Принц(есса) для принцессы

      В некотором царстве, в некотором государстве жила-была принцесса Хван Йеджи, и была она хороша собой настолько, что местные драконы, наслышанные о красоте смертных дев, выстраивались в очередь, чтобы её украсть. Но наш дракон, надобно сказать, либо самым нахальным уродился, либо вовсе без царя в голове рос: влез он без очереди, схватил принцессу прямо во время примерки нового платья и утащил в свою темницу для похищенных девиц.       И вот сидит Йеджи в башне высокой, и первые три дня ведёт себя как приличная принцесса голубых кровей: томно подопрёт щёчку кулачком, пустит слезу размером с мелкую жемчужину, возденет руки к небу — а оно, как назло, безоблачное, равнодушное, солнце светит, ничем помочь не может. И взывает она к судьбе горьким голосом: — О, жестокий рок! Найдётся ли принц, что избавит меня от этого кошмара?..       Тут надобно сделать паузу, потому что если честно, так писать — язык сломать можно, а современному читателю от такой напыщенности скулы сводит. Поэтому давайте по-человечески, без этих театральных вздохов.       Слушайте дальше: сидит Йеджи, плачет, всё как положено. Пару раз даже тренировала эффектный обморок и однажды чуть не упала с подоконника, но вовремя ухватилась за оконные рамы, вспомнив, что внизу не кусты роз, а каменные плиты — хотя цветы с шипами тоже весьма дурной вариант…       Таким образом прошла неделя. Дракон, которого, как выяснилось, звали просто и со вкусом — Ёнхва, — оказался не таким уж и злым. Да, он периодически пускал дым из ноздрей, но делал это скорее по привычке, как курильщик со стажем. Ещё он умел говорить, и, что самое ужасное, говорить по делу. — Чего скучаешь, Йеджи? Спать мешаешь своими вздохами, — прохрипел он как-то, заглянув в её окошко. — Я не скучаю, я в отчаянии, — поправила его принцесса, даже не обернувшись. — Есть разница. — Ага, — согласился Ёнхва. — Отчаяние — это когда жрать охота, а еды нет. А у тебя вон, завтрак на столике остывает. Кашка манная, без комочков, как ты любишь. — Я ненавижу манку, — буркнула Йеджи. — Ну вот, — расстроенно вздохнул дракон, — а я старался, комочки вылавливал. Не хочешь кашу — давай чай пить. У меня разные есть, даже с бергамотом — из Англии, контрабандой.       Йеджи наконец-то соизволила обернуться. В окошке виднелся лишь огромный жёлтый глаз, в котором читалась смертельная скука и искреннее желание провести с кем-то чайную церемонию. — А драконы пьют чай? — скептически спросила она. — А принцессы должны от первого встречного принца с ума сходить? — парировал Ёнхва.       Это был аргумент. С того самого дня их отношения перешли в новую фазу: Йеджи больше не плакала и не убивалась, сидела на том же подоконнике, болтая ногами, с самым откровенным пофигизмом разглядывая пролетающих мимо пташек, и вслух рассуждала: — И где этого героя-любовника носит? Заблудился, что ли? Ему по карте: прямо через лес, мимо трёх холмов, и тут я, в башне, вся в беде. А он всё плетётся, наверное, как черепаха.       Дракон, гревший чешую внизу, лениво приоткрыл один глаз. — Может, у него конь захромал? Или доспехи по-удобнее выбирает? Вон у тебя какая башня высокая, пока заберётся, пока мечом помашет… устанет. — Пусть устаёт! — фыркала Йеджи. — Его работа — меня спасать, моя — страдать. И вообще, это разве нормально, что я уже вторую неделю сижу здесь, пью твой чай, слушаю твои рассказы про делёжку золота с гномами, а мой суженый всё ещё в пути? Он там что, пешком с другого конца света ползёт? — А может, он тебя не так уж и ищет? — ехидно предположил дракон. — Ёнхва, не каркай! — возмутилась принцесса. — Он обязан искать, сказка так велит! Я тут, между прочим, официально похищенная. У меня статус! А этот… рохля… вот он явится — я ему устрою сладкую жизнь. Сначала пусть спасёт, а потом я его воспитаю как следует.       Она отхлебнула остывший чай из хрустальной чашечки и мечтательно закатила глаза к небу, даже не догадываясь, что где-то там, по дороге к её башне, плетётся тот самый долгожданный принц. Плетётся, спотыкается, пыхтит под тяжестью доспехов и с ужасом думает о предстоящем подвиге. И надо же было такому случиться, что именно в тот момент, когда Йеджи в сотый раз перебирала драконью коллекцию чайных ложек (Ёнхва был тем ещё коллекционером, хоть и стеснялся этого), её спаситель наконец соизволил объявиться.       Дракон, дремавший у подножия башни, вдруг дёрнул кончиком хвоста, потом чихнул и приоткрыл глаза. — Что-то я чую… — пробормотал он, принюхиваясь. — Вроде опасность, а вроде и нет. Какая-то… маленькая угроза. Буквально — маленькая… — Ён-ни, не выдумывай, — отмахнулась принцесса, любуясь ложкой с гравировкой «Сувенир из Лох-Несса». Спустя месяц заточения они с драконом давно перешли на неформальное общение. — Кому ты нужен, старый ящер. — Да нет, точно чую. Железом пахнет. И… наглостью.       И действительно, из-за поворота тропинки, ведущей к башне, показалась фигура. Йеджи прищурилась, вглядываясь в спасителя, которого она ждала с терпением, достойным лучшего применения. Фигура была… какая-то подозрительно хрупкая. И подозрительно низенькая. И доспехи на ней сидели так, будто их брали напрокат в театральной костюмерной, не подогнав по размеру. — Ён-ни, — медленно протянула принцесса, всё ещё стараясь разглядеть долгожданного принца, — а у меня случайно не начались галлюцинации от скуки?.. — Не знаю, — честно ответил тот. — А что ты видишь? — Я вижу принц…ессу?..       Предположительно принц тем временем подошёл ближе, и сомнения рассеялись окончательно — перед ними стояла девушка. Хрупкая, с точеной фигуркой, которую даже дурацкие доспехи не могли скрыть, с тёмными лохматыми волосами, задорно вздёрнутым носиком и глазами, в которых горел дерзкий огонёк. Девушка упёрла руки в боки и громко, старательно выводя каждое слово, продекламировала: — О, ужасный дракон! Я, доблестный принц Загорья Шин Рюджин, прибыл, чтобы сразиться с тобой и освободить прекрасную принцессу из заточения! Трепещи, исчадие тьмы!.. — Простите, — очень вежливо, а потому особенно ядовито перебила Йеджи, вовсе глаза уставившись на «принца». — Я, конечно, извиняюсь за испорченный сценарий, но у меня тут, понимаете ли, классическое похищение. Злой дракон, девица в беде, долгожданный принц на белом коне. А вы, простите за прямоту, кто?       Рюджин на мгновение растерялась — но только на мгновение. Она твёрдо заявила, вздёрнув подбородок: — Я — принц. — Ага, а я — королева Англии, — кивнула Йеджи, скептически выгнув бровь. — Очень приятно познакомиться. Вижу, у вас там, в Загорье, с принцами проблема? Или это мода какая-то — экономить на росте и мужественности? — Эй, у меня нормальный средний рост, тебе со своей башни просто кажется! — обиженно фыркнула Рюджин, надув губы и топая ножкой. — И вообще, не порти момент, у меня сценарий! Сначала пафосная речь, потом драка, потом спасение! — Ага, а потом свадьба, — ехидно добавила Йеджи. Ситуация начала её забавлять. — И что, на свадьбе ты тоже в этих доспехах будешь? Или может платье наденешь? — Какая разница, в чём! — Рюджин покраснела от злости. — Главное — подвиг! Героизм! Любовь до гроба! — До чьего гроба? Потому что если до моего, то я, пожалуй, останусь у дракона. Он, по крайней мере, чаем вкусным поит и не несёт эту околесицу про сценарий.       Ёнхва, который всё это время наблюдал за перепалкой с искренним интересом, как зритель в первом ряду театра абсурда, наконец решил напомнить о своём присутствии и чихнул — не сильно, так, легонько. Видимо, мушка в нос залетела. Но для Рюджин, которая и так едва держалась на ногах под тяжестью дурацких доспехов, этого чиха оказалось достаточно, чтобы воздушная волна подхватила её, как пушинку, и понесла в сторону ближайшего куста репейника. Девушка смешно замахала руками, пытаясь удержать равновесие, и покатилась кубарем, но даже так успела выдать что-то героическое в духе «Ничто не остановит!..», прежде чем приземлиться прямо в колючие объятия растительности. — А-а-а! — раздалось из кустов. — Это не по правилам!       Йеджи закатила глаза. — Ён-ни, ну зачем ты так? Она же теперь оттуда полдня будет выбираться, позора не оберётся. — А я-то что? — искренне удивился дракон, чеша репу лапой. — У меня, между прочим, аллергия на пафос, вот и чихнул.       Из кустов показалась взлохмаченная голова Рюджин, украшенная репеем. Глаза её горели праведным гневом, но достоинство было знатно подмочено. Она выкарабкалась на тропинку, отряхнулась (насколько это было возможно, учитывая, что репей прилип намертво куда только можно и нельзя) и, стараясь сохранить остатки королевской осанки, заявила: — Это был тактический манёвр! Я отвлекала дракона! — Отвлекла ты его знатно, — согласилась Йеджи. — Ёнхва, тебе понравилось? — Зачётно, — кивнул дракон. — Давно я так не веселился. Может, оставим её? Она нам перед сном пафосные речи в сказках зачитывать будет, под них хорошо спится.       Рюджин обиженно надула губы, скрестив руки на груди, и как ребёнок буркнула: — Я, между прочим, через три королевства ехала! Коня загнала! Доспехи эти натирают везде, где только можно! А вы тут… чаи гоняете и издеваетесь!       Йеджи переглянулась с драконом. В глазах Ёнхва читалось: «Ну как, берём?». В глазах принцессы же: «А почему бы и нет? Всё веселее, чем ложки перебирать». — Ладно, — вздохнула она. — Поднимайся давай, «принц». Чай с бергамотом будешь? Как раз поговорим и про сценарий твой, и про то, как ты вообще додумалась в таком виде на дракона переть.       Рюджин задрала нос, пытаясь изобразить оскорблённое достоинство, но перспектива горячего чая и возможного отдыха перевесила. Она гордой походкой направилась к двери башни, которую любезно приоткрыл когтём дракон. — Только без сахара, я на диете. Принцам положено быть стройными.

