Рисуй меня

Майк отворачивается от окна и потирает лицо. От холодного солнечного света глаза режет, и сонливость накатывает с удвоенным напором. Он тяжело опускает голову на руки и обмякшим телом растекается по парте. Он смотрит на Уилла справа от себя: за последний год тот хорошо подрос и возмужал. Теперь одноклассницы слетаются вокруг него с разными предлогами: то помочь с домашкой, то погулять. Майк вынужден это терпеть, и часто напоминать себе, что именно он — лучший друг Уилла. И никакая девчонка больше не встанет между ними. А вся тревожность из-за Хопера, который поставил турник для занятий во дворе дома. Черт бы его побрал. Уилл читает учебник и выглядит уже не таким сонным, как по пути в школу. Солнце ласкает его профиль, и Майк на секунду лениво залипает на блики на его длинных пальцах. - Майк? – поворачивается Уилл. – Ты чего застыл? Он поднимает глаза, смаргивая пелену. Отвечать не хочется:хочется вернуться домой, скинуть брюки и рубашку, в одних трусах укутаться в одеяло и плюхнуться в прохладную постель, которую он согреет через несколько минут. И уснуть. Дурацкая школа. - Дай списать. Я допоздна читал комиксы, - хрипло говорит Майк и тянет толстую тетрадь со стола Уилла. Тот впивается пальцами в обложку раньше, чем Майк успевает поднять, и они замирают, держась за разные края. – Эм? На лице Уилла мелькает испуг, но тут же маскируется под смущённой улыбкой. - Я плохо сделал домашку. Лучше прочитай задание сам. - Ох, Уилл, ты почти отличник, - усмехается Майк. - Даже если я спишу у тебя неправильно, то все равно получу больше баллов, чем если решу сам.  Майк прикладывает силу и вытягивает тетрадь. Уилл сверлит его взглядом, в котором явно проглядывается паника. - Почему ты такой нервный? Смотришь на меня, будто я, - он понижает голос до кошмарной хрипоты и округляет глаза, - Демогоргон. Уилл молча отворачивается, но продолжает украдкой поглядывать исподлобья. Майк наугад открывает тетрадь около середины, на стыке между неряшливыми отекшими страницами и тонкими нетронутыми, и натыкается на аккуратно вырванный лист, где узнает себя. Он замирает и смотрит на застывшего в напряжении Уилла. Переводит глаза обратно: портрет нарисован впопыхах, синими чернилами, многие линии достаточно жирные, акцентноперекрывающие неудачные штрихи. Майк нежно проводит пальцами по шершавому листку, где он смотрит вдаль и в его волосах заколка Макс: пару недель назад во время Кампании она заставила его убрать челку с лица. - Вау, Уилл! – улыбается он. – Когда ты это успел? Какой классный портрет. - Да уже не помню, - смущенно отвечает он, теребя лист учебника. Майк кладет руку на его горячую сухую ладонь, наклоняясь ближе: - Почему ты застеснялся? Я уже столько твоих рисунков видел, этот ничем не уступает остальным. - Оставь себе, раз нравится, - он вырывает руку и виновато улыбается. - Я хочу повторить материал, хорошо? – говорит Уилл и отворачивает голову к учебнику, потирая покрасневшие уши. Майк жмет плечами, бережно складывает лист пополам и убирает в свой учебник, чтобы не помять лишний раз. Реакция Уилла странная, но Майк решает, что пока у него мало времени думать об этом. Он проверяет, что учитель общается с Дебби Мансон, ботаничкой, которая точно не отстанет от него до звонка, уверено берет ручку и переписывает ответы своим размашистым почерком, не скрываясь. *** Через пару дней Майк связывается с Уиллом по рации и вымаливает его помочь с математикой, потому что, если он не получит допуск к экзаменам, родители его убьют.  Потом он надоедливо воет, что его скоро стошнит от девчачьих разговоров Холли по телефону, которые слышно во всем доме, и Уилл приглашает его к себе в гости. Майк торопливо сгребает вещи в рюкзак, туда же закидывает новый микстейп, который выкупил у одноклассника для Уилла за карманные деньги и угрозы, и наскоро шнурует кеды, крича маме, что он к Байерсам. Уилл его встречает в клетчатых домашних штанах, уютно взъерошенный, с размазанным серым грифелем сбоку ладони. Майк тепло ему улыбается и хлопает по плечу, по-хозяйски протискиваясь в дом.  - Привет! – говорит он, застывая в дверном проходе в напротив Уилла. Они неловко соприкасаются телами в нескольких местах. Уилл, бледнея, вжимается в косяк, а Майк, громко выдыхая, усмехается его растерянности и прижимается еще ближе. Он залипает на торчащие, не уложенные пряди волос и бездумно тянет руку, приглаживая их. Уилл застывает с округлившимися глазами. Майк смотрит на его приоткрытый рот, чувствует на своей коже его сбившееся дыхание, и смех рвется изнутри. - Ты такой нелепый, - усмехается он и проходит дальше, меняя кеды на тапочки. – Джойс дома? – Уилл, держа ладонь на волосах, отрицательно мотает головой. Майк жмет плечами и проходит на лестницу, поднимаясь на второй этаж. – Захвати колы.  