Недостающий пазл

Сакура и Какаши были вместе уже достаточно долго, чтобы их отношения из разряда «сенсей и ученица» окончательно перешли в нечто глубокое, взрослое и осознанное. Она любила его так сильно, что порой это пугало её саму, и знала — он отвечает ей тем же. Какаши дорожил ею, словно самой редкой и хрупкой фарфоровой вазой, цена которой — вся его жизнь. Он был подчёркнуто бережен, внимателен и нежен. Наверное, многие женщины в Конохе завидовали ей, ведь её жизнь рядом с Шестым Хокаге напоминала тихую, уютную сказку, наполненную заботой и спокойствием. Но в этой сказке было одно огромное «но». Между ними не было близости. От слова совсем. Ни разу за всё то время, что они делили быт и чувства. Каждый их вечер, каким бы многообещающим он ни казался, неизменно заканчивался по одному и тому же сценарию: долгий, обжигающе-жаркий поцелуй, от которого кружилась голова, а затем — крепкие, почти целомудренные объятия. Какаши просто прижимал её к себе, укрывал одеялом, и на этом всё обрывалось. Сакура часто засыпала первой, а наутро проклинала свою нерешительность. Она винила себя за то, что не нашла слов или смелости перешагнуть эту невидимую черту. А иногда первым засыпал он, и тогда ей становилось невыносимо стыдно будить его, видя, как сильно он измотан работой в резиденции. Эта недосказанность копилась внутри неё тяжёлым осадком, заставляя сомневаться в себе.

***

Сакура сидела в своём кабинете в госпитале, устало массируя виски. Взгляд замер на календаре. Четырнадцатое февраля. Сердце кольнула внезапная грусть. Она представила, как пройдёт сегодняшний вечер: ужин, его мягкая улыбка глазами, короткий поцелуй в лоб и… тишина. Сакура не была неблагодарной, она ценила каждое мгновение с ним, но эта «неполноценность» отношений тяготила. Казалось, история каждый раз обрывается на самой интересной главе, так и не добравшись до кульминации. Её взгляд бесцельно блуждал по полкам с медицинскими справочниками и реагентами, пока не зацепился за неё. Маленькая коробочка выделялась на фоне серых корешков книг. Ярко-оранжевая, точь-в-точь как обложка любимого романа Какаши. В голове вспыхнула безумная, почти отчаянная идея. Сакура поднялась с кресла и осторожно взяла коробочку в руки. Это был экспериментальный состав — мягкий афродизиак на основе трав, который недавно привезли для исследований. Откуда он здесь? Словно сама Вселенная не просто намекала, а кричала ей: «Сделай это!». Помяв в руках упаковку, Сакура решилась. Если он не может сделать первый шаг, она подтолкнет его.

