спаситель Сан.

Наодзаки Сан жил самой обычной, спокойной жизнью. Утром он не спеша просыпался, принимал душ, затем ставил в аэрогриль омлет. Звук кофемашины и насыщенный аромат, наполнявший ноздри, окончательно приводили его в чувство. После чашки кофе он будил своего мужа, а затем вместе с ним шёл в центральный парк, захватив с собой ленивого пса австралийской породы. Пока муж делал зарядку и бегал, Сан листал бы Инстаграм и созванивался со своей ассистенткой, обсуждая приёмы пациентов. Они составляли график на сегодняшний день, по дороге домой заходили бы в кофейню и затем собирались на работу вместе. Так было всегда, но не сегодня. Потому что сегодня его разбудил не будильник, а самый ненавистный звук в мире — рингтон, который он поставил специально для контакта Мориямы. Сегодня обошлось без пышных омлетов и оладий, без утреннего кофе и привычных ритуалов. Лишь бы успеть хотя бы почистить зубы и уложить непослушные волосы. ---- — Вы же прекрасно понимаете, что если я сейчас отправлю ваше заявление, это уже не отменить. Тем более в нашем штате, с учётом новых конституционных законов, браки расторгаются немедленно, — сказал он самым спокойным голосом и сделал вид, что пишет, хаотично нажимая на клавиши. Выскочив с постели и наспех поцеловав мужа, он чистил зубы уже в машине. По дороге, остановившись на красный свет светофора, он написал Демиану сообщение, умоляя о крепком американо. Когда поступил звонок с номера Натаниэля Веснински Мориямы, он примерно понял, к чему был этот сокрушительный вызов. Подъехав к пятиэтажному зданию в восемь утра, он заметил, что перед бизнес-центром стоят машины без номеров. Кабриолет цвета вороньего крыла и вечная классика — роллс ройс. Увидев, как он притормозил у парковки, главный помощник мистера Мориямы, Демиан, со стаканчиком из известной сети кофеен подбежал к машине. Они не виделись около месяца, и за это время мужчина успел отрастить волосы до плеч и собирать их в пучок. — Ты просил крепкий, но я добавил два кусочка сахара, отлично бодрит, — сказал он, передавая стаканчик. В это время с парковки вышел швейцар и забрал у Сана ключи от машины. — Ты не улыбаешься, а это уже нехорошо. Оцени ситуацию по десятибалльной шкале, — спросил он у Демиана, отпивая кофе. — Десять, умножь на десять. Он перестрелял все мишени во дворе, потом сбросил с балкона коллекцию фигурок и отпустил всех работников особняка по домам. Двор превратился в хаос, потому что там валяются все его вещи. Босс со вчерашнего дня ходит в одном и том же костюме, — заговорщически прошептал он последние слова и кивнул с умным видом. — Боже. — Пожалуйста, не дай им расстаться. Они не выживут друг без друга. А с Натаниэлем справиться может только Бог, если он существует, и мой босс. В последнего я верю, — сказал Демиан, открывая дверь здания. Он остался смотреть ему вслед щенячьими глазами. Брр, ощущение, будто оставляешь дома щенка. Три с половиной года назад успешный бизнесмен, сердцеед и один из трёх донов, управляющих восточным побережьем США, наследник Мориямы — Ичиро Морияма — создал общественный резонанс, взяв в мужья самого скандального, самого известного и при этом невероятно талантливого профессионального спортсмена США по экси, двадцатипятилетнего Натаниэля Веснински. Двадцативосьмилетний Ичиро Морияма стал первым человеком из высших кругов, кто открыто заявил о своей личной жизни и, тем более, о своей сексуальной ориентации. В мире, где альфы и омеги существовали наравне с обычными мужчинами и женщинами, никто не ожидал, что выбор столь статусного человека падёт на омеге-мужчину, на самого захейченного спортсмена страны. Сначала его заметили на матчах по экси, но тогда все решили, что он следит за братом, планирует выкупить команду или хочет инвестировать в будущее спорта. Позже выяснилось, что Ичиро Морияма бегает именно за Натаниэлем Веснински, чьи показатели были высоки как в спорте, так