Он заходит в комнату, и, скидывая рюкзак на входе, осматривается и подходит к столу. Уилл рисовал. По листу в разных ракурсах разбросаны части лица: губы, глаза, брови, непонятные нежные линии. Майк поднимает руку, чтобы перелистнуть страницу альбома, когда в комнату заходит Уилл. Он спотыкается о рюкзак и еле удерживает в руках две банки колы. Майк забирает одну и, плюхаясь на застеленную кровать, открывает ее с щекотным шипением. Делает большой глоток, и холод растекается по горлу. - Что в дверях застыл? Тащи рюкзак, я взял с собой учебник. Уилл кидает сумку Майку, подходит к столу и начинает убираться: закрывает альбом, убирает его в ящик стола, складывает карандаши и ластик в стаканчик, размазывает пальцем жирное пятно от еды на лаке древесины. Он неуверенно застывает, следя за Майком, который роется в сумке. - Я принес тебе микстейп. Кое-как договорился с Билли. Тут тот трек. Уилл выгибает бровь, улыбается и тянет руку за кассетой. Он смотрит внимательно и пальцами оглаживает подпись маркером «от Майка Уиллу» и смешную рожицу. Оглядывается на свой побитый магнитофон, перемотанный изолентой и наклейками и говорит: - Позже. Сначала разберем материал. Майк куксится, но послушно кидает на кровать учебник и тетрадь. Уилл ложится рядом на живот, обнимая синюю подушку. Майк жмется ближе, соприкасаясь плечами, открывает нужную страницу и нервно тычет пальцем в строки. - Вот с этого момента у меня белый шум в голове!   Спустя примерно полтора часа Майк раздраженно переворачивается на спину, закидывая руки за голову. - Срань господня. Считаю, что после третьего класса нужно отменять математику. Все равно я свою жизнь с этим точно не свяжу. - Что бы ты ввел вместо нее? - Что угодно: физкультуру, литературу... Ну, давай, включай! Уилл будто ждал команды: он с лёгким нетерпением поднимается, открывает крышку магнитофона и хватает кассету двумя руками. Нажимает на кнопки, и мелодия, шурша, разливается по комнате. Он услышал ее пару недель назад по радио, и лишь однажды сказал, что она ему понравилась, даже не запомнив название. Майк, всегда внимательный к своим друзьям, особенно ко всему, что касается Уилла, потратил неделю на поиски исполнителя и записи, и шантажом и деньгами получил ее. Он смотрит на Уилла, который как всегда будто сдерживает улыбку, не давая ей расползтись, и довольно усмехается: сюрприз удался. - Садись скорее, - говорит он, заинтересованно поворачиваясь на живот.  Уилл торопливо опускается на край кровати и складывает руки на коленях. Майк за плечи тянет его ближе к себе, Уилл беззвучно смеется и падает на спину. Теперь они лежат на разных половинах кровати, голова к голове. Тишина становится густой. И Майку будто неловко от того, что их плечи так плотно прижаты. Что воздух стал горячим. Но он отгоняет эти ощущения: это же Уилл. - Это она? – спрашивает шепотом, боясь разрушить невесомость момента. Уилл смотрит ему в глаза, неожиданно оказываясь слишком близко, и кивает. Майк на мгновение застывает, вглядываясь в отблеск солнца в его зрачках, в его длинные ресницы, и, поймав себя на легком головокружении, неловко отворачивает лицо к потолку и прикрывает глаза. - Спасибо, - шепчет он в пустоту. В груди Майка разливается тепло. И ему кажется, что он готов выцыганить еще хоть сто кассет, лишь бы увидеть эту искреннюю тихую радость в Уилле. Прослушивают песню они ровно пять раз подряд, когда Майку надоедает лежать на одном месте без дела. Он резко поднимается, оглядывая комнату. - О, - говорит он, вставая на ноги, - это же то, по чему мы будем писать сочинение на следующей неделе. Ты дочитал? Майк в два шага доходит до стопки книг, и, доставая одну из них, быстро пролистывает. Уилл дергается, хрипло выдыхает, цепко следя за ним, и имея какой-то обреченный вид, на что Майк не обращает внимания, вглядываясь в переливающиеся строки. В конце, прижатый к твердой обложке, лежит портрет Майка на толстом листе. Из горла Майка вырывается булькающий, дурацкий звук, от которого он морщится. Затем он ехидно улыбается, цепляя находку двумя пальцами: - Оу. Эм. Это типа… Еще один мой портрет, Байерс? Уилл, вздрагивая всем телом, краснеет до кончиков ушей и поднимается. - Не думал, что тебя заинтересует Пересмешник, - недовольно жмет губами.  - Он меня и не интересует, скучная книжка, - беспечно говорит Майк. Снова переводит взгляд на портрет: Майк на нем точно такой, какой в жизни. Объемный, живой, немного нелепый, но очень симпатичный, как по его мнению. - Так, ну, когда ты успел нарисовать это? Почему не показал мне? Уилл хмурится и, подходя ближе, грубо выдергивает книгу с рисунком из рук Майка и захлопывает. - Давно. Не помню. - Это… это вышло красиво, Уилл. Я, эм, знаешь, рад, что ты видишь меня таким. - Спасибо, - говорит он. И, немного помолчав, добавляет: - Скоро начнется дождь. Тебе бы поторопиться. - Что? - Скоро начнется дождь, - повторяет Уилл, пристально вглядываясь. – Поторопись, если не хочешь промокнуть. Майк недоуменно смотрит, ожидая, что Уилл прервет молчание. Но оно затягивается. Уилл его прогоняет. - Я не понимаю. - Уже поздно. - Эм… Ок, - бурчит Майк, подходя к кровати и спешно закидывая вещи в рюкзак. В груди у Майка застревает тупой, непонятный ком обиды. – Если это из-за того, что я без спроса подошел к твоим вещам, то прости меня. Просто, ну, ты никогда раньше не возражал, - закидывая рюкзак на плечо он неловко останавливается у изголовья кровати и с надеждой смотрит на Уилла. - Нет, Майк, все в порядке. Я просто хочу дополнительно позаниматься, - врет. На улице звучат первые раскаты грома. На выходе из комнаты Майк хмуро говорит:  - Раньше ты меня никогда не гнал. Уилл не отвечает. *** Сидя в школьной библиотеке, Майк тихо переругивается с Лукасом. Они по очереди чиркают карандашами в листах друг друга и толкаются локтями, отвоевывая территорию стола. Уилл неодобрительно смотрит на них, сидя напротив, иногда шипя «тише вы». Макс улыбается, глядя на них, но от чтения книги не отвлекается, и иногда задает Уиллу вопросы, потому что он уже сделал домашнее задание по истории. Вокруг стоит оживленная тишина, прерываемая шуршанием страниц, скрипом стульев и сдавленной возней. Майк больно получает по ребрам от Лукаса, и взвизгивает. - Идиот! - Майкл! – грозно прилетает от Уилла. Они вроде помирились. Точнее просто не стали обсуждать ту ситуацию и сделали вид, что все нормально. Майк смотрит на него, сводя брови: - Это все Лукас! - Успокойтесь и делайте задание, - хмурится Уилл. - Завтра я тебе не дам списать. Майк побежденно оглядывается на сверкающего зубами Лукаса. - Лучше бы ты так не лыбился, я еще отомщу. - Да-да, только когда мамочка Уилл не будет видеть. Макс хихикает, и Майк, показывая обоим язык, отворачивается. Он снова уставляется на смесь букв и цифр в одной строке, и обречено хлопает себя по лбу. - Макс, - говорит, наклоняясь через стол, - Ма-акс, махнемся местами? - Ни минуты без Байерса? – морщится она. - Ни минуты! – улыбается Майк.  - Уилл, дашь свою тетрадь? Буду подглядывать. Он, не отрывая глаз от книги, кивает. Макс без лишних споров передвигает свои вещи через весь стол, и поднимается. Подходя к своему месту, она нежно проводит рукой по плечам Лукаса, ловя его ласковый взгляд. Майк подавляет рвотный рефлекс и плюхается рядом с Уиллом. - Ну что, когда сможешь мне помочь? – назойливо усмехается он. - Попробуй разобраться сам. Я занят. Майк насуплено уставляется в учебник, пытаясь сосредоточиться, но недовольство и раздражение почти сразу берут над ним верх. Скорее бы сдать эти экзамены и больше никогда не возвращаться к точным наукам. Он пытается прочитать задание. Сквозь тишину он слышит доносящийся смех Макс. Задыхаясь, она тянет тетрадь Уилла к Лукасу, и что-то показывает пальцем. Майк заинтересовано смотрит на них, ожидая, своей очереди посмеяться. Уилл пишет заключение сочинения и не отвлекается на них. Макс ехидно поглядывает на него, пока Лукас прячет глаза в учебнике, скрывая улыбку. Майк нетерпеливо спрашивает: - Что там у вас? Макс, сдерживая смех, говорит: - Байерс тоже без тебя ни минуты. – Она игриво двигает бровями. Уилл наконец откладывает ручку и вопросительно смотрит на нее. – У тебя почти на каждом листе скетчи Майка.  - Это не Майк, - мгновенно вырывается у Уилла, и его голос срывается на высокой ноте. Он прочищает горло. Макс поворачивает тетрадь к ним, и перелистывает пару страниц, сминая пальцами. И правда, на каждом поле нарисовано по одной-две рожицы, соблазнительно напоминающих Майка: длинный нос треугольником и кудрявые волосы.  - Хм, - ухмыляется. – Это и правда я. Но у меня не такой большой нос, Уилл! – вспыхивает, смеясь. - Как Вы меня достали! – неожиданно шипит Уилл, бледнея. Он подскакивает с места, с неприятным скрежетом отодвигая стул. Звук иглами впивается в уши. Он небрежно кидает свои вещи в рюкзак, оставляя тетрадь у Макс. Майк инстинктивно вскидывает руку, хватая его за запястье. Он вырывается. - Стой, Уилл, ты куда? А объяснить мне?.. - Попроси Макс, - грубо отвечает он, застегивая рюкзак, и уходит. Майк одергивает себя за мгновенное желание пойти за Уиллом и выяснить наконец, что с ним происходит. Внутри вскипает горячая буря гнева и обиды из-за непонимания. Друзья не врут, а Уилл сильно недоговаривает. Майк может и хочет приравнять его поведение ко лжи.  Они втроем провожают его недоуменными взглядами. Повисает гнетущая тишина. Майк продолжает рассержено смотреть ему вслед, когда слышит Лукаса: - Что с ним? Это же просто рисунки. И мы, эм, даже не начали подкалывать его, всего пара фраз… - Похоже, - говорит Макс, - я попала в больное место. Только тоже ничего не понимаю. Майк? Он удручено мотает головой, не отводя глаз от навязчивых мордочек на полях. - Он последнее время какой-то странный. – Спустя пару минут его осеняет. - Слушайте, - неловко говорит он, - а он… ну, Уилл, он рисует Вас? Макс и Лукас переглядываются. - Чувак… ну, он рисовал нас пару лет назад. Ну, тот рисунок, где ты в центре и щитом из сердца, - Лукас хмурится. Майк слышит крутящиеся шестеренки в его голове. – И что-то не могу больше вспомнить. Либо, - поспешно добавляет он, внимательно глядя на Майка, - он просто не показывал. - А тебя? – он смотрит на Макс. - Пару раз. Говорил, у меня красивые волосы.  Они снова переглядываются с Лукасом, а сердце Майка начинает биться быстрее.  Они с Уиллом проводят много времени вдвоем, и конечно, Уилл, как художник, запомнил лицо Майка и любит его рисовать. Просто потому что знает его наизусть. Как и он знает лицо Уилла: его родинку над губой, грустный уголок рта во время улыбки. Он знает еле заметную сеточку морщин около глаз, длинные пышные ресницы на левом глазу, и более редкие на правом. Майк при желании тоже мог бы нарисовать Уилла показав то, что не замечают остальные. Но это же ничего не значит?   Следующим утром Уилл уезжает в школу раньше, не дожидаясь Майка и Дастина. Настроение по отношению к нему темнеет еще стремительнее.  Ночь Майк провел практически без сна: сначала думал о реакции Уилла и рисунках, думал о своих поступках. Потом безуспешно несколько раз пробовал связаться с ним по рации, потому что поговорить хотелось до дрожи в руках. А потом он наконец увлекся комиксом, сумев отложить переживания на попозже.  Поэтому утром, услышав из окна фразу Джойс «он уже уехал!», Майк мгновенно вскипает и раздраженно пинает камень на асфальте.  Было бы хотя бы понимание, в чем дело! Но нет, Уилл принял решение избегать его. Майк чувствует свои горящие от злости щеки и, садясь на велосипед, сразу ускоряется. - Чувак, - кричит сзади Дастин, крутя педали. – Ты куда разогнался? Майк громко рычит и спустя пару метров сбавляет ход, чувствуя холодный осенний воздух на лице.  - Слушай, чувак, странный вопрос, - спрашивает Майк, когда Дастин догоняет его, - Эм, Уилл типа тебя когда-нибудь рисовал? - Конечно! – улыбается Дастин. Сердце Майка пропускает удар. – На общей картине нашей партии, и два года назад на мой день рождения он подарил мне портрет. Я его несколько месяцев уговаривал… Майк почти сразу перестает слушать, погружаясь в свои мысли. Его лицо мрачнеет. Дастин ради своего портрета потратил несколько месяцев на уговоры, что Майк прекрасно помнит; Лукаса он не рисовал ни разу; а свои портреты он находит у Уилла в самых разных укромных и не очень местах. Они подъезжают к школе в тягучем молчании. Майк нетерпеливым взглядом сразу начинает отыскивать Уилла. Находит его околачивающимся около своего шкафчика. Он нервно теребит рукава свитера, его лицо осунулось за ночь, под глазами синяки. Майк молча открывает шкафчик, закидывая стиранную спортивную форму, и забирая учебники на следующие два урока. - Привет, - оживляется он при виде Майка. Он кивает в ответ. – Я хотел извиняться, - Уилл тупит глаза в пол, - за вчерашнее. Просто, понимаешь, экзамены, и я немного волнуюсь из-за всего последнее время, - сбивчиво тараторит он, - и вот. – Он поднимает глаза на Майка, красные, сухие. – Мир? Майк понимает, что Уилл врет. Гнев снова начинает его захлестывать, он сжимает губы, сдерживая злые слова. В глазах пляшут искры, и он чувствует, как его щеки горят. - Уилл… - Майк замолкает. Нельзя его отпугивать, это же его Уилл. С ним всегда стоит быть мягким. Возможно, проблема в Майке, раз ему боится открыться его лучший друг? Он вздыхает. – Не бери в голову, - устало улыбается. – Просто знай, чувак, - Майк закидывает руку ему на плечо, и, захлопывая шкафчик, тянет в сторону класса, - ты можешь рассказать мне что угодно. Ты же Уилл Байерс: ты никогда не получишь настоящего осуждения от Майка Уиллера. Уилл улыбается. - Конечно. Ты же мой лучший друг. Майк неуверенно кивает, решив отложить серьезный разговор на попозже. Но во время обеда Майк получает смятой бумажкой по лицу от смеющегося Дастина, когда Уилл неожиданно для всех достает свой альбом и, привлекая внимание, громко говорит: - Лукас, можно я тебя нарисую? Брови Лукаса в удивлении дергаются вверх, он пристально смотрит на Уилла, пытаясь понять в чем подвох. Но Уилл напускает на себя выражение пустоты и пытается смотреть в ответ открыто, по-доброму. Будто все в порядке, будто так случается часто. - Ну да, чувак, рисуй, - неуверенно говорит Лукас, переглядываясь с Макс. Уилл словно не замечает всеобщего затянувшегося молчания, и устраивается на стуле удобнее. Он изучает лицо Лукаса, перенося хаотичными линиями его на бумагу. Майк также недоуменно следит за ним, в голове сверлит какая-то мысль, которую он не может уловить. Майк видит, что что-то не так, но не может понять, что и почему. Он переглядывается со всеми ребятами по очереди, и убеждается, что все испытывают те же эмоции, что и он. Остаток обеда протекает вяло, разговор не клеится, и за пару минут до момента, когда пора выдвигаться в сторону класса, Уилл, потратив на рисунок около пятнадцати минут, презентует всем свой портрет. - У меня правда настолько огромный рот? – удивляется Лукас. - Классно вышло, чувак, - сухо говорит Майк, мельком взглянув на листок. Вышло намного хуже, чем любой из моих портретов, - думает Майк. Но не говорит.  Только убеждается в том, что Уилл потратил на Лукаса минимум усилий, когда на Майка, он уверен, тратил не один вечер. Тот портрет, который остался у Уилла… Он был слишком детализированным, слишком красивым, слишком интимным, чтобы быть нарисованным за пару часов. Майк смотрит на Уилла, пытаясь найти ответы на свои мысли, но видит его напускную уверенность и слабую улыбку, трогающую исключительно губы. Он неаккуратно отрывает край листа из тетради и пишет записку: «попроси его нарисовать себя. Скажи, что хочешь поставить в рамку, или придумай что-то еще». Он незаметно сует записку в руки Макс.  И идет на урок, до крови кусая сухие губы. После урока учитель ненадолго его задерживает, давая рекомендацию. Майк подходит к шкафчику и, увидев рядом с ним Уилла и Макс, ощущает легкую нервозность. Он замедляет шаг, наблюдая за ними: Уилл прижимает к себе большой учебник, который не успел положить на полку, его плечи приподняты, он явно в напряжении, напуган. Майк обрубает в себе желание скорее подойти ближе и защитить его от Макс, которая кладет ему руку на плечо, немного надавливая, поднося лицо ближе. Уилл словно старается отстраниться от нее: его голова, шея и спина вытянулись струной, пока Макс продолжает наступать. В какой-то момент Уилл легко дергается, рука Макс соскальзывает, и Майк в несколько шагов молниеносно приближается к ним. Он вопросительно смотрит на обоих по очереди, когда Макс непринужденно произносит: - Мне так понравился портрет Лукаса, что я решила попросить у Уилла свой, - она переводит улыбающиеся глаза с Уилла на Майка. – А он отказывается, представляешь! - У меня и правда сейчас очень много домашней работы, Макс. Нам всем в этом году нужно заканчивать школу и сдавать экзамены.  - То есть рисовать Майка на полях тетради – у тебя время есть. А чтобы сделать портрет своей подруги – так у тебя экзамены? Майк чувствует жгучее раздражение на них обоих. На Макс – что она так давит на Уилла, хоть и по просьбе самого Майка. На Уилла – за его ложь. Он никогда не был усердным отличником-ботаном, чтобы сейчас отказывать Макс по этой причине. После ее слов Уилл поникает, его плечи опускаются, он быстро смотрит на Майка и, обретая уверенность, говорит: - Знаешь, да, я бы с удовольствием тебя нарисовал, - он натужно улыбается. – Придешь сегодня ко мне в гости? - Ага, - удовлетворенно хмыкает она, переводя блестящие загадочные глаза на Майка, - пойду найду Лукаса, предупрежу, - и, пихнув Майка напоследок, уходит. Майк чувствует гнетущее молчание, повисшее между ними. Он не знает, что сказать Уиллу. Он ощущает гнев внутри себя, желание хорошенько встряхнуть Уилла, крикнуть ему в лицо, что он видит его ложь насквозь. Но он отворачивается к своему шкафчику, складывая учебники. Он не выдерживает. Резко оборачивается. - Ты и правда будешь ее рисовать? У себя дома? Уилл дергается, больно ударившись плечом о шкафчик. Он потирает ушиб рукой, когда смотрит на Майка.  - Да. Что в этом такого? Я рисую всех своих друзей. Это нормально. Майк натужно выдыхает, сжимая холодную железную ручку дверцы. Он кусает изнутри щеку, чтобы не сболтнуть лишнего. - Я домой, - буркает он, хлопая дверкой. Весь вечер Майк не может найти себе места. Он ходит из угла в угол, думая, чем там Уилл может заниматься с Макс наедине. Они не общаются вне компании, они не имеют бешеного взаимопонимания, Макс достаточно прямолинейна и грубовата для Уилла, которого Майк может сравнить с нежным цветком. Несколько раз он порывисто берет в руки рацию, со жгучим желанием связаться с ними, услышать спокойный голос Уилла, но каждый раз небрежно откидывает ее на кровать. Он идет помочь матери на кухне: раскладывает вилки, ложки и ножи, сложил полотенца, с педантичностью расставляет на одной линии тостер, хлебницу и два апельсина. Он открывает учебник по биологии, но это быстро наскучивает. Когда он слышит первых сверчков с открытого окна, то дает слабину, и думает, что уже можно связаться с Уиллом. Майк сжимает рацию во вспотевших ладонях, ногтями шкрябая по пластику. Он не знает, что он будет говорить, но не может больше терпеть. Он нажимает кнопку. Сквозь громкое шипение рации он слышит Уилла. - Уилл? Уилл, ты тут? - Да, Майк, я тут. - Ну что, как все прошло? - Нормально. Почему ты спрашиваешь? Майк спотыкается в своих мыслях. - Просто Вы с Макс не так близки. Подумал, вдруг Вам было неловко. - Все прошло нормально. Не беспокойся. - А почему… твой голос так напряжен? - Все нормально, Майк. Я устал и хочу спать. Майк снова ощущает поднимающийся гнев. - Уилл, друзья не врут! Уилл замолкает, но Майк слышит шуршание – он на связи. - Уилл, поговори со мной. Пожалуйста, - добавляет шепотом. После недолго молчания Майк слышит ответ: - Я не могу, Майк. Прости меня, не могу. - Я никогда не сделаю тебе плохо. Почему ты не можешь мне довериться? Мы отдалились друг от друга, и мне без тебя плохо. Я скучаю по нам, Уилл. Уилл молчит. Майк молчит сильнее. И наконец: - Спокойной ночи, Майк. И связь обрывается. Майк снова плохо спит – всю ночь он просыпается бодрым, готовым уже пойти в школу. Поэтому, когда он вылавливает Макс, он чувствует, что близок к нервному срыву. - Рассказывай, - выпаливает он. Макс ехидно улыбается, ее глаза блестят, щеки красные. - Что ты хочешь услышать? - Что тебе удалось выяснить? – помолчав, Майк добавляет. – Руби типа с плеча. Что с Уиллом? Макс улыбается глазами и закусывает губу. - Слушай, - она понижает голос. Майк смотрит на нее и понимает, что она подбирает слова. Макс, которая всегда говорит то, что первым делом пришло к языку! – Рисунок, разумеется, вышел отличным, да. Это же Уилл. Но случился момент… В самом начале, - она смотрит на Майка. За улыбкой прячется напряжение. – Он выронил листы из папки, и там была типа ту-уча твоих портретов. Майк чувствует, как напрягается его живот. Он выжидающе смотрит на замолчавшую Макс, понимая, что если она не продолжит свою мысль, он взорвется. - И что дальше? - Ну, я, разумеется, спросила. Он сказал, у него на каждого из нас есть такая папка. Но не показал ни одной. И я подумала… В общем, мама рассказывала мне, что существуют парни, которые настолько сильно дружат, что… - она краснеет, подбирает слова, - что они, в общем… ну, становятся, - она переходит на шепот, поднося лицо ближе, - как пара. Макс неуверенно щурится, ожидая реакции Майка. - Я знаю, у тебя такое в голове не укладывается, и я бы не хотела, чтобы ты разносил какие-то сплетни о Уилле. Просто я… слышала всякое. И я просто знаю, что ты не обидишь Уилла. Но если обидишь, я тебя убью. И Майк понимает, о чем она. Он тоже слышал о такой дружбе. Он догадывался, что Уилл хотел так дружить с кем-то… Осознание начало приходить к Майку после тех его жестоких необдуманных слов «я не виноват, что тебе не нравятся девчонки». Иногда мысль должна быть озвучена, чтобы оказаться понятой. И Уилл… такой Уилл не вызывает у него отвращения. И у Макс вроде бы тоже.  Майк неуверенно кивает ей и говорит: - Не рассказывай остальным, пожалуйста. Майк выведет его на чистую воду. Теперь, когда он наконец начал догадываться, в чем проблема Уилла, он понимает, почему он мог бояться признаться Майку. Тем более, что он видимо влюблен в него, в Майка, он всегда старается прикоснуться к Майку, всегда смотрит на него, всегда принимает его сторону во время споров. Рисует его портреты и хранит их. Это льстит. Майк вспоминает свои эмоции рядом с Уиллом и ужасается. Этот трепет, который он испытывал с Эл, недавно он испытал и рядом с Уиллом. То напряжение в животе, легкое головокружение, желание прикоснуться и оказаться ближе… Это то, что он должен испытывать к девчонкам.  