***

Вечер на кухне был наполнен ароматами специй. Сакура помешивала замысловатое рагу, но её мысли были далеки от рецепта. Когда пришло время добавлять финальные ингредиенты, её рука дрогнула, но лишь на секунду. Флакончик опустел, растворившись в соусе. Сомнения развеялись, уступив место мандражу ожидания. Вскоре послышался знакомый хлопок входной двери. Через пару минут Какаши вошёл на кухню. В руках он держал пышный букет — нежный, пахнущий весной. — С праздником, Сакура, — его голос, как всегда, обволакивал теплом. Цветы заняли своё место в вазе, а Какаши, приобняв её за плечи, сел за стол. Он привычно приспустил маску и потянулся к ложке. Сакура замерла, наблюдая за его лицом. Каждое движение его челюсти, каждая черточка родного лица заставляли её сердце пропускать удары. Внезапно накатил стыд. Что я творю? А вдруг превысила дозировку? Вдруг ему станет плохо? Почему просто не поговорила с ним, как взрослый человек? — Вкусно? — голос Сакуры предательски дрогнул . — Очень, — Какаши отправил в рот очередную порцию, не замечая её состояния Сакура сжималась внутри с каждой его ложкой. Она ждала мгновенной реакции, приступа или гнева, но ничего не происходило. Какаши спокойно доел, встал, поблагодарил её и, коротко поцеловав в лоб, направился к спальне. — Я сегодня ужасно вымотался… Пойду прилягу раньше, хорошо? Его голос показался ей чуть более хриплым, чем обычно, но Сакура списала это на усталость. Стоя перед раковиной и намывая посуду, она чувствовала себя полной дурой. Идея провалилась. Видимо, препарат либо не подействовал, либо был просрочен. «И слава богу», — подумала она, вытирая последнюю тарелку. Она просто ляжет рядом, и всё будет как прежде. Когда она вошла в спальню, в комнате царил полумрак. — Почему не спишь? — тихо спросила она, аккуратно укладываясь на свою половину кровати. — Всё хорошо? Какаши выдавил странное, глухое «угу» и немного отодвинулся к краю. Сакура не видела его лица, но чувствовала исходящий от него жар. На самом деле Какаши был на грани. С того момента, как он встал из-за стола, его тело начало вести себя странно. Внутри разливался жидкий огонь, кровь бешено пульсировала, концентрируясь внизу живота. Кончики пальцев покалывало, а зрачки расширились так, что радужка почти исчезла. Он пытался сохранить самообладание, списывая всё на внезапную лихорадку, но когда Сакура легла рядом, запах её кожи стал последней каплей. Не выдержав, он резко развернулся и притянул её к себе, прижимаясь всем телом. Дыхание его было тяжёлым, рваным. Сакура вспыхнула до кончиков ушей, почувствовав его твёрдость, упирающуюся ей в живот. Значит… сработало. Паника и возбуждение смешались в её голове. Она попыталась немного отстраниться, чисто инстинктивно, но его горячая ладонь на талии сжала её почти властно, не давая пошевелиться. Его дыхание обжигало шею, заставляя кожу покрываться мурашками. — М-может… я могу чем-то помочь? — прошептала она, и её голос сорвался от собственного желания. Какаши чуть отстранился, заглядывая ей в глаза. В его взгляде больше не было привычного спокойствия — там бушевал шторм. — Сакура… ты не должна… — хрипло выдохнул он, борясь с остатками контроля. — Я хочу, — перебила она, и это была чистая правда. Весь мир сузился до этой комнаты, до этого жара. Сакура робко опустила руку вниз, касаясь его через ткань, медленно сжимая пальцы. Глухой, надломленный стон сорвался с губ Какаши, и этот звук стал для неё лучшей наградой. Она продолжила, чувствуя, как он откликается на каждое её движение. Но долго терпеть Какаши не смог. Одним резким, но точным движением он перехватил инициативу, оказавшись сверху. Сакура затаила дыхание, глядя в его потемневшие глаза. Вот оно. То, о чём она мечтала столько месяцев. Он больше не медлил. Без долгих прелюдий Какаши смял её грудь ладонью — немного властно, почти грубо, но это приносило лишь острое наслаждение. Когда его губы накрыли её в требовательном поцелуе, Сакура почувствовала, как его рука скользнула между её бёдер. Его пальцы начали дразнящие, круговые движения, доводя её до исступления, а затем резко проникли внутрь. Сакура вскрикнула, выгибаясь дугой. Она была так томительно пуста внутри, что это вторжение показалось ей спасением. — Какаши… — выдохнула она, когда он, наконец, избавил их обоих от остатков одежды. Он замер на мгновение, касаясь её входом, давая ей привыкнуть к своему размеру, а затем вошёл одним мощным толчком. Сакура зажмурилась, впиваясь пальцами в его плечи. Это не было похоже на сказку — это было реально, остро, до боли правильно. Движения Какаши были быстрыми и ритмичными. Он больше не был тем сдержанным Хокаге; сейчас он был мужчиной, который слишком долго голодал. Его свободная рука снова нашла её клитор, массируя его в такт толчкам, и это сочетание ощущений стало фатальным. Сакура металась по подушке, срываясь на громкие, несвязные стоны. Удовольствие накрыло её ослепительной вспышкой, заставляя мышцы внутри судорожно сжаться вокруг него. Почувствовав её пик, Какаши через несколько мгновений последовал за ней, изливаясь глубоко внутри и накрывая её своим телом. Тишина, наступившая после, была другой. Она была живой, наполненной звуками их общего дыхания. Какаши не отстранился — он прижал её к себе ещё крепче, зарываясь лицом в её розовые волосы. Эти объятия были теплее и «роднее» всех предыдущих, потому что теперь между ними не осталось тайн. — Спасибо… — услышала она его едва слышный шепот. Его рука лениво и нежно поглаживала её по голове, успокаивая. Сакура, окончательно вымотанная и абсолютно счастливая, не заметила, как провалилась в сон, зная, что теперь их сказка действительно стала полной