Проект «Эрери 365»

Наблюдать за тем, как Леви уходит на работу, в тот день было намного страннее, чем обычно. Само по себе раннее утро, проведённое в тишине, не было необычным. Необычным было то, что я вставал не вместе с ним. Сильнее обычного мне хотелось затащить его обратно в постель, чтобы мы ещё немного полежали вместе. Я натянул одеяло на голову, выглядывая наружу только через щёлку — достаточно большую для глаз и носа. Колени поджаты к груди, и мне просто хотелось, чтобы он меня обнял. Он смотрит на меня, и от меня не ускользает беспокойство в его глазах. — Ты уверен, что с тобой всё будет в порядке, если я уйду? — спрашивает он. Я откидываю одеяло ровно настолько, чтобы он мог видеть моё лицо, и киваю. Чувствую, что день будет долгим. Он целует меня нежнее, чем обычно, и проводит пальцами по моим волосам. — Я буду дома к обеду, — говорит он. — Обязательно позвони, если что-то понадобится. Если не смогу прийти сам, пришлю кого-нибудь. — Со мной всё будет в порядке, — говорю я ему. Он бросает на меня косой взгляд, но направляется к двери. — Не забудь что-нибудь съесть, хорошо? Как только дверь закрывается, я натягиваю одеяло на голову и обнимаю подушку Леви. Прошлой ночью мы впервые попробовали БДСМ-игры. Я всё ещё вижу следы от верёвок на запястьях — готов поспорить, что в других местах их ещё больше. Если не считать лёгкой боли в бёдрах и того, что кожу на ягодицах всё ещё немного щиплет, физически я чувствую себя в основном нормально. Морально — ещё не совсем в строю. Леви сказал мне, что это эндорфиновый спад. Некоторые называют это «дропом», заметил он, но сам он так не говорит, потому что это не исключительно сабмиссивное состояние. Он объяснил, что это просто реакция организма на сильную стимуляцию: после такого кайфа тело какое-то время не будет чувствовать себя нормально. Он сказал, что это непросто объяснить, пока сам не прочувствуешь, но он хотел, чтобы я был готов. Я рад, что он хотя бы предупредил, — не представляю, в каком состоянии я был бы сейчас, если бы ничего не знал. Я проголодался, но вставать не хочется. Хочется просто лежать в постели, пока не вернётся Леви. Он сказал, что самое большее такое состояние может длиться пару дней, но думает, что к завтрашнему дню всё пройдёт. Прямо сейчас мне кажется, что это не кончится никогда. Я встаю и одеваюсь уже почти в одиннадцать. Краснею, глядя на своё обнажённое отражение в зеркале. Я весь в следах от верёвок — к счастью, в основном в местах, которые легко скрыть. Хорошо, что сейчас весна, а не лето, и не надо носить футболки с шортами: запястья и лодыжки пострадали больше всего. Я натягиваю спортивные штаны «Зелёный Фонарь» и толстовку с капюшоном, прежде чем пойти перекусить. Я и так знал, что идёт дождь — по шуму за окном спальни, — но когда увидел его через балконную дверь, ощущение стало совсем другим. Прежде чем решиться выйти, я взял на кухне кекс. Я плюхаюсь на один из двух стульев, подтягиваю ноги и начинаю есть. Рассеянно ощупываю следы на лодыжке, глядя, как дождь заливает город. Дождь сильный, но недавно мы ждали нормальную грозу. Я думаю: интересно, потрудился ли кто-нибудь внизу поднять голову и увидеть меня здесь? А если закатать рукава так, чтобы стали видны запястья, разглядят ли они мои отметины? Назвали бы они это жестоким обращением, даже если это было то, чего я хотел, и в этом не было злого умысла? Мысль о том, что кто-то мог бы назвать то, что случилось прошлой ночью, плохим, переворачивает мой желудок. Когда Леви приходит домой, он, кажется, радуется, что застаёт меня не в постели. — Ты уже ел? — спрашивает он. — Съел кекс, — отвечаю я. — Я принёс «Вендис» на обед, если хочешь, — говорит он. Я встаю — походка всё ещё шаткая, но до кухни добираюсь сам. Леви улыбается мне, пока я достаю куриные наггетсы. — Что? — спрашиваю я. По пути к холодильнику он целует меня в макушку. — Я горжусь тобой, — говорит он. — В первый раз, когда я был в сабе, я вообще не вставал с постели в первый же день. — Я всё ещё чувствую себя паршиво, просто не хотелось больше лежать, — отвечаю я. — Всё равно лучше, чем я, — говорит он, отпивая из бутылки с водой. После еды он позволяет мне поваляться с ним на диване, пока ему не пора на работу. Когда он уходит, я смотрю мультики и валяюсь до конца дня. Леви даже не ругает меня за вредную еду, когда я звоню и прошу купить мороженое по дороге домой. Он прав: на следующий день мне уже стало лучше.