Art therapy

О подобных занятиях Юнхо частенько слышал от своих друзей, но сам, до определенного момента, посещать их не стремился. Он не считал себя творческим человеком, несколько рисунков в блокноте никак не приближали его к тем, кто именует себя художниками. В тот вечер ему было скучно и, коротая время до сна, Юнхо пролистывал свою ленту в тик-токе. Перед ним бесконечно мелькали девушки и парни, танцующие под популярные треки. Попалось и несколько видео с тру-краймом. Ничего, за что зацепился бы взгляд. Юнхо поставил ворох сердечек “за старания” и пошел на кухню, налить воды и захватить что-то перекусить. По возвращении из смартфона лилась приятная расслабляющая музыка. Юнхо перевернул этот высокотехнологичный прямоугольник экраном вверх и замер. Кто-то, определенно очень привлекательный, рассказывал, как надо накладывать штриховку. Приятные ноты голоса, вкрадчивая подача. Весь оставшийся вечер и часть ночи Юнхо провел на канале этого парня. Слушал про мазки, линии, выбор бумаги, про то, как падает свет, и преломляются линии в воде. Он выяснил, что этот канал просматривают даже его друзья. С помощью них удалось узнать о парне чуть больше и даже записаться именно в его группу. Он оказался владельцем небольшой арт-студии, удачно расположенной в самом центре города, в красивом, историческом здании. Занятия для новичков проходили два раза в неделю. В просторном помещении им предстояло изучать основы живописи и рисунка, не бояться белого листа и вливаться в общение. Последние интересовало Юнхо, пожалуй, больше всего. Сонхва любил свою работу и искренне считал, что не ошибся с выбором профессии. А время, которое он тратил на запись видео, всегда окупалось большим наплывом учеников и, конечно, рекламой, доходы с которой и позволили ему открыть студию вместе с лучшим другом — Хонджуном. Сонхва нравилось знакомить студентов с прекрасным миром красок и форм, нового, яркого видения. И даже если способностей он видел немного, всегда радовался тому, что человек сам захотел коснуться творчества. Он не различал профессионалов и новичков, подход ко всем был одинаковый. Просто некоторые нуждались в помощи и подсказках чуть больше, чем остальные. На первое занятие, сверяясь со списком, Юнхо взял бумагу, карандаши и ластики. Оно позиционировалась больше как знакомство, и приносить материалы не требовалось. Но хотелось сразу произвести впечатление хорошего ученика. Несколько минут потоптавшись у дверей студии, Юнхо зашел внутрь. Пахло красками, деревом и чем-то ещё очень знакомым, но одновременно с тем, неизвестным. На стенах висели картины, скорее всего, учеников, на столе в центре стояла композиция. Несколько человек, что-то живо обсуждая, постоянно обращались к парню, стоящему к Юнхо спиной. Мешать им не хотелось. Развернувшись на пятках, Юнхо принялся рассматривать набросок на стене. Обнажённая натура немного смутила, но в то же время вызвала интерес. Написана она была быстрыми мазками, словно художник пытался поймать солнечный свет. — Доброе утро, — Сонхва зашел в студию, одарив всех своих студентов улыбкой, — Я рад приветствовать вас на пробном занятии в нашей школе. Для начала предлагаю познакомиться, расскажите, что вас сюда привело, и чего вы ожидаете от уроков. Сонхва обвел небольшую, но уютную аудиторию взглядом, зацепившись за высокого, чуть неловкого парня, сидевшего за столом прямо по центру. Он явно очень переживал, но это лишь делало его еще более милым и привлекательным. С художественной точки зрения, конечно. Юнхо было неловко признаваться, что он просто залип на чужой томный взгляд и пальцы, ловко перебирающие карандаши. Его будущие одногруппники говорили, кто о тяге к прекрасному, кто о развитии новых нейронных связей. Юнхо тоже, в свою очередь, кое-что манило. Он с интересом рассматривал линию челюсти, кончик носа и манящий разрез глаз. Учитель и сам был произведением искусства. А длина его ног и вовсе наталкивала лишь на греховные мысли. И та обнажённая натура на стене, словно чувствуя его настроение, стыдливо отливала нежно-розовым в свете ламп. — Меня зовут Юнхо. Я никогда не рисовал профессионально и не думал, что подобное творчество может меня заинтересовать. Но увидел рекламу вашей студии и решил прикоснуться к прекрасному. — Спасибо, Юнхо, — Сонхва подошел и мягко коснулся плеча своего ученика, в знак знакомства и одобрения, — В