план этажа

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая бетонные перекрытия в оранжевый, когда стройка опустела. Рабочие разъехались, стихли дрели, и только ветер шелестел целлофановыми упаковками от стройматериалов. Понд и Пхувин стояли на том же втором этаже, у панорамного окна. Воздух все еще вибрировал после того поцелуя. Понд не убирал руку с талии Пхувина, прожигая взглядом. — Опасно тут, — усмехнулся Пхувин, кивая на открытые проемы и груды материалов. — Каска нужна. Особенно для того, что ты задумал. — Я задумал кое-что другое, — голос Понда сел до хрипоты. Он толкнул Пхувина внутрь помещения, к стене, но не останавливался, ведя его дальше, к импровизированному дивану из двух широких поддонов, застеленных старым брезентом. — Садись. Пхувин сел, закинув ногу на ногу, глядя снизу вверх с вызовом. Понд встал перед ним на колени. Прямо на пыльный бетон. — Ты серьезно? — Пхувин приподнял бровь, но в глазах уже плясали черти. Вместо ответа Понд положил ладони ему на бедра, чувствуя через джинсы жар мышц. Пальцы ловко расстегнули пуговицу, потянули молнию вниз. Пхувин приподнял бедра, помогая стянуть джинсы вместе с боксерами до середины бедер. Член Пхувина уже был твердым, с влажной головкой, блестящей в сумеречном свете. Понд обхватил его ладонью, провел вверх-вниз, чувствуя, как Пхувин дернулся и выдохнул сквозь зубы. Понд наклонился и лизнул головку, пробуя на вкус — соленый, терпкий, мужской. Пхувин откинул голову назад, ударившись затылком о стену, и зажмурился. А Понд сомкнул губы и начал двигаться. Медленно, глубоко, беря почти полностью. Он играл языком, обводил головку, давил на уздечку, заставляя Пхувина выгибаться и сдавленно материться сквозь смех. — Твою мать, Понд… — выдохнул Пхувин, запуская пальцы в черные волосы Понда, не толкая, а просто сжимая, словно пытаясь удержать реальность. — Откуда ты такой… умелый… Понд ничего не ответил — только ускорился, ритмично задвигал головой, посасывая, постанывая, вибрацией отдавая в чувствительную плоть. Пхувин закусил губу, пытаясь сдерживаться, но тело жило своей жизнью — бедра подались навстречу, толкаясь глубже в горячий рот. Понд принял, не поперхнувшись, только сильнее сжал пальцы на его ягодицах. — Стой, стой, — выдохнул Пхувин, накрывая его рот ладонью, останавливая. — Я так кончу, а я хочу… Понд поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, с абсолютно безумным взглядом. — Раздевайся. До конца. Через минуту Пхувин сидел голый на поддонах, приваленный спиной к стене, а Понд нависал сверху, все еще в расстегнутой рубашке. Понд достал из кармана презерватив и маленький пакетик смазки — предусмотрительно захватил из машины, видимо, знал, чем кончится день. — Подготовь себя сам, — сказал Понд, протягивая смазку. — Хочу смотреть. Пхувин хмыкнул, но послушался. Он надавил пальцами на смазку, размазывая, и потянулся рукой назад, к себе между ног. Понд смотрел, как двигается его рука, как меняется лицо — сосредоточенное, прикушенная губа, раздувающиеся ноздри. Когда Пхувин ввел в себя два пальца, запрокинув голову и тихо застонав, Понд не выдержал. — Хватит, — он убрал руку Пхувина, занимая место пальцев головкой члена. Понд вошел медленно, давая привыкнуть, чувствуя, как тугие мышцы сжимаются вокруг него. Пхувин выдохнул, вцепившись пальцами в плечи Понда, и коротко кивнул — можно. Понд начал двигаться. Сначала плавно, раскачивая бедра, вбиваясь все глубже с каждым толчком. Потом ритм сбился, стал жестче, почти звериным. Бетонная пыль поднималась с пола от их движений, скрипели поддоны, и где-то внизу хлопнула дверь бытовки, но им было плевать. Пхувин стонал в голос, не сдерживаясь, кусал губы, кусал плечо Понда, когда становилось слишком хорошо. — Еще, — выдыхал он. — Сильнее. Понд перехватил его ногу, закидывая себе на сгиб локтя, открывая лучше, и вошел до упора, почти выходя и снова вбиваясь на всю длину. — Кончить хочешь? — прохрипел Понд ему в ухо, кусая мочку. — А ты как думаешь? — выдохнул Пхувин сквозь смех, который тут же перешел в стон. Понд отпустил его ногу и сжал рукой член Пхувина, двигая в такт своим толчкам — жестко, сухо, идеально синхронно. Трех движений хватило. Пхувин дернулся, выгибаясь мостом, и кончил себе на живот, на грудь, сжимаясь внутри до спазмов. Понд догнал его через пару секунд, утыкаясь лицом в шею и глухо рыча от напряжения. Минуту они лежали, не двигаясь, слыша только бешеный стук сердец. Пхувин первый пришел в себя. Он провел рукой по вспотевшим волосам Понда, усмехнулся. — Ну, архитектор из меня, конечно, хороший. Но ты, смотрю, тоже строитель. Качественно работаешь. Понд поднял голову, посмотрел на размазанную сперму на груди Пхувина, на пыль, прилипшую к влажной коже, и улыбнулся. — Это только первый этаж. Будем строить дальше? Пхувин притянул его за шею и поцеловал долго, со вкусом. — До последнего кирпича.