На Уилла, разумеется, повлияли Изнанка и токсичный отец. А Майк просто проводил с ним достаточно много времени, и успел… заразиться? Майк ему поможет. И себе. Они снова станут лучшими друзьями.   Майк честно пытается сформулировать мысли, пытается отложить разговор. Но когда из обкусанной губы течет горячая струйка крови и не хочет останавливаться, Майк понимает, что не может ждать. Он хватает полупустой рюкзак и выезжает к Уиллу. На улицу уже опустились прохладные сумерки, когда Майк стучит в дверь. Открывает как всегда взвинченная Джойс, приглашая войти. Она кричит Уиллу, что к нему гости, но ответа не следует. Майк поднимается по лестнице, стучит в дверь, но Уилл не отвечает. Когда Майк заглядывает в щель и проходит внутрь, он видит Уилла сидящим в наушниках,сгорбленным за столом. Он глубоко вздыхает, закрывает плотно дверь, и медленно подходит к нему. Сердце стучит быстрее, когда он видит, что Уилл в очередной раз рисует его портрет. Он касается его плеча вспотевшей ладошкой, Уилл вздрагивает всем телом, быстро разворачивается и, видя Майка, инстинктивно прикрывает рисунок рукой. Потом понимает, что Майк уже все видел и густо краснеет вместе с кончиками ушей. Майк дергает наушники с его головы. - Привет. - Привет, - растерянно говорит Уилл, оглядываясь на дверь. – Что ты тут делаешь? - Я пришел к тебе поговорить. Уилл, по жизни эмпат, без лишних вопросов кивает, закрывая альбом, выключает музыку, и вместе со стулом разворачивается к Майку, который уже сидит на краю кровати, нервно сжимая кулаки. - Что случилось? Если честно, ты меня пугаешь. Майк несколько раз глубоко вдыхает, чтобы начать, но каждый раз выдыхает, тупя глаза в пол. Он не знает, как можно начать этот разговор. Наконец, не оставляя времени себе на раздумья, он сглатывает ком в горле и, чувствуя горящее лицо, говорит: - Я знаю, что ты хочешь больше, чем дружить со мной. Глаза сразу режет, он зажмуривается, крепко сжимая в кулаках штанины от джинс. Уилл молчит. - Я слышал о таком. И я не осуждаю тебя, - Майк встает, делая пару шагов по комнате, - хоть и это и ненормально. Просто… Уилл, - они встречаются болезненными взглядами, - давай вместе справимся с этим. - Майк, я, - его голос дрожит, - честно, не понимаю, о чем ты. Если ты о рисунках, то да, это могло выглядеть странно, но это просто потому что у тебя четкие черты лица, и я готовлюсь ко вступительным экзаменам. - Уилл – шипя вскрикивает Майк. – Друзья не врут! Уилл безумно смотрит на Майка, его глаза блестят, рот приоткрыт из-за дыхания, глаза мечутся в поисках ответа. Он резко встает со стула, всплескивая руками. - Я не вру тебе! То, о чем ты говоришь, противоестественно и совершенная ложь. - То, что ты говоришь мне – совершенная ложь. Почему ты не можешь быть со мной честен? – Майк порывисто делает шаг ближе к Уиллу, желая схватить его, сжать в своих руках и хорошенько встряхнуть. - Я честен с тобой, - тихо добавляет Уилл, глядя в пол. И Майк делает самую глупую вещь на свете. Он поддается захлестывающему его гневу, делает еще шаг вперед, цепко хватает Уилла за плечи, притягивая к себе, что он врезается в грудь Майка, и, зажмурив глаза, касается его рта. Уилл издает нелепый звук горлом, когда Майк прикусывает его нижнюю губу и проникает языком внутрь. Он целует мокро, грязно, со всей накопившейся из-за лжи злости, чтобы доказать Уиллу: я знаю, что ты любишь меня, признайся наконец в этом! Он сжимает плечи Уилла, подаваясь ближе, вжимая его в себя, горячо сминая его губы, сталкиваясь с его языком, ощущая дрожь в теле и жгучее желание никогда не останавливаться. Майк поднимает одну руку, чтобы коснуться его волос, прижимая голову ближе, управляя поцелуем, когда осознает, что стоит остановиться. Он резко отталкивается от Уилла, делая порывистый шаг назад, и с совершенно пустой головой уставляется в широко раскрытые напуганные глаза. Они глубоко дышат, Майк оглаживает взглядом его распухшие блестящие губы, красные щеки, обескураженные глаза. Уилл сжимает себя руками. - Я же говорил, - хрипло говорит Майк, - что я тебе нравлюсь. Уилл молчит, обнимая себе еще крепче, словно загнанный зверек, кролик. Он прячет лицо за густой челкой и на какое-то время повисает тяжелая тягучая тишина. Майк уверен, что тихие звуки треска ему не мерещатся. Это ломаются их отношения. Рушится дружба. - Ты, - сухо говорит Уилл, поднимая красные глаза, - ты самый отвратительный, мерзкий человек на свете. То, что ты сделал, - он избегает слова «поцелуй», - противоестественно и за это нужно сажать. Уходи из моей комнаты. Я не хочу тебя видеть. Никогда. Это «никогда» отдается эхом в голове.  Майк чувствует, как он разрушается изнутри. Каждое слово Уилла хлесткой пощечиной отдается в его разуме. Он совершил что-то ненормальное. Он хотел доказать Уиллу, что тот в него влюблен, и что это плохо, а доказал лишь себе, что болезнь въелась в его органы. А с Уиллом как раз видимо все в порядке. Эти чувства надумал Майк, потому что он сам… Потому что во время поцелуя Майк ощущал легких щекотных бабочек внизу живота.    Майк ушел. Уилл избавил его от себя. Уилл пропал.  