Insatiable

Сэм уткнулся лицом в матрас и выгнул спину, приподняв задницу. Напряжение убивало его. Двадцать минут назад Габриэль велел ему завязать глаза и раздеться, а сам просто... не появился. Сэм фыркнул и заерзал на кровати. – Вот же придурок, – проворчал он. Рядом с ним раздался тихий смешок, и его уха коснулось чье-то дыхание. – О, Сэмми, – низким и мягким голосом произнес Габриэль. Что-то тонкое и кожаное скользнуло по его бедрам, а по коже побежали мурашки. – Я ещё даже не начал тебя дразнить. Сэм вздрогнул, его горло сжалось, когда он с трудом сглотнул. – Может, стоит начать. То, что у тебя есть вечность, ещё не значит... – треск. Он вскрикнул, поджав пальцы на ногах, когда две тонкие полоски кожи с силой опустились на его ягодицы. Он тут же почувствовал, как на коже проступают рубцы, она горит, а боль не проходит. – Сегодня ты немного своенравный, да? – спросил Габриэль откуда-то слева от Сэма. Он не ответил, только пошевелился на кровати. Еще одна трещина пересекла первый ряд рубцов. На этот раз он ахнул, но стон оборвался, не успев вырваться наружу. – Я задал тебе вопрос. – Может быть, – треск. На этот раз стон всё же вырвался, и он вцепился кулаками в простыни. – Чёрт, – вырвалось у него вместе с вздохом. Треск-треск. Сэм прикусил губу, чтобы сдержать пронзительный стон, его тело подалось вперед, а член тяжело обвис между ног. – Выбирай выражения, – сказал Габриэль. – Ну что, будешь сегодня со мной капризничать? – Да, – выдохнул Сэм. Треск. Прямо по уже сформировавшейся, очень чувствительной ранке. Он застонал, и на кровать выплеснулась струя предэякулята. – «Да» что? Сэм прикусил губу, решив тянуть время, сколько сможет. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь его короткими прерывистыми вздохами. Шлёп. Резкий шлепок по разгоряченной коже, от которого жгучие рубцы вспыхнули с новой силой, а сверху добавился глухой удар широкой ладонью. Он вскрикнул и упал головой на матрас. – «Да» что? – Да, сэр, – ответил Сэм, не скрывая своего пренебрежения. Габриэль нежно провел рукой по разгоряченной коже. – Хороший мальчик. Ты был немного груб, но мы это исправим, – ещё один шлепок, на этот раз по другой ягодице. Сэм застонал, одна его рука медленно двинулась по матрасу, подбираясь все ближе и ближе к... Треск. Он вскрикнул, из уголков его глаз потекли слезы, впитываясь в мягкую шелковую повязку на глазах. – Сэмми, Сэмми, Сэмми, – причитал Габриэль. – Я думал, мы это уже обсудили, – Он грубо схватил Сэма за волосы и дернул его голову вверх. – Не трогай то, что тебе не принадлежит, – прошептал он ему на ухо, прикусив мочку. Сэм фыркнул. Треск. Его рот приоткрылся, и он неосознанно раздвинул колени ещё шире. – Похоже, ты еще не усвоил урок. Габриэль щёлкнул пальцами, и Сэм вдруг почувствовал знакомую холодную сталь наручников на своих запястьях. Он попытался вырваться, но обнаружил, что прикован к изголовью кровати. Совершенно беспомощный. – Вот именно, – промурлыкал Габриэль, сжимая ягодицы Сэма. – Ты весь мой, и ничего не можешь с этим поделать, – он резко шлёпнул Сэма по ягодицам, заставив его выгнуться. – Чёрт, Габриэль, пожалуйста, – умолял Сэм, вильнув задницей. – Хватит меня дразнить и трахни наконец. Треск, треск, треск. Сэм прикусил одеяло, и смесь восхитительного удовольствия и боли пронзила его член. Он тяжело висел между ног, красный и пульсирующий. – Выбирай выражения, – снова упрекнул его Габриэль. – К тому же это не тебе решать, – он схватил Сэма за ягодицы и раздвинул их, обнажив пульсирующую дырочку. – Это зависит от меня, потому что это моё тело, — он сжал в руках покрытую рубцами плоть, – и это моя дырочка, – треск. Сэм не узнал собственного голоса. В голове у него все перемешалось, тело дрожало, а из члена сочился предэякулят от нового острого ощущения. – Тебе нравится, когда твою дырочку шлепают, Сэмми? – спросил Габриэль, водя большими пальцами вверх и вниз по раскрытой промежности. Сэму казалось, что его тело — оголенный провод, сверхчувствительный и жаждущий большего. Он застонал, подаваясь навстречу рукам Габриэля. Треск. За повязкой на глазах вспыхнула белая вспышка, в пустоте заплясали звезды. Он не осознавал, что бормочет, пока... Треск, треск. – Говори, малыш. Если ты мне не скажешь, я буду считать, что тебе это не нравится, и прекращу... – Нет! – взмолился Сэм. – Нет, боже, нет, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся. Треск. Комнату наполнил громкий стон, нечто среднее между всхлипом и криком. – Так