и в мудачестве. Ичиро добился его внимания и согласия спустя полгода. После третьего свидания, во время которого они разнесли целый особняк собственной жаждой, Натаниэль переехал к нему жить. Спустя три месяца Ичиро сделал предложение, и до конца года они поженились. Натаниэль не бросил спортивную карьеру, напротив, стал ещё более востребованным и знаменитым. Он продолжал вставать в пять утра и тренироваться, неделями уезжать в другие штаты и страны, участвовать в матчах, давать провокационные интервью. Ичиро же работал по десять часов в день, ждал мужа из любых точек мира, материализовывал его мечты и выступал перед публикой в своей холодной, выверенно спокойной манере. При этом они оба оставались удивительно простыми. Папарацци не раз ловили их в спортивной одежде, гуляющими по ночным супермаркетам без охраны, тренирующимися на обычных площадках, отдыхающими вместе, на пляжах Гонолулу, поедающими дешёвый бритый лёд. Натаниэль сам признавался, что не хочет лишних людей в их жизни. Слуги, охрана, помощники были не для них. Они умеют говорить, умеют защищаться и, главное, любят друг друга. Остальное решаемо. Но за три года брака сегодняшняя встреча стала для них тринадцатой по счёту. Наодзаки Сан был их семейным психологом, как шутил Дэмиан, психотерапевтом-психологом. Он работал с семейными кризисами в браке и консультировал пары, а также имел нотариальный статус, дававший ему право расторгать браки по закону или, по крайней мере, отправлять заявления клиентов в соответствующие инстанции, если он сам не пользовался своим правом. Каждая встреча начиналась со слов: «Мы разведёмся или я его застрелю», а заканчивалась жарким поцелуем. Иногда они уходили молча, иногда Сан оставлял их одних в кабинете и не возвращался туда до тех пор, пока клининговая команда не отмывала всё от угла до потолка. Каждый раз после сеанса Сан получал коробку чёрного шоколада и хорошее вино. — Последнее слово за вами, — сказал он и посмотрел на двух мужчин, сидевших с абсолютно пустыми взглядами. Натаниэль был в красной толстовке, коротких баскетбольных шортах, больше похожих на беговые, и в солнцезащитных очках. Его слегка кудрявые медовые волосы сияли в лучах солнца, падавших сквозь жалюзи. Сам он медленно тянул матча через трубочку. Ичиро был его полной противоположностью. Идеально сшитые классические брюки, белоснежная рубашка, подчёркивающая точёную мускулатуру и аккуратные бицепсы, тяжёлые часы с явно лишними нулями на циферблате идеально дополняли образ. Он совсем не выглядел как человек, который не менял одежду уже сутки, скорее как тот, кто только что снялся в рекламном ролике для Армани. — Терять нечего, — ответил Натаниэль, пожав плечами. Ичиро медленно массировал лоб, словно таким образом пытался себя успокоить. — Натаниэль. — Я не буду терпеть твои выходки. То ты уезжаешь в Японию на месяц, то у тебя нет времени на семейные ужины, то ты пропускаешь мои игры, а самое ужасное, ты забыл нашу годовщину. Я в браке сам с собой. Мы вообще знакомы? — спросил он, слегка опуская очки и выгибая бровь. — Я не забыл про годовщину, я просто поздравил тебя позже из-за разницы часовых поясов. Я отправил тебе десять букетов этих чёртовых голубых роз, сто одну в каждом, а ты сидел, срывал бутоны и отправлял их мне обратно. Всё остальное я уже объяснил. Я думал, ты меня понял, — ответил Морияма, проводя рукой по своей идеальной причёске. Натаниэль фыркнул, снова надел очки и убрал со лба упавшую прядь волос, которой Сан завидовал белой завистью. — Ты не приехал на пятничный ужин к моей матери. — Зная Мэри, думаю, она заказала всё из ресторана, а ресторанную еду мы едим чуть ли не каждый день. — Вот именно! Когда мы с тобой в последний раз нормально разговаривали или просто проводили время вместе? Ты делаешь мне больно своим безразличием! — Натаниэль, это я делаю тебе больно? Ты, между прочим, сегодня утром сбросил с третьего этажа мои