Ночлег для богов

Честно говоря, думал, что повидал всех. Купцы, наёмники, влюблённые, беглецы, фанатики, один раз даже какой-то пророк ночевал у меня — потом на площади орал, что конец света близко. Конец света, кстати, не пришёл, а вот его табличку я до сих пор как подставку под кастрюлю использую. Но та пара… Та пара была особенной. Зашли тихо. Не как любители хлопнуть дверью, чтобы все оглянулись. Мужчина — хоть и смазливый, но вроде как обычный: плащ, меч, лицо спокойное, только глаза… глаза слишком светлые. Такие обычно бывают у тех, кто много видел и до сих пор почему-то не сошёл с ума. Девушка — в сером, не разряженная, не из тех, что нарочито бросаются в глаза. Но если случайно на секунду встретишься взглядом — ощущение, будто забываешь, как дышать. Не от красоты даже, а от… серьёзности, что ли. Будто она привыкла смотреть на людей в самые последние моменты их жизни. Я, конечно, человек простой, мне за подносами и кружками не до философии. Но привычка замечать гостей — профессиональная. — Комнаты? — спрашиваю. — Одна? Две? Мужчина: — Десять… Нет, две. Девушка: — Одну. И смотрят друг на друга так, что мне моментально становится ясно: женаты. Или хуже — ещё нет, но явно будут, и скоро. — Одну, — киваю. — С большой кроватью. Мужчина краснеет, как мальчишка. Девушка улыбается так, как улыбаются люди, которые уже всё решили. Отдал им лучшую комнату. Не из щедрости, а потому что интересные. Повариха шепчет на кухне, что у неё мурашки по коже, когда девушка мимо проходит — будто холодком тянет, и в то же время спокойно. А лошадь в конюшне, говорят, носом к тому парню тянулась, как к старому хозяину. Сели ужинать. Я краем глаза наблюдаю. Едят, как обычные: суп хлебом заедают, пирожки хвалят. Но всё время держатся так, будто вокруг них ещё один зал, невидимый — побольше моего трактира, с высоким небом и важными решениями. Он на неё смотрит, как на единственный свет в комнате. Она на него — как на человека, который умудрился обмануть саму смерть и теперь ходит с этим видом, будто ничего особенного. Ночью я, конечно, не подслушивал. Я порядочный хозяин. Ну, почти. Но скажу так: если это была ссора, то спорили они очень… ритмично. Утром спустились другие. Такие же — и не такие. Будто с них кто-то невидимый снял груз. Лёгкие, тише, спокойнее. Он всё так же светится изнутри, она всё так же держится, как человек, видевший последний предел. Но между ними теперь такая тишина, которую я замечал только у пар, которые прошли вместе через войну — и почему-то выжили оба. Заплатили честно. Поблагодарили. Он — вслух, она — взглядом. — Ещё заглянете? — спрашиваю. — Если мир не рухнет, — говорит он. — Если ты нас не забудешь, — добавляет она. Как тут забудешь? После того, как они ушли, в зале вдруг стало как-то… прозрачнее. Даже свет от окна другой. И воздух — легче. Я, конечно, ничего не утверждаю. Но если когда-нибудь кто-то скажет, что бог Света и Надежды вместе с богиней Смерти ходят по миру в человеческом обличье — я не удивлюсь. Я просто налью в кружку чего покрепче, сделаю вид, что это меня не касается, и очень тихо добавлю: — Ага. И однажды они уже останавливались у меня. Комнату брали. Одну. Конец.