***

      Чайник давно остыл, а разговор, наоборот, разгорался всё жарче. Йеджи сидела, поджав под себя ноги, и с любопытством рассматривала гостью. Та, в свою очередь, всё ещё подозрительно косилась на окно, где уже добрых полчаса маячил огромный жёлтый глаз дракона. Глаз не мигал, а просто смотрел с выражением «а я ничо, я просто слушаю, вы продолжайте». — Он всегда так? — шёпотом спросила Рюджин, кивая в сторону окна. — Всегда, — вздохнула Йеджи. — Любопытный, как бабка на лавочке. Ты не обращай внимания, у него слух хороший, он и так всё слышит. Подглядывание — это так, для антуража.       Ёнхва довольно моргнул и продолжил наблюдение. — Ну так давай, колись, — Йеджи подперла щёку рукой, наблюдая, как «принц» аккуратно отхлёбывает чай. — Откуда ты такая взялась? И главное — зачем? Тебе своих принцесс в королевстве не хватало? Или у вас там мода пошла чужих спасать, как котят из лужи?       Рюджин возмущённо выпрямилась, насколько позволяла усталость и дурацкий доспех, от которого у неё уже всё затекло. — Во-первых, я не «такая», я — принц! — начала она с нажимом. — Во-вторых, моё королевство маленькое, и принцесс там… ну, скажем так, с принцами напряжёнка, а с принцессами вообще беда. Одни замуж повыходили, другие в монастырь подались, третьи вообще уехали искать себя в дальние страны. А я, между прочим, наследница престола! Мне положено кого-то спасать, это же традиция! Все принцы спасают принцесс, это укрепляет международные связи! — Ага, — хмыкнула Йеджи с улыбкой. — А то, что ты сама принцесса, тебя не смущает? — Я не принцесса! — насупившись, Рюджин топнула ногой. — Я принц! По должности! У нас в королевстве если старший ребёнок — девочка, она всё равно становится принцем, чтобы другим королевствам неповадно было нос воротить. Так что формально я — полноправный принц. — Логика, конечно, железная… ну допустим. И что ты собираешься делать дальше? Ён-ни моего победишь, меня, значит, освободишь… А дальше?       Рюджин гордо вскинула подбородок, с самой довольной улыбкой и блеском в глазах, отчего у принцессы невольно дёрнулось левое нижнее веко, предвещая очередную пафосную ерунду. — Как это — что? Всё по протоколу! Я отвезу тебя к твоим родителям, получу официальное разрешение и благословение на брак, а потом мы вернёмся в моё королевство и сыграем пышную свадьбу! У нас уже и тронный зал отремонтировали, и повара нового наняли специально под свадебный пир!       Йеджи медленно поставила чашку на стол — очень медленно, чтобы не расплескать. Потом так же медленно подняла одну бровь. — Прости, что? Ты сейчас не шутишь? — Не-а, — Рюджин с недоумением взглянула на неё — почти как на слабоумную. — А зачем я, по-твоему, через три королевства пёрлась, коня гробила и доспехом эти ужасные мозоли натёрла? Развлечься? — Рюджин, ты заметила? Мы обе девочки. — Ой, да ладно! — «принц» вальяжно откинулась на спинку стула и махнула рукой. — Какая ты несовременная, а! Сидишь тут в башне всего месяц, а уже от жизни отстала! Две девушки уже давно не проблема! У нас в соседнем королевстве вообще три ведьмы поженились и живут душа в душу, никто и слова не говорит. А в Заречье так вообще король на короле женился, и ничего, страна процветает. Мир меняется, Йеджи! — Погоди-погоди, — принцесса даже руками замахала, очень медленно догоняя смысл услышанного. — Ты хочешь сказать, что пока я тут с Ён-ни чаи гоняла и ждала принца на белом коне, там, в мире… однополые браки разрешили? А как же инквизиция? А как же «сжечь нечестивую»? А как же «изгнать демонов»? — А-а-а, — понимающе протянула Рюджин. — Так это ж было сто лет назад! Ты вообще когда из дома выходила последний раз? Инквизицию уже давно отменили, демонов теперь только в медицинских целях изгоняют, и то по полису страхования. А за любовь теперь, наоборот, премии дают. У нас вон в прошлом году фестиваль «Радуга над замком» проводили, сам король открывал!       Йеджи также откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Потом перевела взгляд на окно, где жёлтый глаз дракона выражал полное одобрение происходящего. — Ёнхва, ты слышал? — Угу, — гулко донеслось с улицы. — А я тебе говорил, что ты зря газеты не читаешь. Я тебе ещё в первую неделю «Вестник королевств» предлагал, а ты: «Ой, не хочу, ой, у меня трагедия, ой, меня похитили». Вот и пропустила всё самое интересное. — Боже мой, — выдохнула Йеджи, театрально приложив ладонь ко лбу. — Я тут страдала, плакала, судьбу проклинала, а там, оказывается, прогресс, и демонов больше нет. — Ну почему нет, — философски заметил дракон. — Есть, конечно. Просто теперь они в парламенте сидят, налоги поднимают. Это пострашнее инквизиции будет.       Рюджин тем временем, лишившись внимания к своей персоне, начала клевать носом. Сказались многочасовое путешествие, нервотрёпка, позорное приземление в кусты и две чашки чая. — Спать хочу, — пробормотала она, пытаясь снять надоевший доспех и путаясь в застёжках. — А завтра я этого вашего Ён-ни… я его быстро… порешаю. И ты моя будешь. Всё по сценарию. — Конечно-конечно, — Йеджи встала и помогла ей расстегнуть ремни. — Завтра всё порешаешь. И Ёнхва победишь, и меня заберёшь, и свадьбу сыграем. А сейчас пойдём, уложу тебя.       Гостевая комната в башне оказалась на удивление уютной. Ёнхва, как выяснилось, был драконом очень предусмотрительным и оборудовал верхний этаж башни с максимальным комфортом. «А вдруг принцесса с капризами попадётся? — говорил он. — Тогда мне же с ней и мучиться. Пусть лучше изначально всего будет довольно».       Рюджин плюхнулась на кровать, даже не сняв сапоги, но Йеджи строго цыкнула на неё и заставила обувь всё же снять. Потом подоткнула одеяло, поправила подушку и уже собралась уходить, как девушка сонно пробормотала: — Йеджи… а ты красивая. Даже красивее, чем на портрете, который мне купили на ярмарке… — Спи, «принц», — улыбнулась та, потрепав её по макушке. — Я серьёзно… я за тобой… через всё… а ты… — Рюджин. — А? — Заткнись и спи. — Угу…       Через минуту из-под одеяла донеслось ровное посапывание.       Йеджи постояла в дверях, глядя на спящую девушку. Остатки репея в волосах, растрёпанные лохмы, счастливое выражение лица даже во сне. «Принц» на белом коне, блин. Она тихонько вышла, прикрыла дверь и побрела в свою комнату, пока в голове царил полнейший сумбур. Месяц назад она была классической похищенной принцессой, ждущей классического героя, а сейчас она чаёвничает с говорящим драконом и укладывает девушку-принца спать, пока та сонно обещает «порешать Ён-ни».       Йеджи забралась под одеяло, уставилась в потолок и вдруг совершенно неожиданно для себя хихикнула.       Может быть, жизнь у неё и правда полный абсурд.       Но зато её «принц» очень даже симпатичный.

