Там, где нет льда

2021 год.

Крылова, на последнем издыхании — старалась не ловить мушек перед глазами. Но вот дышать ровно — у нее получалось криво. Она опустилась корпусом на бедра, скрывая отдышку перед тренером, которая бы точно приказала худеть. Взъерошенные волосы выглядели так, будто были поражены зарядом тока. Нет, трогать ее точно нельзя было… — Халтуришь? — послышался мужской голос сбоку. Девушка отрицательно помотала головой, не поднимаясь. — Слала я нахер эти отборы… — она облегченно прикрыла веки. Гуменник усмехнулся, присев рядом, пока тренер раскидывала программу для другой пары. Крик стоял дикий. «Иначе они не понимают» — ключевая фраза Марковны. И все относились к ней как к банальщине, но в конце концов — понимали, что она работает. — И какой же шанс у нас стать хотя бы запасными? — Арина наконец-то запрокинула свои кудри назад, поворачиваясь всем телом к парню. Он хмыкнул, приподняв одно плечо. — Если думать позитивно, то шансы есть. — Ага, — покачала она в ответ головой. — если перестать фантазировать, то как максимум: «ну, в другой раз» — девушка вздохнула; голова наконец-то перестала кружиться. — Не хочу так думать. — Не сомневаюсь… — фыркнула она. — у тебя и правда побольше шансов. Русый вскинул бровь. — О чём это ты? — О том, что ты любимец — более тихо ответила девушка, стараясь сделать это искренне непринужденно. Гуменник, отвернувшись на родной, правда уже до жути, лёд — закатил глаза. Сравнения впивались под кожу каким-то новым толстым слоем. И это не на шутку начинало раздражать. Правда, ещё месяцев пять тому назад. И за это время он понял только то, что в таких случаях либо молчать, потому что оправдываться полная глупость; себя принижать он тоже не любил. Либо уходить в другую тему. — Давай не о спорте? — он, естественно, выбрал второе. Стараясь накинуть маску воодушевления. Хотя и сам чуть ли не умирал от мерзкой усталости, которая ныла в большей степени в коленях. А так — кажется, везде. — Щас в голову не лезет даже спорт, Петь. — Арина изогнула брови, глядя на парня исподлобья. От чего он не нарочно сжал губы сильнее обычного. — Ты не обессудь, но даже в тишине меня достаёт этот шум шуршания бумажек на столе Марковны… — заметила она эмоцию парня. Он пожал плечами. — Понимаемо… — чувствовалась неподдельная нотка печали, которую девушка искренне постаралась пропустить мимо ушей. Зацикливаться на эмоциях уже было преступлением. — Го-о-споди… — показалось, что голос друга двоих почудился, но нет. Влад стоял в проходе, уставившись на не самую «свежую» картину. — вам бы бокал «Просэко», да со свежей клубничкой! — сказал он, параллельно приобнимая сидячего парня. — Вижу, вы уже ненавидите друг друга за выбор стать парниками? — Нет? Иначе бы даже рядом не сидели — Крылова сдула завиток, настырно падающий на глаз. — Просто нет — Гуменник облокотился на стену спиной, специально не отводя взгляда от кудрявого. — Ага, ну да… так я вам и поверил. — прикусил тот губу в улыбке. Но заметив накаляющую тишину, продолжил: — А я, видать, во времени потерялся. Теперь за вами как фанатик наблюдать буду! Арина усмехнулась, не поднимая глаз с экрана телефона. — Мило, с твоей-то стороны… — она пробежалась глазами по новым уведомлениям, где было куча отметок под постами, с «наинтерейснишими» инфоповодами. Брови сдвинулись к друг другу сами по себе. — Ухажёр новый? — подмигнул кудрявый девушке, сверлящей его физиономию саркастично-наигранным взглядом. Гуменник, слишком резко отвлекся от прогона на льду, также заинтересовано обернувшись в ее сторону. Но Крылова лишь сжала губы в дрогнутой улыбке, многозначно пожав плечами, зарываясь обратно в экран