качестве небольшого тестового задания я попрошу вас нарисовать простым карандашом то, что зацепило вас сейчас в студии. Дам буквально пятнадцать минут, больше времени не потребуется. Неважно, умеете ли вы рисовать, просто изобразите, как видите и чувствуете. Так мне будет легче найти индивидуальный подход к каждому из вас. Юнхо почти не дышал, казалось, что любое движение воздуха всё испортит и спугнет момент, более нежный и робкий, чем прикосновение бабочки. Ему хотелось, чтобы Сонхва задержался около него подольше. Он надеялся, что неумелое владение художественными принадлежностями лишь подогреет интерес в его учителе. Первой мыслью было нарисовать схематично тот набросок, что все продолжал взирать на него с укором, потом лицо Сонхва. Сложность последнего варианта зашкаливала, и Юнхо остановился на руках. Это не было чем-то увиденным в студии, но в тоже время имело к ней непосредственное отношение. На листе бумаги черточка за черточкой появилась рука, держащая кисть. Юнхо помнил, как Сонхва штриховал в тех видео, и попробовал проделать тоже самое и со своей работой, обозначив таким образом тень. — Время вышло, — Сонхва, до этого внимательно наблюдавший за тем, как все активно стараются, встал со своего и стула и пошел проверять работы. Многие выбрали простые в изображении предметы и, в общем, не прогадали. Сонхва с удовольствием отметил, что студенты подобрались вполне способные, кто-то из них очень хорошо чувствовал свет, объем и композицию. Но Юнхо — тот самый долговязый милый паренек — действительно удивил. Он нарисовал руки, пальцы одной из них с усердием сжимали кисть. Сначала Сонхва просто оценивал достойную детализацию — тени, штриховка, анатомически правильное расположение. Даже удивительно, что Юнхо никогда не занимался в художественной школе, у него был явно талант. А затем Сонхва понял и удивленно выгнул бровь: — Это мои руки, верно? — Да. Вы просили изобразить то, что меня поразило в этой студии, — уши Юнхо покраснели, на щеках выступил легкий румянец. Несмотря на это, он поднял на Сонхва взгляд и ждал его реакции. — Вам нравится? — Очень, — Сонхва хитро сощурился и, наклонившись к Юнхо, под видом обсуждения работы, сказал тихо, — Еще обсудим, чем они тебя так восхитили. Затем Сонхва встал, как ни в чем не бывало, и вернулся на свое место: — Вы все отлично справились с заданием. На пробном уроке я вам расскажу про основы контрастных цветов, затем разберем несколько работ в разных жанрах, и потом вы можете подойти ко мне со своими вопросами о дальнейшем обучении. Для Юнхо слова Сонхва означали маленькую, но всё же победу. Что-то подсказывало, что он говорил не о художественной ценности изображения. Это разожгло интерес внутри, однако торопиться не хотелось. Никаких пошлых шуток или подкатов, ценность общения ощущалась в полутонах, взглядах. Юнхо и сам не понимал, это его собственные мысли, или они были вдохновлены рассказами Сонхва о цветах и жанрах. — Мне всё очень понравилось, и я бы хотел посещать занятия. Вы возьмете меня? — Юнхо осторожно провел подушечками пальцев по тыльной стороне ладони Сонхва, чтобы привлечь внимание и закрепить ассоциацию с руками. — Как я могу отказать такому талантливому студенту, — Сонхва коснулся в ответ руки Юнхо, вроде как, для рукопожатия. Хотя, конечно, этот парень заинтересовал его не только как посетитель художественной школы. Но торопиться было бы опрометчивым шагом. Хотелось сначала убедиться и, честно, немного поиграться. Время до следующей встречи тянулось бесконечно долго. Каждый день словно стал вдвое длиннее. Друзья рассказывали Юнхо о том, какой Сонхва талантливый преподаватель, как умеет заинтересовать и объяснить. Оказалось, что вокруг него собрались одни любители искусства. Попытка уточнить информацию об отношениях учителя провалилась. Никто не задавал ему таких вопросов, но при этом и рядом партнера не замечали. Хотя один раз был обозначен его то ли знакомый, то ли соучредитель. Но Юнхо предпочел не рассматривать серьезно столь незначительное упоминание. К следующий встрече стоило подготовиться. Юнхо закупил все необходимые материалы, прочитал пару статей о цветах и стилях. Ему хотелось показать свою заинтересованность в предмете. Он выбрал в этот раз место подальше. Убеждаясь, что позади него никто не сядет, ведь в таком случае получится поймать взгляд Сонхва, когда тот будет