***

      Утро в башне началось с того, что Рюджин выскочила на полянку так, будто она сейчас либо умрёт, либо прославится, либо и то, и другое одновременно. Доспех на ней был застёгнут криво, репей из волос так и не вычесался до конца, но в глазах горел такой огонь, что им можно было освещать всю округу в ночи. — Выходи, чешуйчатый! Сегодня решится наша судьба! — гаркнула она, тряся мечом, который был ей явно великоват и перевешивал.       Ёнхва лениво выполз из своей пещеры, зевнул, выпустил облачко дыма и прищурился на солнце, находя взглядом кричащую мелкую фигурку. — Судьба, говоришь? — протянул он. — А давай без этих ваших средневековых глупостей? Мечи там, огонь, махач до первой крови. Крови я, знаешь ли, не люблю, брезгливый очень. Давай по-современному?       Рюджин опешила. Она готовилась к битве, репетировала победные крики, даже придумала пафосную фразу на тот случай, если её будут раненой выносить с поля боя. А дракон предлагает… что? — Камень-ножницы-бумага, — сказал дракон. — Три раунда. Честно, быстро, без последствий для здоровья. Выигрываешь ты — забираешь принцессу. Выигрываю я — ну, значит, не судьба. Идёт?       Рюджин не сразу нашлась, что сказать, то открывая рот, то закрывая. Меч в её руках дрогнул, грозясь выпасть. — Это… это не по-рыцарски! — возмутилась она. — Зато гигиенично, — парировал дракон. — Ну так что? Или слабо? — Мне? Слабо? — Рюджин аж подпрыгнула от возмущения. — Да я тебя… да я… по рукам!       Йеджи, наблюдавшая за этим цирком из своего окна, лишь закатила глаза. Отхлебнув чай, она приготовилась к самому эпичному зрелищу за последний месяц.       Первый раунд.       Ёнхва выкинул камень. Рюджин показала бумагу. — Есть! — заорала она. — Один-ноль! — Просто повезло, — пожал плечами дракон.       Второй раунд.       Рюджин, уверенная в своей гениальной тактике, снова показала бумагу. Ёнхва показал ножницы. — Один-один, — констатировал дракон. — Ну что, не всё так радужно?       «Принц» лишь охнула и побледнела.       Третий раунд.       Рюджин зажмурилась и выкинула камень. Дракон показал ножницы. — ДА! — девушка на радостях подпрыгнула так высоко, насколько позволяли доспехи. — Два-один! Ещё один раунд, и принцесса моя!       Ёнхва только хмыкнул.       Четвёртый раунд окончился счётом «два-два». Рюджин трясло. Холодный пот ручьём струился по спине, коленки дрожали, в голове пульсировало: «Только не проиграть, только не проиграть». Она сжала кулак так, что костяшки побелели, напрягаясь всем телом. Дракон напротив лениво зевнул, прикрыв пасть лапой, и вообще вёл себя так, будто решается судьба не принцессы, а булочки на завтрак. — Ну давай, — подбодрил он. — Чего замерла? — Ножницы! — выпалила девушка, выбрасывая руку.       Ёнхва показал бумагу.       Наступила тишина.       А потом полянку разорвал вопль. Такой пронзительный и радостный, что все птицы в радиусе километра либо испуганно взмыли в небо, либо, наоборот, рухнули на землю, решив, что наступил конец света. — Я выиграла!!! — Рюджин носилась по поляне, размахивая руками, как ветряная мельница. — Я победила дракона! ДРАКОНА! Принцесса моя! Моя принцесса! Слышите? МОЯ! — она подбежала к башне, упёрлась руками в камень и заорала вверх: — Йеджи! Ты моя! Я выиграла! Спускайся, мы едем домой!       Йеджи, которая всё это время делала вид, что её очень интересуют облака, медленно перевела взгляд вниз, с выражением глубочайшей скуки, смешанной с лёгкой иронией. Она театрально вздохнула, приложила руки к сердцу и изобразила вялую, абсолютно неискреннюю радость: — О, великий принц! Ты победил ужасного дракона! Я спасена! Какое счастье! Век тебя не забуду!       Рюджин на секунду замерла, заподозрив неладное, но потом махнула рукой — сойдёт, главное, что по сценарию. — Спускайся! — снова заорала она. — Нам пора!       Йеджи спустилась. Не потому что её кто-то спас, а потому что в башне закончился чай, а на поляне было солнышко. Подошла к Ёнхва, погладила его по морде. — Ну что, чаёвник, расстаёмся? — вздохнула она.       Дракон грустно фыркнул. И тут только до Йеджи дошло и она повернулась к «принцу», что всё ещё скакала от счастья. — Слушай, а на чём мы, собственно, поедем? Ты же коня своего где-то по дороге… того? — «Просрала?» хотела сказать она, но принцессы так не выражаются.       Рюджин застыла в нелепой позе. Её лицо медленно вытянулось, когда мозг наконец активировал свою деятельность. — Коня… — прошептала она. — Коня… ой. — Что «ой»? — Ну… понимаешь… я когда к башне подъезжала, он так устал, бедненький… я его привязала к дереву, чтобы он отдохнул… а сама прилегла вздремнуть… — Рюджин замялась. — В общем, когда я проснулась, от дерева только корни остались, а коня и след простыл. Наверное, пастись ушёл. Далеко… а я уж пешком и дошла, недалеко было… — То есть, — медленно произнесла Йеджи, приближаясь к «принцу», и с каждым её шагом голова той всё сильнее втягивалась в плечи. — Ты хочешь сказать, что принцессе, которую ты только что с таким трудом отвоевала у дракона в честном бою, теперь придётся топать пешком неизвестно сколько километров до твоего королевства? — Ну… — Рюджин покраснела до корней волос. — Я могу понести тебя на руках?.. я сильная! — Ты упадёшь через три шага вместе со мной и доспехами.       Тут в разговор вмешался Ёнхва. Он неловко крякнул, почесал лапой за ухом и выдал: — А чего вы паритесь? Я могу вас подбросить, мне не сложно. Всё равно я как раз думал ещё одну принцессу похитить, у меня план по захвату благородных девиц на этот квартал недовыполнен.       Йеджи, услышав это, резко обернулась. В глазах её сверкнуло что-то очень похожее на ревность. — Что-о-о? — протянула она, уперев руки в боки. — То есть как это — ещё одну принцессу? А я тебе, значит, уже надоела? На другую переметнуться решил, предатель? Я тут с ним чаи гоняю, ложки коллекционные перебираю, душу ему изливаю, а он, оказывается, план по захвату выполняет! Все вы мужики одинаковые, что люди, что драконы! И на кого же, интересно, ты переключиться собрался? На какую-то другую блондинку? Я знаю, вы, драконы, на таких очень падкие!       Ёнхва опешил. Он даже моргать перестал, пятясь и упираясь хвостом в вход своей пещеры. — Йеджи, ты чего? Я ж не со зла! Работа у меня такая — принцесс похищать! А ты… ну, ты особенная, ты ж моя любимая похищенная, честное слово! — Ага, рассказывай! — фыркнула та, вздёрнув нос и скрестив руки на груди, демонстрируя самый обиженный вид. Но ей пришлось всё же смягчиться, когда её взгляд упал на неловко топчущуюся спасительницу в нелепых доспехах. — Ладно уж, вези, раз такой добрый. Но если узнаю, что ты после меня другую принцессу похитил, я тебе все чешуйки пересчитаю и хвост бантиком завяжу. — Ужасная женщина, — трагически вздохнул дракон, подмигивая Рюджин. — Ну что, спасительница, забирай свою добычу и полезайте на спину. Только держитесь крепче, я летаю быстро.       Рюджин, которая всё это время молча и недоумённо наблюдала за сценой ревности, наконец пришла в себя. Она пискнула: — Мы… полетим? На драконе? — А у тебя есть другие предложения? — фыркнула принцесса, уже готовясь к посадке. — Или ты боишься? Я думала, ты у нас принц, герой, смелая, раз пришла меня спасать. — Я не боюсь! — тут же вскинулась Рюджин, но трусливо сжалась, стоило дракону расправить крылья.       Залезать на дракона оказалось тем ещё приключением. Ёнхва любезно прилёг, подставив крыло вместо трапа, но Рюджин всё равно умудрилась три раза поскользнуться, два раза съехать обратно и один раз позорно свалиться вниз, когда уже почти залезла. Йеджи, вздыхая, помогала ей, подталкивала и наставляла, бормоча под нос что-то про «горе-спасителей» и «на кой чёрт я согласилась на это спасение».       Наконец они устроились на широкой драконьей спине. Йеджи впереди, Рюджин сзади, вцепившись в неё мёртвой хваткой. — Взлетаем, — предупредил Ёнхва, хлопнув крыльями на пробу. — Держитесь, девчата.       И они взмыли в небо.       Первые несколько минут Рюджин пищала как птенец, выпавший из гнезда, не рискуя открыть глаза, сжимая талию принцессы со всей силы и кажется пятой точкой приросши к спине дракона, лишь бы не свалиться. — Расслабься, ты меня так задушишь, — спокойно сказала Йеджи, будто она на драконах летала всю свою жизнь и каждый день. — МЫ ВЫСОКО! — проорала Рюджин, вжимаясь в спину девушки перед собой сильнее, всё также не открывая глаз. — Ну да, высоко. В этом и смысл полёта. — Я НЕ ЛЮБЛЮ ВЫСОКО! — А спасать принцесс от драконов ты любишь? — ЭТО ДРУГОЕ!       Минут через десять Рюджин всё-таки осмелилась приоткрыть один глаз. Потом второй. Вокруг плыли облака, солнце ласково грело спину, а внизу простирались леса и поля, такие крошечные, совсем игрушечные. — Ого, — выдохнула она с восхищением. — Красиво… — А то, — довольно отозвалась Йеджи, сумев наконец нормально вдохнуть, когда хватка «принца» немного ослабла.       Ещё пару минут спустя Рюджин осмелела настолько, что отпустила одну руку и попыталась потрогать проплывающее мимо облако. — Ой, оно мокрое! — удивилась она. — Это конденсат, — лениво пояснил Ёнхва. — Облака — это просто туман, только высоко. — Всё равно красиво!       Рюджин заёрзала, пытаясь рассмотреть облако получше, и чуть не соскользнула вниз. Йеджи молниеносно схватила её за доспех и дёрнула обратно. — Ты с ума сошла? — рявкнула она. — Сиди смирно! — Я просто хотела… — Ничего не хотела! Сиди и не дёргайся!       Рюджин обиженно засопела, но на минуту затихла. Ровно на минуту, потому что потом ей снова захотелось потрогать облако, и она снова чуть не улетела вниз. Йеджи снова её поймала. — В последний раз предупреждаю, — процедила она сквозь зубы. — Ещё одно движение — и я тебя сама сброшу. — Ты не посмеешь, я твой спаситель! — Посмею, поверь.       Рюджин надулась, но сидела смирно целых три минуты. А потом она увидела особенно пушистое облако и, забыв обо всём на свете, рванула к нему с такой силой, что Йеджи не успела среагировать. — А-а-а-а!.. — раздалось у неё за спиной, пугающе быстро отстраняясь, пока Рюджин с бешенной скоростью стремилась к земле, кувыркаясь в воздухе.       Ёнхва, не будь дураком, мгновенно спикировал вниз, на лету подхватил лапой вопящую спасительницу за шкирку и забросил обратно на спину. — Я же просил держаться, — укоризненно сказал он, взглянув на позеленевшую от пережитого ужаса Рюджин искоса. Та мгновенно вцепилась в принцессу с такой силой, что та захрипела. — Всё, — прошептала она дрожащим, безжизненным голосом. — Больше никаких облаков. Сидим смирно. Не двигаемся. Вообще никак. — Ну наконец-то, — выдохнула Йеджи, закатив глаза.       