телефона. — Может быть… — на выдохе произнесла она, довольствуясь вкусом фразы. — Не показать нам будет грех, да? — Влад ехидно приподнял уголки губ, подтолкнув друга локтём. — Довольствуйтесь видом на катке — ответила та, кивнув в сторону задыхающихся ребят. На что Дикиджи презрительно цокнул языком. Карие глаза бегали по строчкам: «Федерация уже заявила многих фигуристов на отбор. Но среди них чаще всего обсуждается пара — Пётр Гуменник и Арина Крылова. Такой выбор считают неоднозначным. Многие высказались против того, чтобы нестабильная пара смогла получить шанс выступить на Олимпиаде. На вопросы от интервьюеров ребята старательно стараются не отвечать. «Личная жизнь? Да какие отношения в профе? Это же карьера, в первую очередь.» — прокомментировала Арина.» Пальцы девушки дрогнули в нахлестывающем раздражении. Будто от интервьюеров сбежать это не пол беды, как они считают. Ну, конечно, ещё и комментарии все о том, что нестабильна пара только из-за нее. Язва прожирала изнутри. Хотелось послать каждого из всех диванных критиков. А на слащавый: «Тогда, будем ждать медалей от одиночников» — ответить: «Приглашаю вас на своё место, миледи, для вас всё, что вашей душе угодно». — Владик, а ты чё тут? — голос тренера быстро вернул в трезвость Крылову, тем самым спасая от нового инфоповода, под названием «Фигуристка в край поехала кукухой и обматерила всё и всех». — Слушаю ваши прекрасные наставления, Светлан Марковна! — кудрявый натянул добрую ухмылку на лицо, пропуская женщину в проход. — Да что ты! — саркастично ответила та, явно не поверив в его приторность. Но за секунду вернула привычную холодность. — Петя, верни мне Арину из облаков и вставайте на прогон. Гуменник, кивнув головой — обернулся направо, где девушка прогрызала в губе дыру, уже и так смотря на него. Глаза просили помощи, но вот слова не лились, как кран не поверни. — Всё норм? — коротко усомнился парень, приподняв бровь. Наверное, ответа и не требовалось. Она несколько раз пробежалась глазами по его лицу, странным способом размышляя о «стоит ли?». Но набрав в легкие чуть больше кислорода — показала экран телефона, уводя глаза в сторону льда, где другая пара душевно болтала о чём-то явно более существенном, чем спорт. Веки подрасслабились, делая взгляд ещё более хмурым. — Чё… да они херню несут, Арин! — воскликнул Влад, нагнувшись вперёд сильнее, морща нос в недовольстве. — Ало, что было непонятного в фразе «вставайте на прогон»? — Марковна выглянула из-за спины кудрявого, чьё лицо предвещало страх за его будущую тренировку. Пара, кое-как, но встала с лавочки. Ноги были забиты до такой степени, что хотелось упасть и молить о пощаде. Прогон, потом второй. А завтра то же самое. И так до самого Чемпионата России, после которого шанс того, что Олимпиада встанет перед их глазами — маловероятен. И, если для Крыловой эта информация была преподнесена как на блюдечке, то у Петра она была лишь закопана в глубине души. Для него было очевидным, что они стараются достаточно, чтобы показать хорошие результаты. Но понятие «достаточно» — было слишком обширным, чтобы им гордиться, или хотя бы быть полностью удовлетворенным. Будущее пугало всегда, но ведь это не значит, что нужно относится к нему так, будто от этого зависит вся жизнь? — Насчёт новостей, ты, это… — Забить. Я знаю — спокойным тоном ответила Арина, предугадав толкование не самой бодрящей речи. Она кратко кивнула, снова прикусывая нижнюю губу, когда холодные руки ощутились сквозь ткань на талии. Музыка грянула из колонок. Очередной прогон короткой программы. Затекшие ноги гудели явно громче. Хоть и крики тренера пытались перебить сразу всё, своим: — Вы танцы на