смотреть поверх всех учеников, оценивая, как идет работа. — Сегодня мы будем с вами обсуждать теорию перспективы, виды штриховок и линий. Нарисуем куб, чтобы все это отработать, — Сонхва поставил белый гипсовый куб на высокий столик для лучшей наглядности и визуализации. Почему-то именно сегодня ему вспомнились дни, когда он сам был учеником в художественной школе, а впоследствии — студентом направления графического дизайна. Хорошее время, хотя и не всегда беззаботное. Сонхва легко улыбнулся, кинул мимолетный взгляд на последнюю парту, отмечая, как сосредоточенно Юнхо работает над заданием. Старательный, а не просто красивый и милый. Сонхва такие всегда нравились, его типаж. У Юнхо дрожали руки. Линии штриховки выходили кривыми, словно червяков ударило током, и теперь они тряслись в предсмертной агонии. Юнхо пытался подправить ластиком, но получалось ещё хуже, одна грязь и серые пятна. Так легко, как у Сонхва, не получалось. Простое, на первый взгляд, задание больше походило на изощренную пытку. Но после исчерченного полностью второго листа, на третьем все выглядело уже намного лучше. Кончик линии все реже загибался, да и червяки приобрели стройность. Юнхо улыбнулся и позвал Сонхва посмотреть на работу. — Поправь немного вот здесь, — Сонхва осторожно внес корректировку в рисунок Юнхо, — В остальном — выглядит отлично, ты молодец. Сонхва действительно нравилась работа Юнхо, у него точно были способности, даже если он никогда и не занимался. Отлично чувствовал перспективу, видел, как падают тени. — Спасибо, — Юнхо находил милым, что у Сонхва от грифеля немного испачкалась рука. — Вы прекрасный учитель. Хотелось подольше задержать его рядом, но, как назло, вопросы в голове не рождались. Юнхо просто смотрел, скользил взглядом по лицу, волосам и чуть вздрагивающему кадыку. — Рад помочь, — Сонхва вернул Юнхо его карандаш, чуть дольше положенного задерживаясь на чужих пальцах. После занятия к учителю было не пробиться. Одни просили посоветовать материалы, другие жаловались на неудобство мольбертов и разминали затекшие спины. Юнхо встретился взглядом с девушкой, что стояла чуть поодаль, держа в руках свой рисунок. У нее явно были вопросы, и она очень стеснялась. Чтобы не нагнетать обстановку, Юнхо лишь улыбнулся. Сначала девушке, затем Сонхва и, уже перед самым выходом, — обнаженному портрету. На общение ещё будет время. Но на следующем занятии и через одно учитель все так же был в кругу своих учеников и почитателей, так, что не подобраться. На пятом занятии все сошлись во мнении, что уже пора перейти к изображению человеческих фигур. Юнхо тут же вызвался позировать. — Чудесно, проходи ближе к доске и садись на стул, — Сонхва проводил Юнхо довольным взглядом, — Если не стесняешься, сними рубашку, так мы лучше уловим анатомию и динамику твоей позы. До трусов уж раздеваться не прошу. Парты теперь были сдвинуты по периметру просторного кабинета с большими окнами, а в тесном кругу, в центре, стояли мольберты, — Можешь располагаться, как тебе удобно. Юнхо не стеснялся, если только немного. Первый раз он бы предпочел демонстрировать свое тело немного в другой обстановке, но обстоятельства сложились иначе. Стул выглядел сиротливо и мало походил на подходящего партнера для позирования. — Может, и вам, учитель, сделать пару набросков? Мне бы очень хотелось посмотреть, как это выполнит профессионал, — Юнхо расстегнул манжеты у рубашки. Затем расправился с пуговицами, наблюдая за реакцией Сонхва. Он знал, что тот будет сдержан, но рассчитывал на искру интереса. Рубашка легла на спинку стула, как идеальная драпировка. Юнхо сел чуть боком и отвёл взгляд в сторону. Все же наблюдать за тем, как изучают твоё тело, было неловко. — Обязательно, — Сонхва едва не облизнулся. Юнхо был сложен прекрасно — стройный, с рельефом мышц, но не перекаченный. Кожа светлая, гладкая, на груди ярко выделялись напряженные из-за прохлады розовые соски. Хотелось провести кисточкой по ним, а не по холсту. Но они все еще были на занятии. Позировать оказалось сложно. Долго с ровной спиной не посидишь, а стоило только чуть потерять контроль, кто-нибудь непременно начинал возмущаться, что линия теперь идёт не так. В итоге на каждую позу отводилось не более пятнадцати минут. После часа позирования Юнхо разрешили встать и немного размяться, чтобы зайти на второй круг. Занятие затягивалось, но