Они летели дальше. Рюджин молчала, вцепившись мёртвой хваткой и периодически вздрагивая. Йеджи уже начала надеяться, что остаток пути пройдёт спокойно, как вдруг спасительница издала странный звук. — Йеджи… — Что ещё? — Мне кажется… меня укачивает. — В смысле «укачивает»? Мы летим! — Не знаю… но меня… ой… — Рюджин позеленела ещё сильнее, прикрывая рот рукой. — Ёнхва! Ёнхва, твою мать, садись! Срочно! Я сейчас… я не могу… — Только не на меня! — заорала Йеджи, в панике отталкивая едва сдерживающуюся девушку от себя.       Дракон, оценив ситуацию по дрожи всадницы и её цвету, вынужден был совершить экстренную посадку. Приземление вышло жёстким, но Рюджин было всё равно. Она скатилась с драконьей спины кубарем и рухнула на траву, отползая к ближайшему дереву. Вскоре раздались не самые приятные звуки. — Простите, — простонала она между рвотными позывами. — У меня… воздушная болезнь… не могу я на драконах… видимо, не моё.       Йеджи спрыгнула следом, упёрла руки в боки и посмотрела на распластавшуюся после опустошения желудка спасительницу с самой глубочайшей обречённостью. — Ты принц, который боится высоты, чуть не свалился с дракона три раза, профукал коня и теперь, как выяснилось, страдаешь воздушной болезнью. Я ничего не забыла? — У меня ещё доспех натирает, — жалобно добавила Рюджин, вяло переворачиваясь на бок. — Прекрасно. Просто прекрасно. — Йеджи закатила глаза к небу, пытаясь найти там своё спокойствие и последнюю нервную клетку. Потом она повернулась к дракону, что бережно чистил чешуйки на лапах. — Ён-ни, у тебя есть план Б? — Есть план «пешком», — вздохнул тот. — Но до вашего королевства топать дня три, не меньше. — Ничего, — Йеджи посмотрела на Рюджин, которая уже начала приходить в себя и даже пыталась принять гордый вид, лёжа на земле. — У меня как раз есть три дня, чтобы воспитать из этого чуда нормального принца. Поднимайся, «спаситель». Пешком так пешком. Но если ещё раз что-то учудишь — прибью.       Рюджин встала, отряхнулась и с достоинством (насколько это было возможно в её ситуации) заявила: — Я справлюсь, я же принц. — Ага, просто принц года. Пошли уже.       Ёнхва тем временем окинул взглядом своих спутниц и издал глубокий, задумчивый вздох, подойдя к Йеджи. Огромная драконья морда нависла над принцессой, жёлтые глаза смотрели с непривычной для ящера нежностью. — Ну чего, — прогудел он. — Ты это… не скучай там. Если что — я рядом. Почуешь запах дыма или услышишь рёв — значит, я где-то неподалёку. — Ён-ни, — Йеджи шмыгнула носом, но виду не подала, что расстроена. — Спасибо тебе. Ты… самый лучший дракон из всех, что меня похищали. — А много их было? — насторожился он. — Ты первый. Но ты всё равно лучший.       Дракон довольно заурчал, от чего земля под ногами слегка задрожала. А потом он наклонился и лизнул Йеджи прямо в макушку своим огроменным шершавым языком. Принцесса взвизгнула, причёска моментально превратилась в нечто, напоминающее гнездо дикой птицы после урагана, а лицо стало мокрым. — Ёнхва! — заорала она, вытираясь рукавом. — Ты зачем это сделал?! Я полдня волосы укладывала! — Прости, — совершенно неискренне извинился дракон. — Это я любя, на память.       Он повернулся к Рюджин, которая всё это время наблюдала за сценой прощания со смесью ревности и любопытства. Склонил голову, приблизил морду к её лицу и легонько так дыхнул на неё своим горячим дыханием. Этого было достаточно, чтобы «принц» отшатнулась с визгом, правда, было поздно — горячий воздух опалил ей чёлку, и то, что ещё минуту назад было аккуратной причёской, превратилось в мочалку с отчётливым запахом палёного. — А-а-а! — заорала она, хлопая себя по лбу. — Мои брови! Я за ними две недели ухаживала, они такие красивые были! — Были, а теперь нету, — философски заметил Ёнхва с довольной усмешкой. — Ну всё, девчата, бывайте. Если что — свистните. Или просто орите погромче, я услышу.       Дракон развернулся, взмахнул крыльями и через секунду уже поднимался в небо, оставляя за собой лёгкий дымный след и двух обалдевших девушек на поляне.       Йеджи проводила его взглядом, вздохнула и повернулась к Рюджин. Та стояла, прижимая ладони ко лбу, и с ужасом пыталась рассмотреть то, что осталось от её бровей, как бы невозможно это не было. — Я похожа на лысую гусеницу? — жалобно спросила она. Нижняя губа дрожит, глаза блестят, а то, что должно быть бровями, жалобно сложились домиком. — Хуже, — честно ответила Йеджи. — Но ничего, до деревни дойдём — купим уголька, подрисуешь. Пошли уже, спасительница моя недоделанная.       Путь до деревни оказался тем ещё приключением. Рюджин, лишившаяся бровей и остатков достоинства, брела впереди, периодически оглядываясь и сверяясь с нарисованной на бересте картой, которую им одолжил Ёнхва (дракон оказался ещё и художником — так себе, но основные ориентиры были понятны). — Нам налево, — уверенно заявила она на первом перекрёстке. — Это направо, — устало поправила Йеджи. — Ты карту видела? — Я видела, что ты её вверх ногами держишь.       Шин глянула на берёсту, покраснела и молча развернулась в другую сторону.       Шли они долго. Солнце припекало, доспехи Рюджин предательски натирали в самых неожиданных местах, а Йеджи уже в сотый раз пожалела, что не настояла на том, чтобы лететь дальше, даже если бы спасительницу пришлось привязывать к драконьей спине верёвками. Или оставить к чёрту одну в лесу, почему бы нет. — Долго ещё? — простонала Рюджин, в очередной раз перевешивая тяжеленный меч с одного плеча на другое. — По карте — уже рядом, — Хван прищурилась, вглядываясь вдаль. — Вон, смотри, дымок виднеется. Значит, деревня близко. — О, еда! — «принц» оживилась, и, забыв об усталости, со всех ног помчалась вперёд, чуть не сбив принцессу по пути. Та весьма неприлично выругалась, поправила подол и тоже прибавила шагу, пока Рюджин не вляпалась во что-то.       Деревня оказалась обычной, ничем не примечательной. Несколько десятков домов, колодец в центре, куры, важно расхаживающие по пыльной дороге, и неизменная бабка на лавочке, которая проводила путниц таким взглядом, будто они с луны свалились. — Бабуль, а где у вас тут можно переночевать и коня купить? — ласково улыбнулась Йеджи, останавливаясь рядом со старушкой, что недоверчиво оглядывала доспехи спасительницы и дорогие одежды её спутницы. — Трактир вон там, за поворотом, — махнула бабка рукой. — А кони… так у кузнеца спроси, он знает. Только денег много возьмите, он заломит цену, как за скакуна королевской крови, а даст клячу, которая только в суп и годится. — Спасибо, бабуль, — кивнула Йеджи и потащила Рюджин дальше.       Трактир назывался «Весёлый кабан» и полностью соответствовал своему названию — над входом висела вывеска с изображением свиньи, которая почему-то улыбалась во весь рот, хотя, судя по состоянию заведения, веселиться тут было нечему. Но внутри оказалось чисто, аппетитно пахло свежим хлебом и жареным мясом, и Йеджи с Рюджин синхронно сглотнули.       Хозяин — толстый мужик с подозрительным прищуром — окинул их взглядом, хмыкнул, но ничего не сказал. Деньги есть деньги, а кто их принёс — дело десятое. — Две комнаты? — уточнил он. — Одну, — быстро сказала Рюджин. — Две, — одновременно с ней сказала Йеджи.       Они переглянулись. — Мы сэкономим! — заявила Шин. — Ты храпишь! — Я не храплю! — Я слышала сегодня ночью! Ты храпела так, что даже Ён-ни во сне дёргался! — Да не храпела я! Это… это я дыхательные упражнения делала! Для голоса! Чтобы пафосные речи лучше звучали!       Хозяин переводил взгляд с одной на другую, и на его лице медленно расплывалась понимающая улыбка. — Две, — твёрдо сказала принцесса и выложила на стойку монеты из кошелька, который также дал дракон. Тот, как оказалось, был не только чаёвником, но и тайным скрягой — золота в мешочке было столько, что хватило бы на месяц безбедной жизни.       Заселившись и кое-как приведя себя в порядок (Рюджин одолжила у хозяина уголёк и мучительно долго рисовала себе новые брови, периодически хныча и жалуясь на судьбу), они отправились к кузнецу.       Кузнец оказался именно таким, каким и должен быть кузнец — огромным, чумазым, с молотом наперевес и взглядом человека, который видел в своей жизни столько дерьма, что его уже ничем не удивить. Он окинул взглядом Рюджин, её криво нарисованные брови, доспехи, явно взятые напрокат, и устало вздохнул. — Коня? — Коня, — кивнула Шин, пытаясь выглядеть внушительно. — Деньги есть? — Есть. — Тогда смотрите.       Он провёл их в загон, где паслось с десяток лошадей. Рюджин сразу направилась к самому красивому — вороному жеребцу с гордой осанкой и длинной гривой. — Этого! — Этого не дам, — отрезал кузнец. — Это мой. Для себя держу. — А этих? — Рюджин ткнула пальцем в сторону трёх лошадей, которые паслись у изгороди. — Этих могу. Вон тот, гнедой, норовистый, но быстрый. Рыжая — спокойная, для начинающих. А серый в яблоках — красивый, но ленивый, пока плетью не огреешь — не пойдёт.       Йеджи подошла поближе, присмотрелась. Рыжая кобыла смотрела на неё такими умными глазами и даже ткнулась мордой в плечо, выпрашивая угощение. — Вот эту, — решила она, хотя выбор очевидно сделала за неё лошадка. — И нам ещё седло, уздечку и припасы в дорогу дня на три. Справишься?       Кузнец хмыкнул, оценивающе глянул на золотые монеты, которые Йеджи достала из кошелька, и кивнул. — К утру будет готово. Ночевать будете у меня? У меня чисто, жена готовит вкусно… — У нас уже есть ночлег, — отказалась Йеджи. — В трактире. — В «Весёлом кабане»? — Кузнец скривился. — Ну-ну. Еда там нормальная, но клопов много. Предупреждаю. — Спасибо. Будем начеку.       Они вернулись в трактир, заказали ужин (Рюджин умяла три порции жаркого, бормоча, что «принцам нужно много сил для подвигов») и разошлись по комнатам.       Йеджи долго ворочалась, прислушиваясь к подозрительным шорохам и мысленно проклиная кузнеца за то, что напомнил о клопах. Но усталость взяла своё, и она провалилась в сон, в котором Рюджин почему-то пыталась мечом разрезать облако и падала вниз с криком «Я всё равно тебя спасу!..»       