Первые два дня Майк думал, что он легко сможет пережить их разрыв. Он ходил в школу, слишком много общался с одноклассниками, особенно с новой соседкой по парте Дороти, с которой Уилл поменялся, чтобы сидеть подальше. Майк продолжил ходить на совместные обеды, игнорируя вопросы ребят, что за кошка между ними пробежала, что Уилл перестал с ними кушать. Майк нашел, у кого можно списывать математику. И проживал почти обычные школьные будни. В конце второго дня он поймал себя на бесполезно лежащей рации в руке перед сном. Появилось первое зудящее желание позвонить Уиллу. Он не мог уснуть, думая об их дружбе, прокручивая в голове последний разговор и… поцелуй. На третий день в школе он начал искать его взглядом. Уилл прятаться умел хорошо, прав был Джонатан. Потому что Майк так и не увидел его. Вся кожа с губ была съедена. На четвертый день Майк не выдержал и попробовал связаться с ним по рации после школы, ломая пальцы. Она была отключена. Он ловил беспокойные взгляды Макс, единственной, кто не лез с расспросами, но не хотел делиться мыслями. Он не знал какими. На пятый день, который выпал на выходной, он решил не выходить из дома. Все эти дни червячком лезла мысль, которую Майк старался игнорировать, о том, что ему понравилось. Он смотрел телевизор, но не видел фильма, потому что мысли петлей кружили в голове: рисунки, злость, разговор, реакция Уилла, поцелуй, реакция Майка, опустошение без Уилла в его жизни. Он открывал комиксы, но все повторялось.  Ему не хватало Уилла. Вспоминая их последнюю встречу, Майк пытался искать намеки, невербальные доказательства лжи Уилла, прокручивая его слова и взгляды. Он достал свой портрет из учебника, который не так давно ему подарил Уилл. Разглаживая пальцами острый сгиб, он любуется штрихами. Солнечное сплетение сжимается, Майк ощущает, что он не может без Уилла. Он соскучился. Лежа на кровати в полной темноте, разрушаемой светом из окна, Майк, ломая пальцы, в очередной раз берет в руки рацию. Он настраивает канал связи с Уиллом, ощущая дрожащее сердце, отдающее ударами в горле, и надеется, что он сможет услышать его голос. Майку жизненно необходимо! Он покрывается холодным потом, снова кусая обветренные больные губы, и нажимает на кнопку. Он слышит шипение. Уилл! - Уилл! Уилл? Ты слышишь меня? Голова идет кругом, Майк словно задыхается. Тишина. - Уилл? Уилл, пожалуйста. - Я тут, - тихо раздается сквозь шипение. - Уилл! Ты… как? – Майк ощущает горящие щеки из-за своего тупого вопроса. – Я хотел сказать… Уилл, я соскучился. Мы можем встретиться? – Майк волнуется, его окутывает холодный озноб, он весь дрожит. Он кутается в одеяло, которое совсем не помогает. – Я хочу тебя увидеть.Прости меня. - Хорошо, Майк. Я тоже хочу тебя увидеть.  Майк чувствует, что он хочет плакать от облегчения. Уилл, его Уилл тоже хочет его увидеть! Майк готов на что угодно ради него. - Хочешь, я приеду сейчас? - Что? - Да, Уилл, хочешь, я сейчас приеду? Я так… - он не договаривает, смущаясь. – Открой окно. Буду через десять минут. Конец связи.  Майк, чтобы не передумать или не услышать отказ Уилла, быстро отключает рацию. Порывисто вскакивает с кровати, снимает футболку, вытирая ею влажные подмышки, и надевает старые спортивные штаны, кофту с капюшоном и джинсовку. Нюхает вчерашние носки, и, отбросив их в сторону, натягивает новые.  Совсем скоро он увидит его. Майк ощущает горящее лицо, ощущает морозность ночного воздуха, когда садится на велосипед, сжимая во влажных руках руль. Майк быстро крутит педали, задыхаясь, почти не смотрит на дорогу. Быстрее, ему надо быстрее добраться до дома Байерсов. Он быстро проезжает темный участок, где много лет назад Уилл пропал, и, сглатывая липкий страх не то от воспоминаний, не то от ожидания, еще сильнее наседает на педали. Наконец он видит приближающийся поворот сразу за которым находится нужный дом. Майк смотрит на еле заметный желтый свет от ночника в окне, когда неаккуратно бросает велосипед на лужайке. Он вытирает руки о кофту и хватается за холодную шершавую балку. Уилл сразу его слышит и выглядывает из окна. Он тянет горячую руку, Майк за нее хватается, и нелепо заваливается в комнату. Уилл захлопывает окно, и Майк слышит свое абсурдно стучащее сердце посреди незыблемой тишины. Уилл стоит у окна в коротких красных шортах для сна. Он напряжен, но старается просто смотреть на Майка. - Привет, - сухо говорит он. - Привет, - Майк вздыхает, прогоняя смущение, - вот, - он тянет из кармана джинсовки сложенный пополам рисунок. – Я носил его с собой. Сегодня снова посмотрел и понял, что сильно соскучился по тебе. Давай больше не будем ругаться. Прости меня. Я не должен был так поступать с тобой. Я очень сильно разозлился, и поступил как последний придурок. Уилл раскрывает листок, легко улыбаясь. - Мне тоже было тяжело не общаться с тобой. - Уилл, мы… мы можем поговорить искренне? - Уилл, опуская глаза в пол, кивает. – Я все понял… Про рисунки, про твои отношения с девчонками, про все. И я не осуждаю тебя. Не боюсь. Только не ври мне, ладно? – Уилл хранит молчание, сжимаясь все больше. – И я не могу без тебя. Любого. Ты мой лучший друг, Уилл, - Майк делает шаг вперед. Он берет Уилла аккуратно за подбородок, легко, всего двумя пальцами, приподнимая. Глаза Уилла блестят, когда они смотрят друг на друга. Страх внутри Майка наконец отступает. Остается легкое волнение и спокойное желание смотреть в эти зеленые глаза вечно. – Ты скрывал, что я тебе нравлюсь, я не понимал своих чувств. Я не знаю, что будет между нами дальше, но я не хочу лишаться тебя. Майк опускает руку, ожидая ответа. - И что ты чувствуешь сейчас? – голос Уилла сухой, срывается. Майк жмет плечами. - Я не уверен. Эта неделя была адской однозначно. И я бы никогда не подумал, что мне могут нравиться не девчонки, но… - голос Майка срывается, - но