никого это не расстраивало. На большинстве набросков Юнхо выглядел, как креветка или картошка. Бывало, что и как бесформенная груда линий. К работе Сонхва он подходил с особым предвкушением. Встал за его спиной и, словно случайно, перепутав с перекладиной стула, положил руку на плечо. Сжал несильно и наклонился вперед, рассматривая наброски. Сонхва, конечно, понравилось это действие. И то, что оно не было случайным читалось по чужим покрасневшим кончикам ушей и смущенной улыбке: — Нравится? Если да, можешь забрать себе. — Правда? — Юнхо оказался ближе, чем планировал, развернувшись к Сонхва. — Я с удовольствием возьму работу и обещаю сохранить. Выглядит потрясающе. Юнхо большим пальцем осторожно провел по чужой шее. — Жаль, это только про рисунок, — Сонхва тихонько ухмыльнулся, от прикосновения по телу побежали приятные мурашки. Юнхо вернулся на свое место. В этот раз две позы были без рубашки, две в ней. Кто-то из ребят попросил закатать рукава, чтобы попробовать изобразить складки. Уже после занятия, забирая рисунки, Юнхо прошептал Сонхва: — Вы были так утонченны и красивы, когда рисовали. Я бы смотрел на это вечно. — Сохрани этот настрой до конца курсов, мне он очень нравится, — Сонхва подмигнул, ему нравился легкий и такой приятный флирт с Юнхо. Никто из них никуда не торопился, было время почувствовать друг друга и сблизиться. Получив такое косвенное разрешение, Юнхо все чаще прикасался. Дотрагивался аккуратно до запястья, когда Сонхва корректировал линии, или, стоя позади во время объяснения, прижимался сильнее, чем следовало. Но не только это было его мотивацией к занятиям. Учиться оказалось действительно интересно. Юнхо порой и перед сном отрабатывал штриховку, чтобы привести мысли в порядок. В магазине заглядывался на краски и кисти. Купил пару блокнотов для набросков. До конца курса занятий оставался всего месяц. Многие уже начали итоговую работу, но Юнхо еще не знал, что изобрабразит на своём листе. Погруженный в мысли об этом и о натюрморте, который они рисовали, не заметил, как почти вся группа разошлась. Стало странно тихо, и Юнхо поднял глаза от мольберта. Сонхва собирал журналы и книги, в которых показывал ученикам работы других художников, в надежде, что те подтолкнут их к новым свершениям. — Я помогу! — Юнхо поднялся с места. — Вы на машине? Хотите подвезу? — Как это мило с твоей стороны, — Сонхва развернулся лицом к Юнхо, — Мне тут всего двадцать минут до дома идти пешком. Но от помощи не откажусь, как раз хотел домой одну картину еще отнести, все руки не доходили. — Давайте я возьму материалы, а вы картину. Или что тяжелее? — Юнхо огляделся, пытаясь понять, какое из произведений тот заберет с собой. — Можешь взять материалы, тут немного, — Сонхва передал книги и несколько папок Юнхо, а сам взял уже упакованную картину в подрамнике. Он планировал подарить ее своей хорошей подруге на день рождения. Юнхо первым вышел на улицу, дождался, пока Сонхва закроет студию. Ему хотелось продвинуться чуть дальше в их легком флирте, сделать намеки серьезнее. — Вы в отношениях? Понимаю, что вопрос некорректный, но не поймите неправильно, прошу. Вокруг так много парней и девушек, и я уверен, что многие хотят стать к вам ближе. Было бы проще избавиться от ненужных ухаживаний, носи вы, например, кольцо. — А ты как думаешь? В отношениях ли я? — Сонхва шел чуть впереди Юнхо, с его губ не сходила хитрая и довольная улыбка, — Мне казалось, я уже намекал на ответ. — Думаю, что нет. Но не хотел бы ошибиться, — Юнхо сделал на полшага меньше и отстал от Сонхва ещё немного, чтобы можно было говорить ему в спину. Так получилось скрыть не вовремя появившийся румянец. — Вы столь утонченны. Похожи на произведение искусства. Мне сложно до конца поверить в то, что вы проводите ночи в одиночестве. — Могу сказать тоже самое и про тебя, — Сонхва развернулся, его перестало интересовать общение с воздухом, — Красивый, талантливый, упорный. Немного льстец, но это вряд ли назовешь недостатком. И, снимая до конца все вопросы, нет, я не в отношениях, и, да, ты мне понравился. — Значит, теперь мы сможем встретиться вне стен студии, — книги и материалы мешали приобнять или как-то приблизиться, оставалось лишь смотреть. — Когда? — Потерпи до окончания курсов. Мы, конечно, не в школе и не в университете, но лучше избежать ненужных слухов. Ты все еще мой ученик, — Сонхва