хорошо выглядит, вся красная и опухшая, — сказал Габриэль, проводя по ней пальцем. Сэм тяжело дышал, его кожа покрылась испариной. – Как же хорошо, чёрт возьми, Габриэль, пожалуйста... Треск. – Ты меня так не называешь, – он провел кожаным ремешком по дрожащему отверстию Сэма. – Если ты не можешь обращаться ко мне правильно, тогда не будешь обращаться ко мне вообще. Придется заткнуть тебе рот. Сэм уже был на взводе, а Габриэль даже не притронулся к его члену. Не ласкал его пальцами, не делал римминг и не дразнил его простату. А он все равно истекал слюной, уже был на грани, ещё немного и сорвался бы. – Я так хочу, чтобы ты был во мне, Габриэль, хочу, чтобы ты меня трахнул, хочу кончить... Руки внезапно исчезли с тела Сэма, и он застонал от неожиданности. Габриэль схватил его за волосы запрокинув голову. Сэм ахнул от удивления, и Габриэль засунул свой член ему в рот. Сэм подавился, его глаза закатились, а по щекам потекли слезы. – Ты кончишь, когда я скажу, что пора, – сказал Габриэль у него за спиной. Сэм на мгновение замер. Если Габриэль был у него за спиной, то кто же тогда... – Тебе нравится новый кляп? — небрежно спросил он, снова раздвигая Сэма. – Я подумал, зачем мне кляп-шарик, если я могу заставить тебя подавиться мной. Знаешь, как говорят: два лучше, чем один. Сэм прерывисто застонал, ощущая на языке горячий и твёрдый член. Кровь шумела в ушах, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Габриэль собирался оттрахать его до потери пульса. По Габриэлю с двух сторон. Два Габриэля трахающие его- – Только если ты будешь очень хорошим мальчиком, – сказал Габриэль, настоящий Габриэль. Он с силой ударил кожаной плетью по заднице Сэма, наблюдая, как она дергается и сжимается от удара. Сэм обхватил член губами, расслабил челюсть и позволил ему скользнуть глубже в горло. Удар за ударом хлыст опускался на чувствительную кожу, посылая волны болезненного удовольствия по всему телу. Охотник дрожал от наслаждения, полностью его поглотившего. Он почувствовал знакомый жар внизу живота, ощутил, как напрягаются его яички. А затем почувствовал, как у основания его члена появился холодный металл. – Не вздумай кончить раньше времени, малыш. Я еще не закончил с тобой играть, – мрачно сказал Габриэль. Три быстрых удара плетью заставили его застонать от удовольствия, из-за чего член во рту дёрнулся и обильнее истёк предэякулятом на его язык. Он жадно его облизал. От чего-то ледяного, коснувшегося его разгоряченной, набухшей дырочки, Сэм вскрикнул и подавился, громко и хрипло. Габриэль, стоявший перед ним, сделал несколько коротких толчков ему в рот, дал Сэму подышать, а затем лениво вошел в него снова. – Я мог бы делать это днями, – сказал Габриэль позади него, медленно водя быстро тающим кубиком льда вокруг его входа. – Держать тебя на взводе, наполненным, держать в ожидании. А самому делать с тобой всё, что захочу. Член Сэма дернулся и выстрелил, увеличив и без того растущую лужицу предэякулята, стекающую на одеяло. Он громко застонал, представляя, что Габриэль с ним сделает, как он будет держать его связанным, раскрытым и влажным... От грубого проникновения языка в его покрасневшее и истерзанное отверстие все мысли улетучились. У него в глотке был член, а в заднице — язык, и больше ничего не имело значения. С каждым движением языка Габриэля он проникал все глубже и глубже, издавая громкие хлюпающие звуки. – Я растяну тебя ровно настолько, чтобы трахнуть, хочу, чтобы ты был таким тугим, что смог бы почувствовать каждый мой сантиметр. Язык Габриэля начал безжалостно теребить его простату, задевая ее при каждом толчке. Сэму казалось, что он одновременно и находится вне своего тела, и впервые в жизни ощущает его в высоком разрешении. Всё было таким четким и ясным, и этого было так много и в то же время недостаточно. Он чувствовал, как по подбородку стекает слюна, пока второй Габриэль неистово трахает его рот. Он чувствовал, как его горло раскрывается, впуская головку члена. Он чувствовал, как сильно болит его собственный член, каким тяжелым он кажется, как напряжены его яички. Габриэль просунул в него два пальца, смазанных слюной и с силой ввел внутрь. От хлюпающих звуков, с которыми Габриэль растягивал его изнутри, он болезненно дернулся. Но это не имело значения. Ему не нужно было кончать, пока Габриэль не скажет, что можно. Он был в распоряжении Габриэля, и тот мог использовать его как угодно и когда угодно. – Вот так, – слегка запыхавшись, сказал Габриэль, растирая