детский утренник танцуете?! Я сказала руки не должны пружинить, Арина плюхнется, и всё; не долго песенка играла! Но жмурить глаза было нельзя. Особенно в короткой программе, где каждое вращение — штурм. Песня: «Sonne — Rammstein» гремела в ушах, даже не успевала надоедать. — Ей-богу, у вас лица такие, будто вам перед выходом в них плюнули! Даже Влад сидел и делал вид, что очень заинтересован прокатом программы. Хотя на деле лишь боялся отхватить за неправильный вздох. — Вы у меня так прокатывать долго будете, это точно… — тренер обхватила переносицу пальцами рук. Нервно массируя ее. — Может раз через раз хотя бы катать будем? — Арина облокотилась руками на колени. — Ты у меня с такими запросами с зала полетишь с пинком под зад! — рявкнула светловолосая. — Приготовились. — Ты…не устал? — Крылова нахмурила брови, глядя на сдержанное, как по струнке, лицо парня. Гуменник успел лишь показательно расширить глаза, что означало молчаливое «Даже не спрашивай». По льду снова пронеслась вибрация от музыки. Пролёт за пролётом. Во вращении Арина думала, что если втянет живот, то ему будет полегче. А если получит травму — то это точно будет спасением. Но раз судьба свела ее катать Анну Каренину, то, вероятно, всё закончится прям как в книге. Когда-то в детстве, вероятно от отца. Она частенько слыхала фразу: «Если что-то болит, ущипни себя за другое место». И Арина в это верила; потому что падала не только на льду. Но верила ровно до того момента, как начало болеть не только снаружи, но и внутри. Где бы так ущипнуть, чтобы сменился фокус? Отец же точно не врал. По крайней мере ей. Но страшно услышать от него «не знаю», на такой…в какой-то степени сложный вопрос. Но когда девушка со звоном в ушах упала, почувствовав жгучую боль в пояснице, которая на долю секунды ее даже ослепила — щипать себя явно перехотелось. — Арина! — послышался женский крик фоново. Девушка схватилась двумя руками за голову, которая трещала не от шума, а от боли, переходящей с позвоночника до самой макушки. Рядом, на подхвате стоял парень, щуря глаза от мерзотной боли по всему телу, мешающей спокойно поднять девушку. Кудрявая всеми силами пыталась показать, что она может справиться самостоятельно, но выходило хуже, чем просто плохо. Русый закинул ее руку себе на плечо, стараясь не проронить ни вздоха. — Молю, не выделывайся хоть щас… — выдавил из себя он, чуть поддерживая девушку, переступающую через порог катка. Она замолчала, сжав губы изо всех сил. Ведь даже не от боли, которая отзывалась резким криком при моргании. Просто…капитулировала под воздействием мужских рук, ведущих ее в раздевалку. Но впервые ей хотелось уйти от всех глаз долой. Даже от светлых, которые сейчас были набиты злостью. Сдержанной, но самой давящей злостью. Гуменник легонько усадил девушку на лавочку, придерживая ее, будто выжидая того, что она откинет его руки самостоятельно. Но его плечи всё таки сдались и расслабились резким движением вниз. Пальцы обхватили переносицу, а тело вяло завалилось на лавочку напротив. Тишина окутала помещение вместе с пылью, ветающей вокруг и как назло — забирающуей кислород. Тихий выдох вырвался из уст девушки, лица ее было не видно за волосами, которые прикрывали опущенный в пол взгляд. Русый слишком просто сидел напротив и молчал. Возможно, давал себе время на такую же тяжелую отдышку. Но тишина выводила сильнее обычного. — Знаешь почему я жду весну? «До нее ведь так далеко…» — первая мысль кудрявой. Чтобы ее дождаться, придется пройти сквозь пот и кровь, не точно, что оправданную. Девушка продолжала молчать, не поднимая головы. Страх отзывался током в кончиках пальцев. Неужто ей хотелось рявкнуть… на