сказал это не назидательно, а низко и будто нараспев. Почти соблазнительно. — Хорошо. А могу я попросить желание за то, что буду молчать? Ничего серьезного. Назовем это поощрением за отличную учебу, я ведь искренне стараюсь, — Юнхо поправил книги в руках, немного опустил взгляд. Он надеялся, что Сонхва согласится. — Какой очаровательный шантаж, — Сонхва выгнул бровь, — Но я на него согласен. Даже раздумывать не буду. — Тогда идем? На поцелуй ведь рассчитывать не стоит? — Юнхо мило улыбнулся. Дистанция лишь будоражила мысли, делала ожидание слаще. А окончание года желаннее. Его работа должна войти в число лучших, и тогда Юнхо заслуженно получит свою награду. — Муа, — Сонхва шутливо поцеловал воздух перед Юнхо, смешно вытянув губы, — Считай, поцеловал. А теперь действительно идем, время уже позднее. Юнхо проводил Сонхва, положил вещи на столик у входа и попрощался. Напрашиваться на продолжение он не планировал изначально, желание помочь не имело под собой никаких подтекстов. В этот же вечер, вдохновленный разговором, Юнхо перерыл всю квартиру в поисках подходящих для натюрморта вещей. Драпировкой выступила одна из любимых рубашек, как отсылка к тому самому дню, когда он позировал для набросков. Юнхо постарался взять разные фактуры материалов, сложные формы, чтобы Сонхва им гордился. В день защиты работ в студию пригласили ещё нескольких художников. Сонхва хотел быть максимально объективным, и чтобы ученики послушали мнение и от других людей. Работы были обезличены, стояли на мольбертах без подписей, хотя, конечно, учитель безошибочно угадывал, где чья. Оценки, конечно, на подобных курсах не выставлялись, но Сонхва постарался дать развернутую обратную связь вместе со своими коллегами. Он был мягок, но конструктивен, старался никого не задеть, но и не хвалить бездумно. После того, как все сертификаты об окончании художественной студии были подписаны, а ученики облегченно выдохнули, Сонхва предложил: — Я арендовал нам столик в ресторанчике неподалеку для тех, кто хочет отпраздновать окончание нашего курса. Обстановка в группе была доброжелательная, поэтому приглашение приняли почти все. За столом они обсуждали работы, где чьи, и что понравилось. Многие захотели повторить курс в более углублённым формате. Юнхо не очень много говорил. Он сел рядом с Сонхва и осторожно, не привлекая внимания, иногда поглаживал его колено. Внутри все дрожало от предвкушения, но Юнхо понимал, что быстро уйти не получится. Сонхва, продолжая свою увлекательную игру, делал вид, что не замечает чужих прикосновений. Он медленно пил свое любимое белое сухое вино, общался с учениками и тихо смеялся над их смешными историями. Вечер был полон приятного веселья, перевести его в горизонтальную плоскость еще будет возможность. Бокалы пустели. Общение становилось все более интересным, шуму и смеха прибавилось. Юнхо тоже немного расслабился, говорил всё чаще, жестикулировал одной рукой. Вторая, опущенная вниз, продолжала лежать на колене Сонхва. Обжилась там, иногда заявляла права, несильно сжимая. — Моё желание, — в разгар очередного обсуждения жизни великих художников Юнхо наклонился к Сонхва негромко произнося. — Я хочу получить его. Через пару минут попрощаюсь со всеми, скажу, что мне пора. Выжди время и выходи. Я пока подышу воздухом. — Такой нетерпеливый, — прошептал в ответ Сонхва. Кончиком указательного пальца он провел по тяжелой пряжке ремня Юнхо, усмехаясь хитро, — Тебе придется предложить мне интересный досуг, чтобы я покинул это чудесное мероприятие. Взгляд Юнхо потяжелел. Радужку затопило черным, губы дрогнули в хитрой, почти безумной полуулыбке. — Я такой неаккуратный, — он немного отодвинул стул, наклонился, словно что-то потерял. Обхватив ладонью щиколотку Сонхва, погладил большим пальцем, провел вверх. — Видимо, мне на сегодня хватит. Спасибо за отличный вечер, давайте ещё встретимся в этом месяце. Юнхо распрощался со всеми и покинул ресторан. Сонхва безумно нравилось происходящее. У него уже какое-то время не было отношений или даже партнеров на одну ночь. Много времени уходило на студию, развитие этого нового бизнеса, поддержку своих социальных сетей. А на жизнь — легкую и свободную, ничего и не оставалось. Сонхва, измотанный работой и прошедшим днем, просто возвращался домой и отключался, едва голова касалась подушки. Или садился записывать очередное видео. Поэтому