по себе смазку. – Ты мой. Такой хороший мальчик для меня, — Он приставил головку к дырочке Сэма. – А хорошие мальчики кончают, когда я с ними заканчиваю. Сэм вскрикнул, не выпуская член изо рта, когда Габриэль одним резким толчком вошёл в него до упора. Это было самое приятное ощущение: его и без того нежная кожа растягивалась до предела на толстом члене ангела. Сэм давился одним Габриэлем, а другой разрывал его изнутри, и слёзы текли из уголков его глаз. Подбородок был перепачкан слюной и предэякулятом, а дырочка — влажной и скользкой, по бедрам стекали смазка и слюна. Оба Габриэля задали бешеный темп. Настоящий Габриэль безжалостно вдалбливался в его простату, постанывая и сжимая его бёдра так сильно, что, наверное, оставил синяки. – Хотел бы я услышать, какие стоны я мог бы из тебя выжать, когда ты сядешь на мой член, пока он будет развлекаться с нашей новой игрушкой здесь, – сказал Габриэль, проводя пальцами по ноющей длине Сэма. Сэм дёрнулся в его руке, и крупная капля предэякулята скатилась по его члену, добавив влаги к растущей лужице под ним. Он сжался, тяжёло дыша и постанывая между приступами рвоты. – Чёрт, – выдохнул Габриэль. – В следующий раз. Сегодня не могу, я слишком близко, – его ритм сбился. – Чёрт, Сэмми, ты так хорошо меня принимаешь, – движения Габриэля стали резкими и глубокими. – Кончу в моего хорошего мальчика, наполню его. О чёрт, чёрт! Эрекционное кольцо исчезло. Все мышцы Сэма напряглись, он замер и бурно кончил на простыни. Его дырочка сжалась вокруг члена Габриэля, и тот в последний раз глубоко вошёл в Сэма, наполняя его до краёв. Сэм вскрикнул, почувствовав, как член Габриэля дёрнулся внутри него, как горячая сперма наполняет его и делает толчки еще более плавными. Он чуть не подавился, когда сперма хлынула ему в горло. Он попытался проглотить всё, но часть вытекла и покатилась по подбородку. Повязка на глазах и наручники внезапно исчезли, как и стоявший перед ним Габриэль. Позади себя он почувствовал, как настоящий Габриэль рухнул ему на спину, всё ещё оставаясь внутри. Через мгновение Сэм почувствовал, как тот выскользнул из него, и слабо запротестовал, всхлипывая и умоляюще глядя на него. Отклонившись, Габриэль выругался себе под нос. – Боже, Сэм, ты выглядишь... – его взгляд скользнул по телу Сэма, любуясь тем, что он с ним сотворил. Сперма и слюна на подбородке, взъерошенные и спутанные волосы, член всё ещё красный и покрытый предэякулятом, дырочка, безвольно подрагивающая, и большая капля спермы, медленно стекающая по бедру. – Чёрт. Ты выглядишь идеально, – он провел пальцем по бедру Сэма и поймал вытекающую сперму. Медленно он провел пальцем вверх и погрузил его глубоко в набухшую розовую дырочку, которую только что разорвал. Сэм прерывисто застонал, а член слабо дёрнулся. Повинуясь мысли, в его руке появился небольшой металлический предмет. – Думаю, я могу заткнуть тебя им, чтобы ты оставался наполненным моей спермой столько, сколько я захочу, – он подразнил Сэма, вводя пробку в его анус, покрытый смесью спермы и смазки. – Боже, да, пожалуйста, Габриэль, — взмолился Сэм, толкаясь навстречу. Он ахнул, когда пробка без усилий вошла в него и остановилась как раз там, где могла бы задеть простату, если бы Сэм хоть немного пошевелился. Он дёрнулся, и пробка вошла до упора, после чего Сэм рухнул на кровать, испачкав живот собственной спермой. Габриэль подполз на кровати ближе к Сэму и обнял его, нежно поглаживая по волосам и спине. – Ты был великолепен, Сэм, ты так хорошо меня слушался, – он нежно поцеловал его в макушку. Сэм прижался к нему, довольно вздыхая. – Спасибо, сэр, – сказал он с улыбкой на лице. – Если хочешь, я залечу эти синяки... – Даже не смей, – сказал Сэм, ущипнув Габриэля за бок. – Я хочу чувствовать их еще несколько дней. Габриэль усмехнулся. – Какой же ты мазохист, Сэмми, – поддразнил он. – Заткнись, ты это любишь, – сказал Сэм, начиная засыпать. – Чертовски верно подмечено, – Габриэль щелкнул пальцами, и свет погас. – И я люблю тебя, – пробормотал он, целуя Сэма в лоб. – Я тоже тебя люблю, Гейб. Чёртов садист, — сказал Сэм, уткнувшись лицом в его кожу. – Так, э-э, ты серьезно насчет порки члена? На губах Габриэля заиграла озорная улыбка. – Смертельно. – Хорошо, – Сэм зарылся в подушки. – Потому что мы обязательно этим займемся, когда я проснусь. Габриэль погладил Сэма по волосам, глядя, как его охотник погружается в спокойный сон. – Ненасытный, – ласково произнес он, закрывая глаза. – Совершенно ненасытный.