Грязь.

Когда все началось... Да они сами без понятия, как и когда именно это началось. Точнее как... Все стартовало со взглядов, колких слов, долгих переглядок. Стали появляться случайные, каковыми они их считали, прикосновения. Незаметные для остальных. Толчки, соприкосновения пальцев в толпе, подножки, поставленные в коридоре. Движение медленное, растянутое на долгие месяца борьбы с внутренними сомнениями. Для них это недопустимо, низко, гадко, слишком похабно, но что поделать, запретный плод ведь сладок, не так ли? Мерзость одолевает от своих мыслишек, которые пробрались дальше головы, вылезли в тело и управляли им, словно опытный мастер настраивает часовой механизм. Знали куда давить, где поддержать, чтобы полностью взять тело под контроль и овладеть им, лишая здравого смысла и, какого либо, намёка на логику действий. Борьба была не столько между ними, сколько в голове каждого. С каждым днем, что они проживали под одной крышей, они сходили с ума. Но по отдельности было ещё хуже. Сначала от невыносимой злости, потом от отчаяния и уязвимого положения, но хуже всего для них было желание. Правильно говорят, бойтесь своих желаний, и они боялись, боялись больше расчерченого перед ними креста, ведь контролировать их было все сложнее и сложнее. Стоило зацепиться взглядом за фигуру в толпе, фантазия рисовала яркие образы. Ужасные, для них обоих, уязвимые и абсолютно точно не допустимые. Не так их воспитывали, хотя если ему было в целом все равно на приличия, она давно поставила на человеке крест, а снизу была подпись "враг", так что появление подобных реакций пугало её, злило. Теперь это не просто можно, это нужно, остро необходимо иначе... Иначе произойдёт что то крайне ужасное то, что они точно не переживут. По стечению обстоятельств, встретились они слишком поздно, в тёмном коридоре, в уже спящем замке. Совсем одни. К сожалению, столкновение закончилось лёгкой потасовкой, едва не перешедшей в понажовщину. Пылкий нрав обоих, что сказать, милые браняться только тешаться. Потрепали они друг друга знатно, попинались, потолкались, и в этой гробовой тишине осели на пол у стен коридора напротив друг друга. — Ты сволочь, Маркус... - констатация факта, сухой аргумент брошенный в пустоту слетел с губ Огневой, с которых ранее она вытерла струйку крови рукавом, когда то красивого платья. Сейчас оно напоминает тряпку, в пыли от катания по полу, где то нитки торчат. Она не виновата, что её как тряпичную куклу кидали и таскали за платье, что аж ткань трещала. Личико тоже выглядело потрепаным, волосы взъерошены, нос покраснел и на слегка кривой переносице виднелась тоненькая царапина. Самое забавное, что большинство увечий она получила самостоятельно, неловко споткнувшись пока наносила опоненту удар под дых ногой. Наверное не так приятно впечататься головой в стену. Но тебе не привыкать падать, да Василиса? — Какое потрясающее умозаключение рыжая, очень мило с твоей стороны, но ты опоздала. От факта хуже спать не стану. - лицо Маркуса исказилось в язвительной гримасе. Вид у него, к слову, тоже был не ахти. От рубашки отлетела верхняя пуговиа то и дело болтаясь на тонкой нитке, нос явно был сломан. И тонкая струйка крови уже испачкала дорогую ткань. Словно вспоминая об этом, он застонал от пульсирующей боли — Неплохой удар, для такой.... как ты. Настолько любишь нарываться на неприятности, малышка Огнева? Скажи спасибо, что решил не портить твоё милое личико, хотя с этой задачей, ты справляешься без постороннего вмешательства. Но его комментарий остался без ответа, что не удивительно, Василиса была слишком занята разглядыванием своих побитых костяшек. — У тебя такое жёсткое лицо... — бросила она в пустоту, Ляхтич даже сомневался, что она обращается к нему —... И такое же тупое... — Спасибо за такую качественную оценку моей физиологии и интелекта, но обычно комментарии про жёсткость я слышу о кое чем другом. Она послала ему гневный, полный отвращения взгляд. Но решила ничего не говорить, и просто о кинула голову на стену. На часах давно за полночь, а она сидит побитая, напротив такого же побитого Маркус. Анекдот, который закончится либо убийством, либо порно, другого не дано. Она бы, конечно, предпочла первый вариант. Она усмехнулась, от абсурдности всей ситуации, и мысленно поклялась молчать о ней. До конца жизни не проронить об этом ни слова. Хотя, судя по своим действиям, она редко сдерживает свои обещания. Виски, который был тихо украден со стола на балу как то сам выполз из её сумки, и она с характерным звуком достала пробку. Она и не помнит уже, зачем вообще его умыкнула, но сейчас благодарит прошлую себя за это решение. Маркус удивлённо уставился нв сосуд в руке, казалось бы, хрупкой изнеженной девушки. — Заткнись - она сделала глаток. Горло неприятно обожгло и она поморщилась. — Я молчу - он усмехнулся, её реакция на крепкий напиток даже показалась ему..