все эти прикосновения Юнхо, его флирт, симпатия и абсолютно очаровательная улыбка, доставляли Сонхва удовольствие, которое, казалось, уже давно было забыто. Посидев за столом буквально пару минут и осушив полностью свой бокал с вином, он поднялся, делая вид, что страшно устал и, обняв каждого ученика и, конечно, Хонджуна, которому задолжал рассказ про Юнхо, покинул ресторан, накинув свой любимый приталенный пиджак. — Заждался? — Сонхва коснулся плеча Юнхо. — Соскучился, — между ними оставались какие-то жалкие миллиметры. Юнхо начал это. Приобнял за талию, подтянул к себе, но оставил выбор. — Мы можем пойти в твою студию? Или в квартиру? Я относил туда материалы. — Лучше в квартиру. Если честно, я безумно хочу тебя, а исполнение этого желания требует, как минимум, душа, смазки и презервативов. Увы, ничего подобного мы в студии не найдем, — Сонхва коснулся большим пальцем адамова яблока на шее Юнхо, надавил слегка, провел чуть выше до линии челюсти. Не почувствовать напряжение в паху после такого заявления было бы преступлением. А Юнхо нарушать закон ни сейчас, ни в дальнейшем не собирался. Он сократил расстояние до поцелуя. Немного нервного, нетерпеливого и обещающего намного больше в дальнейшем. — Я за руль сейчас не сяду, поэтому такси, либо пешком. Недалеко? — Пешком, — Сонхва облизнулся, поцелуй вышел с привкусом хорошего вина, — Тут буквально один квартал пройти. Потерпишь? — Да. И лучше нам поторопиться, вдруг кто-то решит выйти, проветриться. Не будем давать поводов для лишних разговоров. — Юнхо прижался губами к скуле Сонхва. До нужного дома они добрались действительно очень быстро, не прошло и двадцати минут. Напряжения и неловкости между ними не было. Разве что желание, которое игнорировать не представлялось возможным. — Могу предложить еще выпить или сразу в душ? — Сонхва закрыл входную дверь, стянул ботинки и внимательно посмотрел на Юнхо. — С трудом сдерживаюсь, чтобы не развернуть тебя лицом к стене, или не поднять на руки и отнести в спальню. Но душ, и ещё немного выпить. Душ можно даже по отдельности. Не хочу торопить события, у меня на тебя планы. — сдвинув ворот рубашки немного в сторону, Юнхо погладил большим пальцем шею Сонхва и поцеловал чуть выше. — Тогда я пойду первым, ты пока располагайся, — Сонхва выдохнул шумно, прикосновения его ужасно заводили, — На кухне есть соджу, пиво и вино, в холодильнике еда. Без меня не начинай. Сонхва скинул пиджак, небрежно повесив его на вешалку в коридоре, и скрылся за дверью ванной комнаты. Юнхо решил осмотреться. Он неспеша дошел до кухни, налил себе в стакан немного соджу и в этой приятной компании продолжил путь. Видимо, всю экспрессию Сонхва оставлял в студии. Его собственная квартира была прибрана. Юнхо ожидал увидеть кисти и краски на всех поверхностях, но этого не обнаружил, лишь несколько картин на стенах. Он зашел в спальню, провел рукой по кровати. Здесь определенно хотелось задержаться. Мягкий свет из окна добавлял ещё больше интимности. Что это пробивается сквозь штору, — фонарь, вывески или лунный свет, — было не столь важно. Юнхо поставил стакан на столик, снял рубашку и брюки, оставшись лишь в белье. От всего лишнего он избавился ещё до похода в душ. — Извини, я почти всегда надолго застреваю в ванной, — Сонхва зашел в комнату в мягком домашнем халате. Влажные волосы налипли на шею и лицо, приходилось постоянно их поправлять. — Я пока немного осмотрелся. У тебя очень уютно и совсем не так, как я представлял. Стереотипы, да, — Юнхо провел ладонью по чужой щеке, потом спустил ее на шею и чуть сдвинул халат с плеча. Прижался губами к оголившемуся участку кожи. Пока одна рука придерживала за плечо, другая спустилась по груди, отодвинув полы халата в стороны, скользнула на живот. Сонхва запрокинул голову от удовольствия, потянул Юнхо за волосы. Он так соскучился по чужим ласкам и прикосновениям. — У меня очень давно никого не было. Кажется, что кончу только от твоих рук, — признался Сонхва, дыхание его становилось прерывистым. — Мне нужно в душ, но от тебя так сложно оторваться, — положив ладонь на шею Сонхва, Юнхо целовал ключицы, вылизывал их. Двигался ниже, подбираясь к соскам. Вторую руку пришлось завести Сонхва за спину, чтобы немного придерживать. — Мы никуда не торопимся, — Сонхва улыбнулся мягко, сжимая плечо Юнхо. — Я знаю, — Юнхо опустился на колени. — С этого