Будущее

Он был собой всего около двух недель, но это было ошеломительно.  Впервые за последние годы, годы, годы мыслей о ней он мог забыть. Сделать вид, что всего этого не было, что событий последних лет никогда не существовало. Что все они — самая нормальная семья. Что их будущее не стоит на шатких тайнах прошлого. По крайней мере теперь.  Покидать родной дом было страшно, конечно, но в конце концов, ему почти исполнилось девятнадцать! Его девушка-подруга-Конни уже получила права и готовилась к поступлению в колледж, а любые его попытки покинуть родной город оборачивались катастрофой (ему все еще было стыдно за поломанный фургон, даже если папа уже сто раз сказал ему, что все в порядке, и еще двести повторил, что ремонт для него ничего не стоил). Небольшой роуд-трип должен был помочь найти себя, верно? Он ведь все ещё подросток, забывая про все остальное.  Прощаться было тяжелее всего. Первым делом он конечно сообщил Алмазам — с ними было проще говорить, да и Шпинель в последнее время взялась навещать его каждый день по несколько раз, и ему хотелось хоть как-то ее успокоить. Хотя, их реакция оказалась довольно предсказуемой. Шпинель расстроилась, что они не смогут видеться каждый день, и тут же убежала рассказывать об этой новости Синей, которая в последнее время переживала за него не меньше своей розовой подруги. Убедив обеих, что он будет в полном порядке — в конце концов, он просто проедет несколько штатов, да и с ним всегда будет его лев, да и он Алмаз, в конце концов! — он поделился новостью и с Жёлтой, которая, занимаясь восстановлением самоцветов из осколков, лишь попросила сообщить ему, если Кластер проявит себя. Он конечно же пообещал исполнить её просьбу и поспешил удалиться, не желая ей мешать.  Белая. Осталась Белая. Белую видеть он не очень хотел — было в какой-то мере страшно, в какой-то мере стыдно, но еще больше им овладевал гнев, показавшийся ему на несколько секунд таким чужим, что он испугался, что сново порозовеет. Но его кожа оставалась нормального человеческого цвета, а пол под ним не треснул, и, глубоко вдохнув, к Белой он все же зашёл.  Как потом оказалось, переживал он зря. Разговаривать с Белой оказалось легко, а его новость она восприняла с неожиданностью радостью, признавшись, что начала читать больше о людях (раз уж он жил среди них), и подозревала, что ступень «покинуть родной дом» была невероятно важной в человеческом взрослении. Он с ней согласился и покинул Хоумворлд в приподнятом настроении, что тоже оказалось для него сюрпризом.  Конни восприняла его желание легко. Тут же взялась планировать его поездку, и каждую остановку, и места их встреч, да так тщательно, что у него закружилась голова. Она долго над ним хихикала, и они провели довольно уютный вечер за просмотром кино с домашним попкорном и горячим чаем. Он в который раз про себя решил, что с Конни ему невероятно повезло и не важно, были они парой или друзьями.  Следующими на очереди стали Самоцветы Кристаллы из Маленького Хоумворлда. Признаться им было тяжело, но все же они восприняли новость довольно хорошо, даже если в итоге выплакали годовую норму слёз. Но не смотря на их слова он знал, что они не  пропадут. Висмут (после восстановления наковальни, конечно) вновь взялась обучать всех желающих тонкому искусству ковки, Перидот продолжала просиживать днями в своей оранжерее, и с каждым зацветшим цветом цвела сама. Он был рад видеть ее такой счастливой, и в тайне от нее оставил несколько цветов из своей домашней оранжереи, зная, как эти зелёные ребята нравились Пери. Ляпис казалась довольно отстранённой, но дважды в неделю вела классы по созданию мип-морпов, уроки искусства на выходных и теперь открыла свой танцевальный класс по просьбе Веснушки (так они назвали вторую Ляпис Лазурит, которая пришла к ним после их лекцию на тему «почему терраформирование планет это плохо, даже если вам это нравится». Новой Ляпис прозвище тоже понравилось, и он даже слышал, как она представлялась этим именем другим самоцветам). Он успел навестить и Волейбол. Жемчужина отлично справлялась после той истории в «Раковине», и он даже думал, что она войдёт в следующий выпуск школы Маленького Хоумворлда.  Признаваться папе было трудно. Однако он, только услышав эту новость, по взрослому улыбнулся, пообещал помыть Дандай перед датой отъезда, вручил коробку кассет с различной музыкой и обнял так крепко, что хрустнули кости. Предложение переехать в дом на пляже воспринял с такой радостью, будто был готов заселиться в эту же секунду. Хотя, никто бы его не выгнал. Самоцветам Кристаллами рассказать он не мог долго. Так долго, что до отъезда оставалось чуть больше двух суток, когда он все же решился. И, глядя на их реакцию, никак не мог понять, почему таинственное чувство, свернувшиеся в груди, будто-бы выпустило шипы. Самоцветы были так равнодушны, как не были никогда относительно вещей, которые касались его. Они ведь были семьёй, так почему сейчас им все равно?  Обдумывая, что же может быть не так, он успел проститься и с Яшмой, которая реагировала ярче, чем вся его семья. А они ведь только недавно поладили! Он изо всех сил старался вывести самоцветов на эмоции. Дарил им памятные вещи, заводил душевные разговоры, в конце концов даже попытался поиграть с ними в Стивен-салки с «классическим» Стивеном! Но все было бестолку.  Потом выяснилось, что Гранат как всегда посмотрела в будущее и решила, что им будет лучше отпустить его спокойно. Для его же блага. Получив наконец яркое и эмоциональное прощание со своей семьёй (которым он честно пообещал если не звонить, то писать каждый день) он наконец покинул Прибрежье, ставя в магнитолу одну из кассет, которые оставил ему папа. Музыка заполнила салон Дандая и он, постукивая пальцами по рулю, уверенно ехал на встречу своему собственному «светлому будущему».  Однако то чувство, то таинственное шипастое чувство, свернувшиеся в груди, никуда не ушло. Более того, знакомым басистым голосом оно усмехалось где-то на задворках сознания.  «От себя не убежишь, Стивен.»