были приставлены уже прямоугольные такого же белого цвета столы, только вместо стульев у каждого стола с двух сторон неподвижно стоял средней мягкости глубокого синего оттенка бархатный диванчик. Тёмный деревянный пол с дымчатыми мягкими волнами на рисунке дерева порой поскрипывал от старости под тяжестью людей крупного телосложения. Приятного морского оттенка крашеные стены с подвешенными старыми пластинками отдавали уютом прошлого, тех самых времен, когда люди ещё слушали музыку с электрофонов. С когда-то белоснежного и уже загрязненного временем потолка свисали лампы с черным конусным абажуром. У противоположной от входа стены расположилась длинная стойка, за которой кассир принимал заказы и складывал заработанные денежки в старый кассовый аппарат. Позади неё разместился огромный холодильник с разными напитками, половину из которых уже успели выбросить в мусорный бак за углом из-за истёкшего срока годности. Вдоль стены растянулся стол со старой кофемашиной, посудой и разными другими кухонными приборами. Несмотря на неплохое расположение заведения, кафе казалось... мёртвым. Всё здесь словно покрылось пылью, застыло во времени, погибло для людей. Ловкие мужские пальцы перевернули страницу календаря, открывая глазам вид на крупную черную надпись "12 июня", а затем подняли с сушилки прозрачный граненый стакан и стали протирать его маленькой серой тряпочкой. Единственной душой в этом забытом богом заведении являлся молодой парень, родители которого были наследниками данного кафе. Сегодня Сынмин (именно так звали этого юношу) выглядел немного неопрятно: короткие чёрные волосы растрепались в разные стороны после сна, а блеклая бирюзовая футболка за ночь успела слегка помяться в шкафу. Благо неровные складки прикрывал фартук цвета тёмного кофе, поэтому небрежности верхней части одежды и не было видно, если, конечно, не присматриваться. В обычно блестящие белыми звездами под светом глаза с азиатским веком и острый нос с лёгкой горбинкой в последние несколько месяцев прочно въелась усталость. Угнетенное состояние также не обошло большие и мягкие губы парня: они значительно заострились и утоньшились, а здоровый розовый оттенок вытеснил пыльный больной цвет. Под глазами прижились темные мешки, а скулы выступили ярче, вытягивая за собой лицо молодого человека. Однако похудевшие пальцы только продолжали вытирать стакан изнутри. Сынмин давно перестал верить в возрождение этого места. Для него оно умерло полгода назад, как и забылось горожанами навсегда. Сначала доход уменьшался с каждым днем, а потом и вовсе исчез. Не надеясь больше на приход посетителей, парень пытался уговорить родителей продать это место, а самому перейти на новую работу. Однако взрослые считали иначе. Они каждый разговор уверяли сына, что в один прекрасный момент посетители вернутся в кафе, будут ценить и уважать его, как это было в прежние времена. Сынмин каждый раз спрашивал, кто им поможет в продвижении заведения, и каждый раз ответ был одним: "Бог". Увидев, что родители никак не хотят сходить со своей позиции, парень перестал пытаться хоть как-то изменить ситуацию к лучшему. Не уходить же с кафе, не бросать родных. Поэтому Сынмин старался подрабатывать в утренние часы везде, где только брали лишние руки. Пока что его пару месяцев назад взяли только в помощники к одному молодому модельеру. И даже это было для парня явно лучше, чем тратить время впустую, просиживая свободные часы в пустом заведении. Однако сегодня того самого модельера не было на студии, поэтому утро началось с работы (если это вообще можно было назвать работой) в кафе, а не с привычного гонения туда-сюда за пошивочными материалами, и это Сынмина не радовало от слова совсем. Очередной день, очередное пустое и мертвое кафе, которое юноша уже успел возненавидеть. Темные брови сурово свелись к переносице, а губы крепко сжались. "Чтоб ты сгорело", — подумал он гневно.