ракурса я ещё не смотрел на тебя. Хотя, признаюсь, порой было сложно сосредоточится на работе. Я намеренно допускал ошибки, чтобы ты вновь подошел ко мне. Юнхо поцеловал выше пупка. — Я был только рад, хотя и догадывался, зачем ты это делаешь, — Сонхва развязал пояс халата, белья на нем после душа, конечно, не было, — Кажется, так обзор будет лучше. — Не хочу, чтобы ты загрустил, пока меня не будет, — Юнхо провел языком по головке, придерживая Сонхва за бедра. Затем взял в рот, совсем немного, посасывая. Юнхо старался расслабить горло, и с каждым покачиванием головы взять глубже. Сонхва плавился и тихо постанывал. Руками он мягко перебирал волосы Юнхо, кончиками пальцев касаясь покрасневших ушей и горячих скул. Ему было хорошо и сладко, наслаждение растягивалось и густело, словно свежая карамель. Юнхо искренне старался доставить удовольствие. Его восхищал Сонхва. Прекрасным было то, как он выглядел, как двигался и как говорил, а стоны переворачивали всё внутри. Юнхо чувствовал, как копится возбуждение, как безумно хочется прикоснуться к себе. И из-за этого всё нарастающего напряжения брал глубже, двигался резче. Моментами казалось, что дыхания почти не осталось, и подступает тошнота. Тогда Юнхо на пару секунд выпускал изо рта чужой член, делая пару глубоких вдохов. Сонхва надолго не хватило. Чувствуя подступающий оргазм, он отшагнул немного назад, предупреждающе толкнув Юнхо в плечо, и кончил ему на лицо: — Выглядит лучше, чем любая моя картина. Таких комплиментов в жизни Юнхо ещё не было. Он улыбнулся, провел рукой по щеке, немного смазывая вязкую жидкость, внося в эту картину свой штрих. — Я в душ, — прерваться и уйти ощущалось невероятным подвигом, но вместе с тем мысли о продолжении, о теле Сонхва будоражили. Юнхо поднялся на ноги и скрылся за дверью. Сонхва снял халат, оставив его висеть на стуле. Затем достал из ящика смазку и презервативы, сложил на тумбочку возле кровати и даже, на всякий случай, проверил срок годности — секса у него и правда не было уже почти год из-за непрекращающегося потока работы. Юнхо подставил лицо под струи воды, провел рукой по волосам. Алкогольный дурман окончательно отступил, оставив ему напоследок небольшую ноющую боль в висках. Задерживаться в ванне Юнхо не собирался, но нужно было перевести дух. Он снова с нажимом провел по волосам, закрыл руками лицо, приводя мысли в порядок. Сонхва выглядел лучше любой античной статуи в музее, лучше мужчин со всех полотен художников. И от мысли, что его можно коснуться, Юнхо немного сходил с ума. Вскоре шум воды прекратился. Юнхо вытерся и, не одеваясь, прошел в спальню. — Красивый, — Сонхва говорил это медленно, смакуя на языке каждую букву. Он сидел на самом краю кровати, скрестив ноги. Руками упирался в мягкий матрас позади себя. — Произнесенное тобой, это звучит как величайший комплимент, — Юнхо медленно приблизился. Опустившись на одно колено, он гладил Сонхва по бедру, мягко массировал и иногда, оставляя поцелуи на животе, немного напирал. — И снова льстишь. Сонхва отклонился сильнее назад, перенося вес на локти. Поза была вполне комфортная. — Даже не думал, — с удовольствием проводя кончиками пальцев по груди и ключицам, Юнхо наслаждался видом. Грудная клетка Сонхва медленно поднималась, он излучал спокойствие, скорее, даже безмятежность. Им было уютно вдвоем, никто не стеснялся ни наготы, ни откровенных созерцаний. Юнхо придвинулся ещё ближе, уперся рукой в кровать, приподнялся, чтобы сорвать с чужих губ легкий поцелуй. Захватить немного сладости и отстраниться, потом ещё и ещё. Сонхва отвечал охотно и ласково. Он касался позвонков Юнхо, его пальцы порхали, словно над фортепиано или роялем. Сонхва затем сместил поцелуи на чужую шею и плечи, кое-где оставляя небольшие укусы. Юнхо прервал ласки. Выпрямился. Затем, подхватив Сонхва на руки, уложил его ближе к центру кровати. Это открывало новые грани взаимодействия. Проведя ладонью по чужом бедру, Юнхо закинул ногу Сонхва себе на пояс. Обхватил ягодицу и прижал ближе. — Как ты любишь? — По-разному, — Сонхва надавил большим пальцем на нижнюю губу Юнхо, провел, подразнивая, по ней, — Но хотел бы видеть твое лицо. — Хорошо. Юнхо пришлось сменить положение, чтобы добраться до смазки и презервативов, так заботливо оставленных на видном месте. Он слегка смущенно улыбался Сонхва, пока смазывал пальцы, съезжал чуть ниже