всё. Она тактично избегала мыслей, придумывая перед самой собой отмазки; ментально мотая головой из стороны в сторону. — Потому что ты у меня ассоциируешься с подснежниками. Брови сдвинулись чуть ближе к переносице. Слова переваривались в голове с трудом, отчего она качнулась в бок, чувствуя как голова всё еще кружится. И, в тайне даже от самой себя, она пожалела о собственных желаниях нагавкать. — В чём…суть? — задала вопрос кудрявая, бегая глазами по своим ногам. — Да ни в чём, — почти с облегчением выдохнул Петр, продолжая ждать, когда она всё таки поднимется. — когда она стала важна? Арина прикусила губу, ощущая что она точно скоро не выдержит и почувствуется металлический вкус во рту. — То-то… — он облокотился на стену, одновременно сжимая и разжимая пальцы рук. — и все эти инфоповоды — тоже не имеют сути. Кудрявая наконец-то подняла свой взор, со вздохом прижимаясь локтями к тыльной стороне бедер. — Ты ведь понимаешь, что меня волнует не суть, а их наличие? Эти…обидные, — она сделала мимолетную паузу. — слова о том, как именно я не достойна быть на месте претендентки на отстаивание Родины…— ее брови всё еще были сведены. Она искала ответ на лице, боясь услышать его вслух. — Значит всё таки суть, Арин. Не гораздо ли важнее то, что я так не думаю? Тренер так не думает. Д даже федерация, уверен, так не думает. — Важнее… — подтвердила та и увела взгляд чуть в сторону. — но я не знаю как тебе объяснить. Гуменник устало хмыкнул. — Что-то мне подсказывает, что ты просто не хочешь объяснять. Девушка полностью приподнялась телом, вздрогнув от резкого импульса в висках. — Если я что-то скрываю от тебя, то скорее всего прячу и от себя. — пожала та плечами. Показалось, что глаза парня еле заметно расширились, но она слишком быстро перевела внимания на руки. — Не знаю хочу ли я в этом копаться. — Не будем. — резко утвердил тот. — Хочешь, я могу оставить тебя…одну — русый неуверенно вскинул взгляд на девушку. Карие бегло двигались в непонятном маршруте. Во рту чувствовался неизвестный вкус горечи, вперемешку с невероятной жаждой. Отвечать, будто бы и не следовало. Но уйти от вопроса было невозможно. А это означало лишь одно… Дверь со скрипом резко открылась, в проходе выглянуло настороженное лицо тренера. Вероятно прервавшей тренировку Влада. — Вы как? — тихо спросила она, поглядывая то на одного, то на другую. — Арина, дело серьёзное, — не дождавшись ответа на вопрос, Марковна зашла внутрь, твердо поставив руки на пояс. — если травма будет мешать прогонам, значит придётся… придётся заменить вас. Арину оцепенело резкой вибрацией по телу; она прикусила язык, уставившись на лицо парня. Оно было не в силах показать истинные эмоции, если только не специально накидывало сдержанность. Оказывается, слова самой себе играли более значительную роль, чем мотивация тренера. Девушка прокручивала в голове свои же надежды на травму и захотелось разныться, уткнувшись лицом в подушку. — Нет. — на автономе выдавила из себя она, сжав пальцы в замке. — Я справлюсь. Всё нормально. Плечи парня резко ослабли от резкости высказанного. Злополучное сомнение кричало и требовало доказать обратное. Лишь бы не делать хуже, в непонятном для нее желании показать всем, что может. Он и так знал что она может. Видимо, этого всё же было недостаточно. И вместо тысячи слов, он лишь переглянулся с Марковной, брови которой были чуть изогнуты в дуге. Она далеко не всегда была такой холоднокровной, как может казаться для всех со стороны. — Ты… — Я уверенна в себе, правда — пожала кудрявая плечами на мимолетный вопрос от светловолосой. Продолжая игнорировать до сих пор помутневшую перед глазами картину. — Ну… это