Утром их ждал новый день, новая дорога и, как оказалось, новые сюрпризы. Потому что когда они подошли к кузнице, чтобы забрать коня и снаряжение, их ждал не только кузнец, но и небольшой отряд королевской стражи во главе с хмурым типом в дорогом плаще. — Вы — Шин Рюджин, так называемый принц из Загорья? — сухо осведомился тип. — Допустим, — осторожно ответила Рюджин, бледнея. — Тогда у меня для вас неприятное известие. Ваш отец, король Загорья, объявил вас в розыск. Вы сбежали из дворца без разрешения, угнали коня из королевской конюшни и, по некоторым данным, самовольно объявили себя принцем, не пройдя официальную церемонию посвящения. — Я не угоняла! — возмутилась она, отступая назад, за спину застывшей Йеджи. — Я взяла на время! — Это и называется «угнала», ваше высочество, — вздохнул тип. — Нам приказано доставить вас обратно. Живой или… ну, желательно живой. — Желательно? Это что ещё за формулировка? — переспросила Йеджи, медленно переведя взгляд с перепуганной Рюджин на стражников и обратно. — Король в гневе. Сказал, что если дочь будет упираться, можно и слегка припугнуть. Но без членовредительства. Он же её любит, в конце концов.       Рюджин открыла рот и выдала такое забористое ругательство, что даже кузнец, видавший виды, присвистнул. Стражники ошалели, но двинулись вперёд, к, как выяснилось, лже-принцу, и та, оказавшись смелой только на словах, попятилась. — Стоять! — рявкнул тип в плаще, но Рюджин уже развернулась и рванула с места так быстро, как позволяли дурацкие доспехи и отсутствие тренировок. — Ах ты ж! Ловите её!..       Йеджи действовала на автомате. Наверное, сказался месяц общения с драконом, который учил её, что в критической ситуации главное — не паниковать, а быстро соображать. Она метнулась к лошади, которую кузнец уже снарядил, вскочила в седло (сказочное детство с уроками верховой езды внезапно пригодилось) и пришпорила по бокам. Кобыла оказалась резвой и понятливой. Она в два счёта обогнула опешивших стражников и понеслась к Рюджин, которая уже успела добежать до леса и теперь путалась в собственном снаряжении и ногах, пытаясь вытащить меч из ножен. — Хватайся! — заорала принцесса, протягивая руку.       Горе-спасительница не стала задавать лишних вопросов. Она ухватилась за протянутую ладонь, подпрыгнула скорее инстинктивно, чем осознанно и каким-то чудом закинула ногу через круп лошади. Та недовольно всхрапнула, но продолжила бег, углубляясь в лес. — За ними! — донеслось сзади. — Быстрее! — пискнула Рюджин, вцепившись в Йеджи со всех сил. — Я и так быстрее! Не дёргайся!       Кобыла неслась сквозь лес, ловко огибая деревья и перепрыгивая коряги. Рюджин болталась сзади как куль с мукой, периодически подвывая от страха и цепляясь за Хван так, будто от этого зависела её жизнь. Впрочем, так оно и было. — Куда они поехали? — донеслось издалека. — Вроде туда! — Нет, туда! — Разделяемся!       Йеджи пригнулась к лошадиной шее, шепча что-то ободряющее. Кобыла, словно понимая важность момента, прибавила ходу. Мелькали деревья, ветки хлестали по лицу, но принцесса не останавливалась. Она петляла между стволами, уходила в овраги, пересекала мелкие ручьи — в общем, делала всё, чтобы сбить погоню со следа.       Через полчаса бешеной скачки, когда голоса стражников стихли где-то далеко позади, лошадь наконец замедлила бег, переходя на усталую рысь, а потом и вовсе остановилась у небольшой поляны, окружённой густым кустарником. — Всё, — выдохнула Йеджи, сползая с седла, оглядываясь и прислушиваясь к тишине леса. — Кажется, оторвались.       Рюджин попыталась спешиться самостоятельно, но ноги её не слушались. Она завалилась набок и рухнула бы на землю, если бы Хван не подхватила её в последний момент. И тут случилось то, что обычно случается в таких историях, когда авторы любят помучить своих героев неловкими моментами: Йеджи, пытаясь удержать падающую девушку, поскользнулась на мокрой траве, а Рюджин, ухватившись за неё, дёрнула на себя, когда начала соскальзывать со спины лошади. Равновесие было потеряно обеими, и через секунду они с визгом рухнули в мягкий мох у корней старого дуба.       Йеджи оказалась снизу. Рюджин — сверху. Их лица разделяли какие-то жалкие сантиметры. Глаза в глаза. Дыхание смешалось.       На поляне повисла тишина. Даже птицы, кажется, затаили дыхание, чтобы не спугнуть этот момент.       Рюджин смотрела на принцессу расширенными зрачками, раскрыв рот. Йеджи смотрела на неё в ответ с выражением, которое медленно менялось от шока к чему-то… другому. Сердце в груди забилось быстрее, щёки предательски заалели, а в голове пронеслась совершенно неуместная мысль: «А у неё глаза очень красивые. Карие. С золотинками».       Рюджин, кажется, думала о том же, потому что её лицо тоже пошло красными пятнами. Она сглотнула, и этот звук показался оглушительным в лесной тишине. — Я… — Ты…       Они замерли. Ещё секунда — и случилось бы что-то, о чём потом пришлось бы долго и смущённо разговаривать. Но тут кобылка, которой надоело ждать, пока её наездницы наиграются в гляделки, громко фыркнула, тряхнув гривой, и магия момента рассыпалась вдребезги.       Рюджин поспешно откатилась в сторону и села к принцессе спиной, обхватив колени руками. Йеджи тоже поднялась, отряхивая платье от мха и старательно глядя куда-то в сторону, лишь бы не встречаться взглядом с этой… с этим…       И тут до неё дошло. — Так ты не принц? — медленно произнесла она с нажимом, выдавая первые нотки гнева.       Рюджин вздрогнула. — Что? — Тот тип сказал, что ты не принц, — Йеджи резко повернулась к ней, и теперь в её глазах не было ни капли той нежности, что пару минут назад. — Ты — принцесса, так? Настоящая принцесса, которая зачем-то притворяется принцем? — Я… я могу объяснить… — О да, будь добра, объясни! — Хван резко встала, возвышаясь над жалкой и чумазой дрожащей кучкой доспехов, и упёрла руки в боки — вылитая королева, спустившаяся с трона, чтобы наказать провинившуюся служанку. — Ты меня обманула! С самого начала! Явилась в этих дурацких доспехах, назвалась принцем, говорила какие-то пафосные речи, обыграла Ён-ни в камень-ножницы-бумагу, чуть не убилась об облака, лишилась коня, бровей и достоинства — и всё это время ты была просто девкой, которая сбежала из дома?! — Я не просто сбежала! — вскинулась Рюджин, тоже вскакивая на ноги. — У меня были причины! — Причины! — Йеджи горько рассмеялась. — Какие у тебя могут быть причины, чтобы впутывать незнакомого человека в свои авантюры? Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствую? Я думала… я надеялась… — Она осеклась, не договорив. — Что ты надеялась? — тихо спросила Рюджин. — Не важно! — отрезала Йеджи. — Важно то, что ты врала мне всё это время. Сказала бы сразу — может, я бы и согласилась помочь. Но нет, ты решила поиграть в рыцаря на белом коне, построить из себя героя, а на деле… — Она махнула рукой. — На деле ты просто испорченная принцесса, которой стало скучно во дворце! — Не смей так говорить! — Рюджин сжала кулаки, и в глазах её блеснули слёзы обиды. — Ты ничего не знаешь! Ничего! — Так расскажи! Расскажи, зачем тебе всё это понадобилось! Зачем ты попёрлась через три королевства, зачем рисковала жизнью, зачем… зачем врала мне в глаза?!       Рюджин открыла рот… и закрыла. Слова застряли где-то в горле, перекрытые обидой, усталостью и страхом. — Молчишь? — горько усмехнулась Йеджи, отворачиваясь. — Ну конечно. А может, у тебя и причины никакой нет? Может, ты просто хотела использовать меня? Привезти домой как трофей, похвастаться перед дворцом: «Смотрите, какую я принцессу спасла!»? А потом что? Сдала бы меня родителям и забыла?! — Нет! Всё не так! — А как?! — Я… — Шин зажмурилась, и по щекам всё-таки покатились слёзы, размазывая по коже дорожную пыль. — Я не могла сказать правду, потому что… потому что боялась, что ты не захочешь идти со мной, если узнаешь, что я никакой не принц! — Правильно боялась! — отрезала Йеджи, но голос её дрогнул при виде этих слёз. — Но я правда хотела тебя спасти! — Рюджин шагнула к ней, умоляюще глядя заплаканными глазами. — Когда я увидела твой портрет на ярмарке, я сразу… я поняла, что должна это сделать. Не потому что я принц, не потому что так положено, а потому что… потому что ты на картине была такая красивая! И грустная! И мне захотелось, чтобы ты улыбнулась!       Йеджи замерла. Такого ответа она не ожидала. — И я подумала: если я скажу, что я принцесса, меня никто не воспримет всерьёз, — продолжила Рюджин всхлипывая, вытирая слёзы кулаком. — Скажут: «Куда ты, девчонка, на дракона полезешь? Сиди дома, вышивай крестиком». А я не хочу вышивать! Я хочу приключений! И тебя хочу! И чтобы всё было по-настоящему! — По-настоящему?.. — Да! — Рюджин смотрела на неё с такой отчаянной искренностью, что камень бы растаял. — Я знаю, что я дура. Знаю, что доспехи эти дурацкие, и коня потеряла, и чуть с дракона не упала, и меня теперь ловят, и вообще всё пошло не так. Но я правда хотела как лучше. Я правда… ты мне правда нравишься, Йеджи. Очень.       В лесу снова повисла тишина. Только лошадь фыркала где-то в стороне да птицы перекликались в вышине.       Йеджи смотрела на эту заплаканную, перепачканную, лохматую девчонку, которая стояла перед ней и дрожала от страха, холода и отчаяния. Смотрела — и чувствовала, как гнев потихоньку отпускает, уступая место чему-то другому. Чему-то, о чём она даже думать боялась. — Ты идиотка, — наконец выдохнула она.       Рюджин согласно шмыгнула носом. — Самая нелепая, безмозглая, безбашенная идиотка из всех, кого я встречала.       Йеджи шагнула к ней, схватила за ворот дурацкого доспеха и притянула к себе. — Но если ты ещё раз соврёшь… — прошептала она, глядя прямо в эти карие глаза с золотинками. — Не совру, — выдохнула Рюджин. — Честное слово. Клянусь своим королевством, чем хочешь.       Принцесса смотрела на неё ещё секунду. А потом отпустила ворот, вздохнула и устало провела рукой по лицу. — Час от часу не легче, — пробормотала она. — Сначала дракон, потом лже-принц, теперь погоня. И всё это — за какие-то два дня. Интересно, что дальше? — Дальше мы вместе разберёмся, — с неожиданной уверенностью сказала Рюджин.       Йеджи подняла на неё взгляд. — Вместе? — Ну да. Если ты, конечно, не против.       Йеджи долго молчала. А потом, к собственному удивлению, улыбнулась. Криво, устало, но улыбнулась. — Ладно, вместе так вместе. Но знай: если мы выживем, я тебе устрою сладкую жизнь в ежовых рукавицах. Будешь знать, как врать мне в следующий раз.       Рюджин просияла так, будто ей только что подарили все сокровища мира.