для большего удобства. Очередным поцелуем Юнхо справлялся с волнением, что так некстати забилось в груди. Сонхва говорил, что давно ни с кем не был, поэтому меньше всего хотелось причинить ему дискомфорт. И всё же медлительность лишь портила всё впечатление от процесса. Юнхо надавил подушечкой указательного пальца на сжатое колечко мышц, мягкими движениями, словно покачиваясь, погладил вокруг и лишь после осторожно ввел его. Сонхва отреагировал довольно спокойно, просто выдохнул чуть более шумно, чем обычно. Даже если партнера у него было уже какое-то время, то развлечения с игрушками никто не отменял. Поэтому в данный момент боли он точно не испытывал. И для подтверждения своего отличного самочувствия, Сонхва одобрительно улыбнулся Юнхо. Воодушевленный, тот проник глубже. Через несколько минут добавил второй палец, продолжая неторопливо растягивать и иногда целовать. После третьего дыхание участилось. Желание недвусмысленно упиралась Сонхва в ногу. Поцелуи всё чаще прерывались. — Я в порядке, — Сонхва с силой сжал плечо Юнхо, раздвинув ноги еще шире, — Такое внимание, конечно, безумно приятно, но, если честно, очень уже хочется, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста. Прежде чем приставить головку члена и войти, Юнхо оставил ещё один поцелуй чуть ниже уха. Там немного солоноватая кожа ощущалась безумно сладкой. На дальнейшие ласки не хотелось тратить время, на то, чтобы дать привыкнуть, тоже. Юнхо сразу начал двигаться, медленно и размеренно, но с каждым более шумным выдохом Сонхва, ускоряясь. Он менял угол и положение рук на чужом теле, чтобы найти ту самую точку, которая будет множить удовольствие. Сонхва так и продолжал держаться за плечи Юнхо, подмахивая бедрами. Дискомфорт растворился в жадном удовольствии спустя буквально несколько толчков. Боль отошла на задний план, сменяясь до безумия приятным чувством заполненности. Сонхва нравилось такое, он всегда был слегка…ненасытным. — Ты прекраснее тысячи рассветов, — войдя до упора, Юнхо замер в этой точке, наслаждаясь моментом. Ничего приличнее в голову не лезло, но и молчать не хотелось. После короткой паузы, он вернулся к прежнему ритму, двигался размашисто, останавливаясь за секунду до того, как выйти полностью. Юнхо придерживал Сонхва за талию, чтобы избежать дискомфорта. Ответа за этим не последовало. Сонхва выгнулся в спине и, проведя по своему члену несколько раз, кончил, даже не пытаясь приглушить стон. Юнхо потребовалось чуть больше времени, но вскоре и он финишировал. Выходить сразу совсем не хотелось. Пришлось лечь на Сонхва, обнять его, стараясь не сжимать сильно. Воздух им был ещё нужен. Юнхо высвободил одну руку и бездумно водил по столь прекрасному телу Сонхва, словно в нем ещё осталось напряжение, и была надежда высвободить его таким образом. — Я могу остаться на всю ночь? — Конечно, — Сонхва убрал со лба влажную челку, — Хочу завтра тебя нарисовать. Обнаженным. Если не против, конечно. — Ты умеешь читать мысли, или моё желание было настолько очевидно? — Юнхо игриво прикусил чужой подбородок. — Я готов позировать для тысячи картин, стать единственным, кого ты будешь рисовать так. — Сколько напора и уверенности, мне нравится, — Сонхва тихо засмеялся, — Но о желании я правда догадывался. А сейчас убедился окончательно. Ты мне нравишься, Чон Юнхо. Теперь могу сказать это более смело. — Возможно, мы торопим события, но я хочу быть в твоей жизни не только натурщиком,— Юнхо взял руку Сонхва в свою и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. — Симпатия взаимна, поэтому, может, сходим на свидание, например, завтра? В обед? — С удовольствием. Да и не торопишь ты события. Мы уже довольно давно выяснили о чувствах друг друга. Надо было просто дождаться нужного момента. Сонхва коснулся губами ключиц Юнхо, прикусил тонкую кожу, играясь. Какое-то время они ещё валялись в кровати, после, — вместе пошли в душ. Провели добрую половину ночи за разговором, заснув лишь к утру. Поэтому свидание пришлось перенести на ужин. Это никого не расстроило. Юнхо с удовольствием позировал, а затем собственноручно снял со стены тот портрет, что так часто привлекал его внимание, и повесил свой. Но и он продержался на этом месте недолго. Сонхва надоели ученики, которые откровенно разглядывали его парня. Пришлось повесить туда пионы в вазе, они никого не будоражили и не отвлекали.