правильный настрой! — уже, хоть и стараясь, но бодро произнесла Светлана, делающая шаг назад. — Но на сегодня всё. Мученники мои. Можете идти высыпаться. Женщина тихонько закрыла за собой дверь, не тревожа лишний раз уши, в которых фоново играла музыка из программ. Кудрявая слегка прикоснулась к собственным волосам, неуверенно запрокидывая передние прядки назад. Да, уже не так уверенно, как точное, словно выстрел, фраза о том, как она готова. Тело, кажется, чувствовало обратную связь; в виде дрожи. Но не мешало внушать себе одно заветное «деваться некуда». Чувствовалось и напряженное тело вблизи. Пытающееся найти в голове хоть какое-то оправдание тому, что он не вмешался. Вероятно, это бы не стало помощью — по мнению искрящей спортсменки. Но сердце требовало дать слабину, чтобы расширить кругозор возможностей чуть позднее, а не продавливать проблему всё глубже и глубже. Расстояние между ними ментально увеличивалось, но воздуха становилось больше. — Пойдём, Вронский. Арина позволила мимолетно встретится глазами с парнем, который стиснув зубы провожал девичью фигуру за дверь. И как только она вышла — русый устало выдохнул, опуская свои плечи. Бегал голубыми по сумке, с прицепленнами к ней коньками. По лавочке, где только что сидела...Арина. Пётр сжал лямку сумки в кулак, не дав себе и шанса на продолжение путаницы клубка из ниток, так сильно мешающий другим мыслям зайти внутрь головы.  Он направился следом за девушкой, попутно заскочив на каток, где красовался запыханный Влад. Нацепив добрую ухмылку на лицо, подошёл к бортику, облакотившись на него локтями. — Я пошёл — вымолвил тот, закидывая сумку на плечо.    — А Крылова чё? — Влад вытирал пот тыльной стороной ладони. — С ней вообще все нормально? Гуменник мельком кивнул. — Мы…пойдем — с паузой произнес он, протягивая руку для рукопожатия на прощание. Дикиджи рывком принял жест, еле заметно приподняв одну бровь в презрении. — До свидания, Светлан Марковна! — крикнул русый тренеру, охотно перебирающей бумажки у трибун. — Давай-давай, Петь. Помни, что я сказала первым делом — будто между слов вставила женщина, не оборачиваясь на спортсмена. Влад напоследок, некогда сожалеюще — переглянулся с другом, кидающим ему прощальный кивок. Темный коридор полностью поглотил парня, делающего шаг за шагом полуватными ногами. Еще чуть-чуть и он наконец-то сможет набрать полные легкие осеннего кислорода. Вероятно, влажного, но так вкусно пахнущего. На перекрестке, у светофора, который уже много раз показывал зеленый свет — развивались на ветру медные кудри. Пару минут тому назад девушка хотела их начать проклинать, лишь бы они не путались. Но хоть в чем-то решила сдаться. И в данную секунду она стояла полная смирения. Повернув свою голову чуть в бок — переферическим зрением заметила родной силуэт, стремительно идущий к ней. Пальцы рук сжали сумку чуть сильнее, будто вор вот-вот ее схватит. — Арина, — парень стоял уже в паре метров от нее. Девушка повернулась в пол оборота, невинно хлопая ресницами. Гуменник на секунду сжал губы, будто на них весел замок, не дающий опрокинуть ни слова. — давай сюда… — немного опечаленно вымолвил он, перехватывая с ее плеча спортивную сумку. Слова его были бесполезны, вероятно, только в собственной голове. Сделать хуже сейчас — может быть фатальной ошибкой. Он знал чем грозят лишние переживания, высказанные вслух. Как бы это жалко не звучало. Светофор в очередной раз дал зеленый свет, разрешив паре направиться домой. Дорога была слегка затуманена, муть, как ощущение по телу, включая голову. Они оба молчали, хотели предугадать кто над чем задумывается, что хочет сказать, но уступает. И так они уже