тот поцелуй… я не должен был этого делать, но знаешь, - он сглатывает, - мне понравилось. И это самое страшное. Я не знаю, как с этим справиться. Уилл мотает головой. - Этот поцелуй все испортил. Он разрушил нашу дружбу. Майк чувствует напряжение в животе, делает маленький, еле заметный шаг вперед. Уилл еле заметно сжимается, не поднимая глаз. - А что если… Что если это не разрушило нашу дружбу, а просто, - он ломается, - просто открывает новые возможности? - Майк, - голос Уилла дрожит, - для тебя это эксперимент… Но для меня это… - Уилл, я не сделаю тебе больно. Пойми это, пожалуйста. Я знаю свои эмоции. Я не хочу без тебя. Я хочу тебя. Понимаешь? Уилл молчит, громко судорожно дыша. - Я не верю, что это происходит, - сдается он, говоря на грани шепота. Майк делает последний шаг, прижимаясь бедром, снова поднимает пальцами подбородок Уилла. – Я мечтал об этом моменте. И теперь он сбывается, и… я, ну, не могу поверить. Майк улыбается. Перемещает руку на щеку, большим пальцем очерчивая скулу. Уилл прикрывает глаза, ведя головой за движением пальца. Майк возбужденно следит за трепещущими ресницами, за красными пятнами на щеках. Он поднимает вторую руку, пальцами зарываясь в волосы. Он почесывает кожу кончиками пальцев. - Не верю, - шепотом повторяет Уилл. Майк следит за его языком, проводящим по губам. Он оставляет волосы в покое, оглаживая пальцами его мягкие губы. - Можно? – шепчет. Уилл кивает. Майк касается его рта. Все мысли уходят. Он чувствует мягкость, сминая губы. Он чувствует горячий влажный язык в своем рту. Он чувствует зреющее возбуждение в животе. Горячую кожу под своими руками. Мешающие футболки между торсами. Возбуждение, мурашками спускающееся с шеи, которую сжимают пальцы Уилла, идущее через лопатки, ниже, электричеством отдающее в пояснице. Свой бугор в мягких штанах, которым он трется о чужое бедро. Чужое горячее возбуждение, сталкивающееся с его. Майк растворяется в этих ощущениях, ощущая горящие облезлые губы, до боли сминаемые в поцелуе. - Нам надо остановиться, - шепчет Уилл. Майк хочет сказать «ага», но из горла вырывается тихий стон, из-за которого он только крепче вжимается в Уилла. Уилл хватает этот звук ртом, вдыхает его, выцеловывает с мокрых губ, отчаянно сжимая волосы Майка в руках. Майк ускоряется, он быстрее трется о бедро Уилла, целуя все глубже, все сильнее, в штанах горит. Он чувствует, как ему не хватает воздуха и устойчивости, он гладит Уилла, сжимает его кожу, оглаживает его бицепсы. Темп становится невыносимым, возбуждение электрическим, когда дуга удовольствия наконец проходит сквозь все тело, он протяжно стонет в рот Уилла, вжимая его в себя, и Уилл открывает рот и еле заметно дергается, кончая. Майк ощущает неприятную липкость в трусах. И пустоту в голове. Он отпускает Уилла, делая небольшой шаг назад. По серой ткани штанов расплывается пятно. Он усмехается. Сердце стучит в ушах, успокаиваясь. Уилл робко поднимает глаза. - Надо это убрать в стирку. Майк прикусывает пульсирующую губу.  - Уже поздно. Я останусь? Уилл Кивает. - Я дам тебе шорты. Они по очереди крадутся в ванну и обратно. Когда Уилл возвращается в комнату, Майк, принявший решение за них обоих, избавляя от неловкого разговора, уже лежит на половине кровати под одеялом. Свет выключен. - Надеюсь, ты не против? - Нет, - говорит Уилл, скидывая тапочки, и забираясь под одеяло. Он ложится на спину и громко выдыхает. - Ты как? – спрашивает Майк, пытаясь вместить в свой вопрос все. - Нормально. А ты? - Тоже. Они замолкают. Майк ощущает нависшее молчание, которое он не знает, как прерывать. Уилл громко прочищает горло и поворачивается на бок, случайно задевая Майка ногой. И оставляет ее. Майк видит еле заметные блики на его глазах, когда ощущает сухую руку на своем плече. Сердце делает кувырок. Он поворачивается вбок тоже, рука Уилла соскальзывает, но Майк, хватая его за запястье, возвращает руку обратно.  - Я правда скучал по тебе.  - Я тоже, Майк, - шепчет. - Я не знаю, что это, но не хочу, чтобы это прекращалось. Я хочу целовать тебя каждый день. Много раз в день. Трогать тебя. И то, что было потом… Это я тоже хочу. С тобой, Уилл.  - Что, если завтра ты проснешься и поймешь, что это ошибка? Или через неделю?​ Майк долго молчит, честно обдумывая вопрос. Он рисует нежные узоры на запястье Уилла, ощущая его гулкий пульс. - Ты думаешь, я не задавал себе этот вопрос всю неделю? Я уже проснулся. Много раз. И каждый раз это было не ошибкой. Это было... правдой. Тем, что я хочу в своей жизни. И сегодня я только убедился в этом. - Какая правда, Майк? Что ты хочешь от меня? - Я хочу тебя. Ты всегда в моих мыслях на первом месте. Раньше это просто переживания и воспоминания о тебе. Но теперь это мысли о твоих ресницах, губах, руках. Я больше не хочу представлять свою жизнь без тебя. Майк подтягивает к себе руку Уилла, целуя своими сухими губами его костяшки. - Я всегда буду рядом, Майк. Только если ты не оттолкнешь меня сам. - Я не оттолкну. И ты можешь рисовать меня сколько хочешь. Только делись этим со мной. Они больше не говорили. Рука Уилла так и осталась в руке Майка, их пальцы медленно, неумело сплелись в темноте. За окном шумели сверчки, а в комнате повисла тишина, в которой больше не было трещин. Была только усталость и новое, хрупкое знание, поселившееся между ними. Майк закрывает глаза, чувствуя под губами биение пульса на тёплой коже Уилла. Это не конец. Это начало чего-то нового и очень страшного. Но они пройдут через это вместе.