***

      Оставшиеся два дня пути до королевства отца Йеджи выдались… насыщенными. И речь не о погонях или приключениях — с этим, слава всем драконам, было покончено. Нет, насыщенными они были в совершенно другом смысле.       Заря — так они решили после небольших дискуссий назвать кобылку, — оказалась не просто лошадью, а настоящим философом. Она невозмутимо трусила по пыльной дороге, периодически кося своим умным глазом на всадниц и, кажется, даже посмеивалась про себя. Ещё бы — такие пассажирки ей в жизни не попадались.       В первый день после побега они ехали молча. Рюджин — сзади, вцепившись в Йеджи, Йеджи — впереди, с прямой спиной и делано равнодушным видом. Молчание было тяжёлым, как намокшее одеяло. Каждая думала о своём, но в то же время — об одном и том же.       К вечеру они остановились на ночлег у небольшого ручья. Йеджи профессионально развела костёр (сказались уроки во дворце, включавшие и навыки выживания в лесу — короли народ предусмотрительный), достала припасы, купленные ещё у кузнеца, и молча протянула Рюджин краюху хлеба и кусок вяленого мяса. — Спасибо, — тихо сказала та. — Пожалуйста, — так же тихо ответила Йеджи.       Они сидели у огня, глядя на пляшущие языки пламени, и каждая изо всех сил старалась не смотреть на другую. Но это было выше человеческих сил. — У тебя брови стёрлись, — не выдержала наконец Йеджи. Рюджин тут же подскочила, хватаясь за лицо. — Что? Где? — Вон там. Левая.       Рюджин выудила из кармана припасённый уголёк и принялась отчаянно поправлять рисунок, но сделала только хуже — теперь одна бровь стала толще другой раза в три. — О господи, я похожа на сумасшедшую художницу. — Ты и без этого на неё похожа, — хмыкнула Йеджи, но в голосе не было злости. Скорее усталая нежность. — Поможешь? — жалобно попросила Рюджин, протягивая ей уголёк.       Йеджи закатила глаза, но уголёк взяла. Придвинулась ближе, взяла девушку за подбородок, поворачивая её лицо к свету костра. Та замерла, боясь дышать. — Сиди смирно, — скомандовала Хван, сама подвинувшись ближе, чтобы лучше видеть. — И не дёргайся. А то останешься вообще без бровей, будешь как лысый ёж. — Ежи не лысые, у них иголки. — Рюджин. — А? — Заткнись.       Рюджин заткнулась, и Йеджи принялась старательно выводить линию, то и дело отстраняясь, чтобы оценить результат. Её пальцы касались лица девушки — легко, осторожно, и от каждого прикосновения по спине лже-принца бежали мурашки. Щёки горели, дыхание перехватывало, а в груди порхала целая стая бабочек-переросток. — Готово, — наконец сказала Йеджи, отодвигаясь. — Симметрично. Почти.       Рюджин выдохнула. С облегчением? С разочарованием? Она и сама не знала. — Спасибо… — На здоровье, — буркнула принцесса и отвернулась к костру, пряча улыбку.       Ночь они провели под одним одеялом. Просто потому что другого не было, а ночи в этих краях холодные. И ничего такого, просто спали рядом, прижимаясь друг к другу для тепла. Совсем ничего такого.       Утром они проснулись одновременно. И одновременно поняли, что спят в обнимку. И одновременно покраснели. И одновременно отодвинулись друг от друга с такой скоростью, будто обожглись. — Я сейчас… воду принесу! — выпалила Рюджин и рванула к ручью, споткнувшись по дороге о собственный меч.       Йеджи смотрела ей вслед и улыбалась, пока Заря не ткнулась мордой ей в плечо, требуя яблоко на завтрак.       Второй день пути выдался разговорным. Сначала они говорили о всякой ерунде. О погоде, о дороге, а уже потом — о более важном. — А почему ты должна стать принцем? Если серьёзно? — спросила Йеджи, когда они остановились перекусить у обочины.       Рюджин замялась, ковыряя палочкой землю, на которой до этого вырисовывала незамысловатые каракули, похожие на наскальную живопись. — Понимаешь… у нас правда в королевстве традиция. Если старший ребёнок — девочка, она всё равно должна стать принцем. Чтобы враги не думали, что нами можно командовать. Меня с детства учили фехтованию, верховой езде, стратегии. Я должна была быть сильной. — Но ты же принцесса, — мягко сказала Йеджи. — Ты могла просто жить своей жизнью. — А я и живу, — улыбнулась Рюджин. — Своей. Просто в доспехах.       Йеджи фыркнула. — А твои родители? — спросила Рюджин. — Что они за люди? — Отец… он суровый. Очень, — после недолгой паузы, начала Хван. — Воспитывал меня в строгости, говорил, что принцесса должна быть примером для подданных. Мама мягче, но тоже с характером. Они хорошие, просто… просто у них своё представление о том, какой должна быть их дочь. — А ты какая? — А я, оказывается, та ещё сорви-голова, раз сбегаю с принцессой-самозванкой от дракона и погони. Сама такого от себя не ожидала.       Они весело рассмеялись, и последние остатки неловкости после вчерашнего дня растворились в воздухе.       К вечеру второго дня они уже сидели совсем близко друг к другу. Рюджин рассказывала о своей жизни во дворце, о том, как в детстве слушала сказки о принцах и принцессах, мечтая, что однажды и её жизнь станет сказкой. Йеджи внимательно слушала, не сводя взгляда с того, как в карих глазах собеседницы пляшут золотистые искры от костра. — А ты веришь в любовь с первого взгляда? — вдруг спросила Рюджин.       Йеджи поперхнулась водой. — Что? — Ну… — Рюджин засмущалась, но не отступила. — В любовь. С первого взгляда. Веришь?       Йеджи молчала долго. Так долго, что Рюджин уже решила, что ответа не последует. — Раньше не верила, думала, это всё сказки для наивных дурочек. — наконец сказала она. — А теперь? — А теперь не знаю. Может, и верю. Немного.       Рюджин улыбнулась так широко и счастливо, как будто выиграла в лотерею миллион золотых. — Это хорошо, — сказала она. — Потому что я… я, кажется, тоже.       Их руки как-то сами собой оказались рядом. Пальцы переплелись и никто не отдёрнул руку. — Ты всё ещё похожа на сумасшедшую художницу. — А ты всё ещё самая красивая принцесса на свете.       Заря, наблюдавшая за этой сценой, закатила глаза по-лошадиному и отвернулась, чтобы не смущать их. Молодёжь, чего с них взять.       Последнее утро перед прибытием в королевство выдалось солнечным и ясным. Рюджин проснулась первой и долго смотрела на спящую принцессу — та сопела, уткнувшись носом в импровизированную подушку из плаща, и выглядела такой беззащитной, что сердце сжималось. — Я тебя не подведу, — прошептала Рюджин, аккуратно коснувшись пальцами лба Хван, убирая мешающиеся волосы. — Клянусь.       Йеджи, не открывая глаз, улыбнулась. — Я всё слышу. — Ты не спала?! — Ты слишком громко клялась.       Рюджин покраснела, но улыбнулась.       Они собрались быстро. Заря уже была оседлана и готова к пути. Впереди ждало королевство, отец Йеджи, разбирательства, объяснения и неизвестность. Но рядом была Рюджин, её горе-спасительница. Это меняло всё. — Страшно? — спросила она, когда они уже сидели верхом. — Немного, — призналась Рюджин, обнимая её сзади. — А тебе? — Тоже. Но знаешь… — Что?       Йеджи обернулась и посмотрела на неё с такой улыбкой, ради которой, как оказалось, стоило пересекать три королевства, терять коня, брови и достоинство. — С тобой не так страшно, как одной.       Рюджин почувствовала, что готова горы свернуть. И свору драконов победить. И с целой армией справиться. Только ради этой улыбки и этих слов. — Тогда поехали? — спросила она. — Поехали.       И Заря, словно понимая важность момента, пошла не рысью, а торжественным шагом, будто везла не двух беглянок, а королевскую процессию.