милой,слегка. — Ты думаешь, это раздражает, видно по кривому лицу. - голос охрип, она перевела на него скучающий взгляд, и молча, поставив бутылку на пол, подтолкнула её по гладкому полу в его сторону. Произошло как то по наитию, она даже сама удивилась своему действию, но решила что ему это тоже нужно. Надо было кинуть ему бутылку в голову... Жаль, что она слишком поздно об этом подумала, бутылка уже оказалась в ловушке цепких, аж до тошноты утонченных пальцев. Василиса невольно представила, как бы она сломала каждый из них, по одному, а может даже несколько раз, и с особым ценизмом. Марку же было по барабану, о чем там эта рыжая думает, на данный момент он сфокусировался на янтарной жидкости, которая отдавала жаром в горле. Щедрость Огневой его весьма удивила, хотя она всегда была такой.. Щедрой, аж противно. — Будут более умные умозаключения, или твой поганый рот способен только пустословить? — очередная желчь брызнула, жаль что полоснула мимо. Хотя в своей голове он явно продумывал другой способ использовать её рот. Его аж передернуло, и он сделал ещё один, более крупный глоток, дабы перебить отвратные мысли. Янтарная жидкость тут же разлилась по горлу, оставляя горечь. Словно очнувшись, он встал, приблизился к ней и присел на корточки. Разглядывая её лицо, он невольно коснулся пальцами её щеки, осторожно коснулся кончиками разбитого носа, и, усмехаясь её жалкому виду, надавил на него, вызвав болезненное бурчание. Она оттолкнула его руку от своего лица, смотря будто сквозь, но он схватил её за щеки и сжал. — Зачем ты появилась здесь... — он задумчиво рассматривал её лицо. — Этот мир сожрёт тебя и не подавиться а ты.. Все лезешь на рожон, и надеешься на лучшее. — Собираешься толкнуть мне угрожающую речь после того, как я надрала тебе зад? Путаешь последовательность, Ляхтич - сказала она как выплюнула, вырвавшись из его хватки, забирая обратно бутылку, делая глоток. Буквально вырвав бутылку из её рук, он повторил действие, нарочно задержав губы на горлышке. Чёрные глаза следили за каждой переменой эмоций на девичьем лице. Буквально пару секунд спустя, до Василисы дошло, что значил этот его жест. Щеки мгновенно покрылись румянцем, а на лице вспыхнуло возмущение. — Ты.. Отвратительный. Тонкие, сухие губы накрыли её, вдавливая её голову в стену в глубоком поцелуе. Он перехватил её руку, сжимая её в своей, снова прижимаясь к её губам, углубляя поцелуй, делая его грязным, отвратительно похабным, но до того желанным, что к горлу подкатыаала тошнота. Затылок заныл, но он продолжал давить сильнее. Попытка задействовать ноги провалилась, он схватил её под колено и притянул ещё ближе к себе, вжимая её в стену и свое тело. В коридоре остался лишь звук их дыхания. Василиса отвесила ему звонку пощечину, с раскрасневшимся лицом спихнула его с себя и убежала, как от пожара. Маркус усмехнулся, и перевёл взгляд на бутылку. Надо будет вернуть Огневой её зелье, а то расстроится ведь, ведьма. А он очень не хотел её расстраивать. * Уже в комнате, Василиса привела в порядок свое лицо, и старалась привести мысли к такой же исходной точке. Но как бы часодейство не помогло ей убрать ссадины и ушибы, жар от чужих губ упорно оставался на её собственных. Она рухнула лицом в подушку и заорала от безысходности. Ей бы очень хотелось дать себе пощечину, но сил осталось крайне мало. Она перевернулась на спину, веки от усталости слипались, губы горели, алкоголь в крови дал о себе знать лёгким головокружением. Сон грузом упал на её грудь, засасывая в тревожный кокон, из которого выбраться будет сложнее, чем хотелось бы. * Маркус прижался спиной к двери, усталость била по суставам, а все ещё побитое лицо неприятно саднило. Он с огромным усилием стянул с себя рубашку, и сбросил её на пол. Бутылка упала на шкуру какого то зверя, чудом не разбившись, хотя он бы все равно собрал её обратно. Упав на кровать и кое как раскидав туфли по углам комнаты, он вжал свою тушу в кровать, будто удушье поможет ему стереть этот момент из истории. Он совершил ошибку, конкретно проебался, и он это прекрасно понимал. Но, что сделано то сделано, и время вспять, как бы иронично это не звучало, не повернуть. Он невольно перевёл взгляд на бутылку виски. Тонкие губы тронула усмешка. * Утренний стук в дверь разбудил Василису, отрывая её от мира сна обратно в реальность, в которой ей не очень то хотелось находится. Поднявшись и на ватных ногах открыв дверь, она встретила пустоту. На часах пробило пятый час утра, на пороге стояла бутылка виски.