почти оказались у места тихого отдыха. Дом показался необыкновенно…серым. Также тоскует? И тоже молчит. Крылову вытащил из помутнения звон ключей, открывающих входную дверь. Темнота блеснула в глаза, дав им подрасслабиться. Она еле заметно вздохнула, делая шаг внутрь квартиры. И почему-то именно он отозвался болью в спине. Девушка оглянулась вокруг, словно была в помещении первый раз. Светло-болотные глаза, считав этот жест, немного потускнели, но так же скрылись в темноте комнаты, закрывшись в одиночестве. Бросив до мерзости тяжелые сумки в угол комнаты, он раскрыл дверцы шкафа, из которого уже небрежно вываливались вещи. Он нахмурил брови, вытащив оттуда пару вещиц. Пока кудрявая несколько секунд пилила закрытую дверь, ее веки чуть раскрылись в безмолвном удивлении. Смысла искать не хотелось, да и голова трещала по швам. Арина мигом оказалась на кухне, дабы раскопать в одном из ящиков заветную мазь, которая хоть немного, но точно поможет. Свет приглушенно сиял, из за чего буквы слипались в одно целое. Еще чуть-чуть и девушка начала бы недовольно цокать языком, разгребая кучу лекарств. Ей было не понятно кто в доме такой «болеющий». — Ну и коллекция… — раздался тихий голос из коридора. Гуменник стоял возле ванной комнаты, чуть сжимая губы в дрогнутой улыбке. Крылова осмотрела его с головы до ног, не понимая от чего сердце внутри груди начало колотиться чуть сильнее. Она сглотнула слюну, резко закивав головой. Заметив, как половина лекарств уже разбросаны на полу, плечи устало опустились. Но грохот вблизи заставил ее тело вздрогнуть в испуге. — Ой, извини… — русый, взъерошивая волосы одной рукой, с сочувственным видом выглядывал из-за двери. Кудрявая взмахом головы обернулась, дабы разглядеть упаковку того, что ей подкинул парень. Это была та самая мазь. — Спасибо, Петь — устало выдала она, с озадаченной интонацией в конце произнеся имя. Не став долго ждать, девушка рывком сняла с себя кофту, слишком резко, чтобы не скрючить лицо. Но теперь ее ждала новая незадача. Арина корячилась, как могла; в попытке нанести ядреную мазь на еле гнущуюся спину, которая выла от боли громче бездомных собак. Волосы в хвосте будто бы специально добивали ее, ведь за пару секунд взъерошились и завитки начали перекрывать глаза. Гуменник лихо обернулся, в переходе между ванной и спальней, рывком оказавшись рядом с девушкой. — Давай помогу. — он прикоснулся пальцами до копчика, спокойно приспускаясь корпусом чуть ниже. Веки неосознанно подраскрылись, а тело кудрявой вздрогнуло в ту же секунду, после чего брови сами по себе сдвинулись друг к другу. Овладевало не отвращение или страх, но тело отчетливо пыталось о чем-то донести. Русый еле заметно нахмурился, заметив этот жест. Вероятно, спина всё также болит. Он ослабил руку. — Извини — с небольшим хрипом прозвучал его голос. — Нормально — почти перебила его та, чуть опустив голову вниз, чувствуя себя еще более неловко. — Всё — утвердил Пётр, но пальцы на долю секунды задержались на коже. Он пробежался глазами по мурашкам на шее девушке, мигом убрав руку, делая почти незаметный шаг назад. — Спасибо… — Ариша прикусила губу, задергивая футболку вниз. Лицом всё также не поворачивалась, сверля глазами тумбочку возле дивана. ⊹ ◌ ࣪ ᜔ ⟡ ⊹ ◌ ࣪ ᜔ Пишу это только спустя неделю. Руки не доходили. Хотя, кажется, они уже мало до чего доходят. Боюсь, что моя любимая тетрадка, с красивыми наклейками превратиться в отчет перед самой собой. С кучей графиков, таблиц и расписаний. Но я постараюсь не опускаться до этого, конечно. Просто с моей-то памятью, в последнее время… тяжело. Никаких проз и красивых афоризмов. Теперь научный формат моих исповедей! Хаха.