***

      Замок отца Йеджи возвышался на холме, как суровый страж, охраняющий покой королевства. Белые стены, острые шпили башен, развевающиеся флаги с гербом рода Хван — всё это выглядело внушительно и пугающе. Особенно для Рюджин, которая вдруг остро осознала, что её помятый после всех приключений вид — не совсем тот образ, с которым хочется представать перед королевской четой. — Я похожа на пугало? — жалобно спросила она, когда они остановились у ворот. — На очень симпатичное пугало, — успокоила её Йеджи. — Идём.       Стражники у ворот выпучили глаза при виде принцессы. Ещё бы — пропавшая месяц назад наследница собственной персоной, живая, здоровая и… с какой-то очень странной спутницей? Впрочем, спорить с принцессой никто не решился. Ворота распахнулись, и через десять минут они уже стояли в приёмном зале, глядя на стремительно приближающихся короля и королеву.       Король Хван Хисон оказался именно таким, как описывала его Йеджи — высокий, статный, с суровым лицом и пронзительным взглядом, от которого хотелось спрятаться за ближайшую колонну. Королева Хван Миён внешне была мягче, и глаза её смотрели на дочь с такой тревогой и надеждой, что у Рюджин защемило сердце. — Йеджи! — королева бросилась к дочери, обнимая её так крепко, будто боялась, что та снова исчезнет. — Живая! Целая! Мы так волновались! Твой отец отряды рассылал, всех драконов в округе перепугал! — Я в порядке, мама, — Йеджи обняла её в ответ, и в голосе её впервые за долгое время проскользнули детские нотки. — Честно. Со мной всё хорошо.       Король подошёл медленнее. Остановился в двух шагах, окинул дочь взглядом с головы до ног, задержался на порванном подоле платья, на спутанных волосах, на усталом, но счастливом лице. — Жива, — констатировал он тоном, которым обычно констатируют факты на военном совете. — Хорошо. А теперь объясни, что произошло. Кто этот дракон? Где ты была? И… — его взгляд переместился на Рюджин, которая вжала голову в плечи, пытаясь стать как можно меньше, — кто это?       Йеджи глубоко вздохнула. — Папа, это долгая история. Дракона зовут Ёнхва, он… ну, он не злой, мы подружились. А это… — она взяла спасительницу за руку и вытащила вперёд, — это Рюджин. Она меня спасла.       Принцесса Загорья попыталась изобразить нечто величественное, но вышло скорее жалкое, напоминая персонажа комедийного театра. — Спасла? — переспросил король, прищурившись. — И как же такая… хм… юная особа смогла спасти мою дочь от дракона? — Камень-ножницы-бумага, — выпалила Рюджин и тут же прикусила язык.       Король моргнул. Королева прижала ладонь к губам, пряча улыбку. Йеджи закатила глаза. — Это отдельная история, — быстро сказала она. — Суть в том, что Рюджин рисковала собой, чтобы вызволить меня из башни. Она проехала три королевства, сразилась с драконом в камень-ножницы-бумага, потеряла коня и теперь её разыскивает собственный отец, потому что она сбежала из дворца, чтобы… ну… чтобы меня спасти.       Повисла тишина. Король смотрел на Рюджин. Рюджин смотрела в пол, молясь всем известным богам, чтобы он провалился. Йеджи затаила дыхание. — Ты из Загорья? — наконец спросил его величество Хисон.       Рюджин кивнула, не поднимая глаз. — Та самая, которую отец готовит в наследницы? Которая должна была стать принцем из-за древней традиции? — Она самая, — раздался писк из её уст.       Король хмыкнул. Повернулся к жене, которая смотрела на Рюджин с явным любопытством и… одобрением? Потом снова к дочери. — И ты хочешь сказать, что эта девчонка, ростом с мой меч, в драном доспехе победила дракона и привезла тебя домой? — Папа! — возмутилась Йеджи, топнув ножкой. — Не смей так говорить! Она… она правда старалась! Она чуть с дракона не упала, её укачало в полёте, за нами гнались стражники из Загорья, мы ночевали в лесу, прямо на земле! — Йеджи запнулась, понимая, что перечисление звучит не слишком героически. — В общем, она молодец!       Король молчал. Долго. Очень долго. Рюджин уже мысленно прощалась с жизнью и строила планы побега через окно, когда король вдруг… улыбнулся. — Я думал, моя дочь выйдет замуж за какого-нибудь занудного принца с соседнего королевства, — начал он. — Будут приёмы, балы, бесконечные дипломатические встречи. Скукотища. — Папа? — недоумённо моргнула Йеджи, не понимая, к чему тот клонит. — А тут, значит, дракон, погоня и камень-ножницы-бумага. Жизнь с тобой, Йеджи, никогда не была скучной. Видимо, и дальше не будет.       Король шагнул к Рюджин, которая всё ещё смотрела в пол. Взял её за подбородок и поднял лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. Рюджин сжалась, дрожа как зверёк, но не посмела отвести взгляда. — Ты спасла мою дочь, рисковала собой, проехала три королевства, пережила дракона, погоню и, судя по всему, кучу других неприятностей. Всё это ради неё. — Д-да, — заикаясь, выдавила Шин. — Ты её любишь? — произнёс Хисон.       Рюджин покраснела так, что даже кончики ушей стали пунцовыми. Рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. — Я… мы… ну… то есть… — выдавила она наконец. — Да. Люблю. Очень.       Йеджи замерла. У неё внутри что-то перевернулось. Она знала это, конечно, знала, но слышать это вот так, вслух, при родителях…       Король кивнул, отпуская её подбородок, и торжественно объявил: — Тогда по закону нашего королевства, тот, кто спасает принцессу от смертельной опасности, имеет право на её руку и сердце. Если, конечно, сама принцесса не против. Так что, дочь, поздравляю — ты выходишь замуж. — ЧТО?! — воскликнула Йеджи, сорвавшись на визг, явно не ожидая, что услышит бредни Рюджин из уст своего отца. — Что «что»? — удивился король. — Традиции нужно соблюдать. Ты спасена. Она — спаситель. Значит, свадьба. Всё честно. — Но… но мы… но я… — Йеджи заметалась взглядом по залу, ища поддержки. — Мама! Скажи ему!       Но королева лишь мягко улыбнулась. — Дорогая, а ты против? — Я… я не то чтобы против… но… это же… мы только познакомились! Я её знаю чуть больше трёх дней! И она… она врёт! Она принцесса, а не принц! И вообще!.. — Ты покраснела, — заметила королева. — Я не краснею! И вообще, мам! Не об этом речь! — Но ты правда красная, — тихонько подала свой голос Рюджин, на что супруги Хван переглянулись и рассмеялись.       Йеджи побагровела от злости и смущения, и рявкнула на свою судя по всему будущую жену, и та сжалась, желая спрятаться за ближайшим стражником, молчаливо наблюдающим за разворачивающейся комедией со своими сослуживцами: — Молчи! А то хуже будет! Ты тут вообще слова не имеешь! — Но… мы же женимся… — выпалила Рюджин. — Мы не!.. — Йеджи осеклась, отвернувшись и краснея ещё сильнее.       Король с королевой снова переглянулись. — Кажется, вопрос решён, — усмехнулся Хисон. — Через месяц свадьба. Я отправлю гонца к твоему отцу, Рюджин. Думаю, мы договоримся. В конце концов, спасение моей дочери — это повод забыть о побеге из дворца. А если нет — у меня есть армия и несколько драконов на примете. — Ён-ни не трожь! — машинально выпалила Йеджи. — Кого? — Дракона. Он хороший.       Король уставился на дочь с выражением глубочайшего изумления. — Ты защищаешь дракона, который тебя похитил? — Он меня чаем поил! И ложки коллекционные показывал! — Ложки? — эхом отозвалась королева. — Мама, не спрашивай. Это долгая история.       Рюджин, которая всё это время стояла столбом, вдруг шагнула к Йеджи и взяла её за руку. — Ты правда не против? — тихо спросила она. — Если честно? — Я не против, — после небольшого внутреннего противостояния выдохнула Йеджи наконец, отводя взгляд от щенячьих глаз нелепой, но такой искренней девчонки перед собой. — Я смущаюсь, идиотка. Сму-ща-юсь. Потому что при всех. И при родителях. И вообще, ты могла бы сначала спросить меня, потом уже с драконом сражаться, а то поставила меня перед фактом! «Спасу тебя, женюсь», нашлась, блин! — Спросить? — Ну да! Спросить, как нормальный человек «Выйдешь за меня?» — Йеджи вдруг поняла, что ляпнула, и залилась краской ещё сильнее. — То есть… ну… по правилам положено… — Ты… мне предложение только что сделала?.. — Рюджин расплылась в такой широкой и светлой улыбке, что Хван невольно прищурилась. — Я… стоп, нет, ты не так… я не делала тебе предложения! Я просто… привела пример! Гипотетический! — в панике начала оправдываться принцесса, но Шин продолжала сиять, вполне себе конкурируя с королевскими канделябрами. — Н-не смей на меня так смотреть! — Как? — Как на невесту свою! Я ещё не соглашалась! — Ты ведь говорила, что не против. Разве это не согласие? — Это было в контексте «я не против того, что ты меня спасла»! — Йеджи заметалась взглядом по залу в поисках поддержки, но король вдруг заинтересовался потолком, а королева — собственными ногтями. Предатели. — А не в контексте… этого вот всего!       Рюджин склонила голову набок, как любопытный воробей, и сделала шаг вперёд. Йеджи — шаг назад. И так до тех пор, пока спина Хван не упёрлась в колонну. Пути к отступлению были отрезаны. Рюджин стояла в нескольких сантиметрах и улыбалась во весь рот, отчего у принцессы подкашивались колени.       Король, наблюдавший за этой сценой, наконец опустил взгляд с потолка и повернулся к жене. — Дорогая, — сказал он громко, — а помнишь, как я делал тебе предложение? Тоже сначала наступил на все грабли, потом полчаса мямлил, потом упал на одно колено и порвал штаны… — Помню, — улыбнулась королева. — Это было очень мило. Особенно когда ты пытался объяснить послам, что штаны порвались не от волнения, а от ветхости ткани. — С тех пор я ношу только двойной шов, — кивнул Хисон и снова перевёл взгляд на дочь. — Йеджи, прекрати мучить девушку. Скажи ей «да» и покончим с этим. — Папа! — Что «папа»? Я тебя не знаю что ли — краснеешь, смущаешься, говоришь о гипотетических предложениях, а сама уже мысленно перебираешь свадебные платья. — В какой ужасной семье я живу, — закрыв лицо руками от безысходности (и слишком близкого расположения довольной мордашки Рюджин) простонала Йеджи. — Меня никто не понимает, все предали. Продали. Сдали врагу с потрохами. — Какому врагу? — удивилась Шин. — Тебе! — Разве я враг? — Ты… самое нелепое, что случалось в моей жизни. — Это комплимент? — Это факт, — Йеджи вздохнула, опустив руки, и вдруг, неожиданно для самой себя, улыбнулась. — И всё-таки… если бы я сейчас, гипотетически, ответила на твоё неозвученное предложение… — Да? — Рюджин подалась вперёд, сокращая и без того неприличное расстояние. — Гипотетически, — подчеркнула Хван вновь, — я бы сказала… наверное… возможно… при определённых обстоятельствах… — Йеджи! — Да! — выпалила принцесса. — Да, да, да! Тысячу раз да! Довольна? Сделала мне предложение на глазах у родителей, без кольца, без цветов, без нормальной подготовки, без…       Договорить ей не дали. Рюджин, сияя как новогодняя ёлка, обхватила её за талию и закружила по тронному залу, чуть не сбив по дороге вазу и не наступив на шлейф королевского платья. Йеджи заверещала, вцепившись в её плечи мёртвой хваткой, и попыталась ударить ногой, но тело превратилось в безвольную куклу, способное только держаться за свою горе-спасительницу. — Осторожно! Уронишь — убью! И замуж не пойду! — Не уроню! — крикнула Рюджин, прижимая её к себе и наконец ставя на пол. — Никогда не уроню. Ни сейчас, ни потом. Ни через месяц, ни через десять лет.       Йеджи хотела сказать что-то ехидное, но осеклась, глядя в эти карие глаза с золотинками. В них не было ни капли лжи. Только радость. Только счастье. Она не стала что-либо отвечать — вместо этого взяла лицо Шин в ладони, притянула к себе и поцеловала. Долго, нежно, так, что у обеих перехватило дыхание. Прямо при королевской чете, в тронном зале, посреди всего этого безумного абсурда.       Король с королевой синхронно отвернулись. Миён промокнула глаза платочком. Хисон скомкал в кулаке край собственной мантии, но вида не подал, и деликатно кашлянул, как бы напоминая, что девушки здесь ни одни. Стража же у дверей делала вид, что её вообще здесь нет. — Ну всё, — сказал наконец Хисон, когда молодые соизволили отлипнуть друг от друга. — Свадьба через месяц. И чтобы без фокусов. А ты, — он ткнул пальцем в сторону счастливой и красной Рюджин, которая даже не подумала убрать руки от его дочери, прижимая к себе, — если сделаешь Йеджи хоть раз несчастной, лично скормлю драконам.       Рюджин вдруг стала серьёзной; выпрямилась, насупилась, и всё ещё удерживая Йеджи, произнесла ровно и чётко, будто давая клятву: — Не сделаю. Никогда. Честное драконье. — Лучше бы человеческое, — фыркнул король, но в голосе уже звучала усталая нежность. — Ладно, ступайте. Отдыхайте. Завтра разговор будет серьёзный. Гости, казна, приданое… всё это терпит до утра. — А дракон! — встрепенулась принцесса, отрываясь от Шин. — Ёнхва пригласить можно? Он не злой, правда. У него аллергия на пафос, но он хорошо воспитан.       Король прикрыл глаза, мысленно считая до десяти. — Приглашай, — выдавил он наконец. — Но если он спалит тронный зал — отвечаешь своей головой. — Спасибо, па! — Йеджи схватила своего «жениха» за руку и потащила её прочь из зала, пока отец не передумал. — Пошли, нам нужно срочно обсудить стратегию свадебной церемонии. В моей комнате. — Ты просто хочешь побыть со мной наедине, — счастливо пропела Рюджин, когда они выскочили в коридор. — Я просто хочу убедиться, что ты не натворишь новых глупостей, — отрезала Йеджи, но руку не отпустила. И даже, кажется, сжала чуть крепче.       Коридор был длинным, пустым и очень подходящим для того, чтобы, оглянувшись и убедившись, что за ними никто не следит, остановиться, повернуться друг к другу и снова поцеловаться, но уже по-настоящему — без свидетелей, просто потому что хочется.       Йеджи на секунду отстранилась, заглянула в эти карие глаза с золотинками — счастливые, уставшие, любимые — и подумала, что, возможно, дракон похитил её не зря. Потому что если бы не Ёнхва, она так и сидела бы в своём дворце, пила чай с мамой, слушала бы нравоучения отца и никогда не узнала, что счастье может быть таким — нелепым, громким и совершенно не соответствующим никакому сценарию. А Рюджин же смотрела на свою будущую жену и не верила своему счастью. Раньше она была просто принцессой, которая мечтала о приключениях — а теперь у неё была любовь, дракон-приятель, куча проблем с собственным отцом и свадьба через месяц.       Но это уже другая история.

***

      Тридцать дней пролетели как один миг. Вернее, как один очень суматошный, наполненный примерками, репетициями, спорами о цветах и внезапными визитами дракона, миг.       Ёнхва, кстати, явился ровно через две недели после возвращения Йеджи домой. Приземлился прямо во дворе, перепугал стражников, сломал пару кустов в королевском саду и торжественно вручил невестам свадебный подарок — огромный сундук с коллекционными чайными ложками со всего мира стоимостью с целое состояние.       Отец Рюджин, король Загорья, поначалу гневался. Ещё бы — дочь сбежала, коня угнала (который, кстати, нашёлся через неделю и был доставлен домой в целости) и вообще вела себя неподобающе наследнице престола. Но когда ему доложили, что Рюджин не просто так сбежала, а совершила подвиг — спасла принцессу от дракона (о том, что дракон был нестрашный и они просто в камень-ножницы-бумага играли, решили умолчать), да ещё и женится на наследнице соседнего королевства, гнев поутих. А после личной встречи с королём Хван Хисоном, который умел договариваться, и вовсе сошёл на нет.       Подготовка к свадьбе шла в самом разгаре: еда готовилась, гости звались, дорогие наряды шились. К слову, костюм Рюджин был отдельной песней — белоснежный, расшитый серебряными нитями, с идеально сидящим по фигуре камзолом и узкими брюками, превращающий наследницу Загорья из просто симпатичной девушки в нечто невероятное. Высокие сапоги на небольшом каблуке добавляли роста, а лёгкий макияж подчёркивал глаза и делал взгляд глубоким и загадочным.       Когда Рюджин впервые вышла в этом костюме к Йеджи, та чуть не подавилась чаем. — Ничего себе, — выдохнула она, обходя невесту по кругу. — Ты… ты выглядишь… — Как? — затаила дыхание Рюджин. — Как принц моей мечты, — честно призналась Йеджи, останавливаясь напротив неё и беря за руки. — Только лучше. Намного лучше.       Рюджин покраснела до корней волос, которые, кстати, заметно отросли и были уложены в изящную причёску с несколькими свободными прядями. — А ты… просто невероятна, — прошептала она, глядя на платье Йеджи.       Платье невесты и правда было королевским. Белый шёлк, тончайшее кружево, вышивка жемчугом и такие мелкие бриллианты, что они казались россыпью звёзд. Фата длиной в несколько метров, расшитая по краю всё теми же звёздами, и букет из белых роз и лаванды — идеальное дополнение к образу. — Мы будем самой красивой парой в истории, — заявила Рюджин, притягивая Хван к себе. — Мы уже самая красивая пара в истории, — поправила её Йеджи. — Остальные пусть завидуют.       И вот настал день свадьбы.       Гуляли оба королевства. Город украсили цветами и лентами, на площадях накрыли столы для всех желающих, а во дворце яблоку негде было упасть от гостей. Приехали вельможи из соседних земель, купцы с диковинными товарами, даже пара волшебников заглянула (бесплатные угощения, знаете ли, никто не отменял). Ёнхва, разумеется, тоже был здесь. Он расположился во внутреннем дворе, периодически пускал дым колечками в честь торжества и принимал поздравления от особо смелых гостей, которые хотели запечатлеть себя на магический фотоаппарат с настоящим драконом.       Церемония проходила в главном соборе королевства. Высокие своды, разноцветные витражи, тысячи свечей — всё это создавало атмосферу сказки. Гости затаили дыхание, когда Рюджин вошла в зал. Белоснежный костюм сидел на ней идеально. Каждый шаг был полон достоинства, каждый взгляд — уверенности. Она шла к алтарю, и Йеджи, стоявшая там в своём сказочном платье, чувствовала, как сердце пропускает удары.       Рюджин подошла, взяла её за руки, и улыбнулась так, что все сомнения мира растворились без следа. — Ты прекрасна, — прошептала она. — Ты тоже, мой принц, — улыбнулась в ответ Йеджи. — Принцесса моя.       Священник закашлялся, напоминая о своём существовании. Церемония началась.       Всё шло по плану. Клятвы, обмен кольцами, традиционные песнопения. Гости умилялись, короли двух королевств украдкой смахивали слезу, а дракон, наблюдавший через окно (в дверь он не пролезал), довольно урчал и пускал дым колечками в такт музыке.       Но без казусов, конечно, не обошлось.       Когда настал момент поцелуя, закрепляющего клятву, Рюджин так разволновалась, что вместо того чтобы аккуратно поцеловать невесту, чмокнула её куда-то в щёку, совершенно нелепо, так ещё и больно стукнув лбом. — Ты чего творишь? — зашипела Йеджи, стараясь не рассмеяться. — Я не специально! — пискнула Рюджин. — Я волнуюсь! — Волнуется она! А я, думаешь, нет?       Священник смотрел на них с выражением лица, которое обычно бывает у людей, наблюдающих за падением метеорита. Гости затаили дыхание. Кто-то хихикнул. Когда зал заполнился овациями, Рюджин всё же поцеловала её по-человечески — всё также неуверенно, но зато в губы и от всего сердца.       Гулянка после церемонии была знатной. Столы ломились от яств, вино лилось рекой, музыканты играли так, что стены дрожали, а гости плясали до упаду. Короли двух королевств сидели рядом и мирно беседовали о политике, поглядывая на молодых с умилением.       К вечеру, когда основные торжества поутихли и гости начали расходиться, молодожёны незаметно сбежали в королевский сад. Там была беседка, увитая плющом и розами, укромная и тихая, куда не доносился шум дворца.       Йеджи плюхнулась на скамейку, откинув голову назад. — Устала? — спросила Рюджин, садясь рядом. — Устала. Но счастлива. Знаешь, когда меня похитил Ёнхва, я думала, что жизнь кончена. Сидеть в башне, ждать принца… скука смертная. А оказалось… — Что оказалось? — Что лучший принц в мире — это сумасшедшая девчонка, которая чуть не свалилась с дракона, пытаясь потрогать облако.       Рюджин улыбнулась. — Я, между прочим, почти дотронулась. — Почти не считается. — Считается! У меня даже пальцы мокрые были!       Они рассмеялись. Сидели, прижавшись друг к другу, глядя на звёзды, которые начали появляться на темнеющем небе, как вдруг Рюджин решила нарушить воцарившееся молчание. — Йеджи… тот поцелуй у алтаря… он был нелепый. — Очень. — Я хочу исправить. — Исправляй, — повернувшись к ней лицом, прошептала Хван.       Рюджин взяла её лицо в ладони. Осторожно, бережно, как самую большую драгоценность в мире. Посмотрела в глаза — нежно, честно, открыто. — Я, Шин Рюджин, принцесса Загорья, — сказала она тихо, но твёрдо, — обещаю тебе, Хван Йеджи, что буду любить тебя каждый день. Не потому что так написано в сценарии, не потому что традиция велит, а потому что ты — это ты. Потому что ты красивая, и смешная, и добрая, и терпишь мои дурацкие выходки. Потому что ты — моя принцесса.       У Йеджи на глазах выступили слёзы. — А я, Хван Йеджи, — начала она дрогнувшим голосом, — принцесса этого королевства, обещаю тебе, Шин Рюджин, что буду любить тебя даже тогда, когда ты будешь терять брови и достоинство. Потому что ты самая нелепая, самая смешная, самая отважная и самая лучшая девушка на свете. Потому что ты рисковала всем, чтобы спасти незнакомку. Потому что ты не побоялась дракона. Потому что ты — моя. — Твоя, — эхом отозвалась Рюджин. — Только твоя.       Их губы встретились. Медленно, нежно, со всей любовью, которую они успели накопить за этот безумный месяц. Без свидетелей, без пафоса, без нелепых случайностей. Только они — двое, нашедшие друг друга вопреки всем правилам, традициям и здравому смыслу, — звёзды, тихий шелест листвы и запах роз. — Я так тебя люблю, — прошептала Рюджин между поцелуями. — Даже слов таких нет. — А ты не говори. Ты просто будь рядом. Всегда.       Они снова поцеловались, не в силах остановиться. А наутро их ждало долгое и счастливое совместное будущее, наполненное любовью, которая оказалась сильнее любых преград.       И жили они долго и счастливо. Не потому, что так было написано в сказке, а потому, что каждая из них хотела этого больше всего на свете.