коллекционные фигурки. Думаю, это вполне весомая причина для развода. — Ах вот как?! Это твоя причина? Моя, значит, даже рядом не стоит? Ты не уделяешь мне время, изменяешь мне, а поводом для развода стали фигурки?! — Натаниэль вскочил на ноги. Даже Сан вздрогнул от его тона. Таким он видел его впервые. Настоящая фурия. — Когда я тебе изменял?! С того момента, как я встретил тебя, у меня даже на других не встаёт. За эти чёртовы полгода мучений, отшивание я не мог смотреть ни на кого другого и сейчас не могу. Какая ещё измена, Господи?! Я всегда работаю! — повысил голос Морияма. — Эти отвратительные цветочные духи, словно дихлофос, стакан в твоём кабинете со следами красной помады и секс в офисе, о котором шепчутся твои работники! Я сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не врезать тебе. — Боже, Натаниэль! Я, по-твоему, веду дела с привидениями и исключительно с мужчинами?! У меня есть деловые партнёры-женщины. А секс в кабинете — это ты. Они говорят о нас. О тех случаях, когда ты врываешься среди белого дня, как молния, и нам плевать на мнение публики, — тяжело вздохнул Морияма под прожигающим взглядом Натаниэля. — Ты перестал меня уважать. Ты перестал ставить нас на первое место. Мы хотели планировать детей, но зачем они нам, если мы едва находим время друг для друга? Чтобы они росли так же, как мы, с вечно занятыми и холодными родителями? Даже наш кот и собака чувствуют мой стресс и скулят каждый раз, когда я ужинаю один. Чёрт, даже твой брат спросил, видел ли я твою новую крутую стрижку, а я не видел. Я не знал, как выглядит мой муж. Оказывается, ты подстригся перед полётом в Гонконг. — Я работаю ради тебя. Ради нас. Натаниэль, я же говорил тебе, пусть сезон закончится. Прямо сейчас, перед летом, мне нужно закрыть эти контракты. Летом я буду свободен, и мы… — начал Ичиро. — Значит, как обычно, весной тебя нельзя беспокоить? Вау, тогда давай договоримся. С мая по август я буду занят тренировками перед лигой, с октября по февраль готовлюсь к Олимпиаде. Передай своей ассистентке мой график, пусть составит нам общий. Похоже, нам действительно нужна прост… На этот раз Сан перебил Натаниэля, прежде чем тот сказал что-то, о чём потом пожалел бы. — Думаю, вам двоим ещё многое предстоит и вам нужна… — Не нужно! — одновременно крикнули они оба. Морияма вдруг заметил синяк и едва различимый шрам на мышце ноги Натаниэля, выглядывающие из-под черных баскетбольных шорт. — Откуда это? — нахмурился он, внимательно разглядывая мужа. — Это твоя вина, придурок, — пробормотал Натаниэль, не показывая своего надувшегося лица. Он поднёс руку к губам и осторожно подул на полузажившую рану на ладони. Морияма испуганно посмотрел на мужа, точно так же, как и Сан. — Когда я разнёс нашу комнату клюшкой и твои фигурки, я ударился о ту самую антикварную тумбочку, которую ты урвал на аукционе в Швеции. А руку поранил, когда стрелял. Мишени закончились, пришлось ставить бутылки, осколок и порезал ладонь. И Ичиро, и Сан выдохнули с облегчением. — Тебе следовало взять биту или одного из бесполезных охранников. Зачем я вообще их нанял и плачу им зарплату, если они просто стоят за воротами? Ты же спортсмен, знаешь, как легко получить травму. Зачем рискуешь? Хоть обработал их? Будь осторожен, душа моя, пожалуйста, — он посмотрел на мужа из-под ресниц и осторожно подул на рану, удерживая его ладонь с особой бережностью. — То есть, чтобы привлечь твоё внимание, мне нужно было пораниться? — Сан, знаешь, когда я видел его в последний раз? Вчера ночью. Мой муж появился дома спустя две недели командировки, о которой я узнал уже после его ухода. — Я оставил тебе записку в холодильнике, а ты прикрепил свой новый график питания прямо поверх неё и не увидел моего сообщения. — Может, мне ещё голубя послать? Ты стареешь, Морияма?! — Морияма-Веснински, дорогой. Я просто забываю. Я думаю о тебе двадцать четыре часа в сутки. Ты постоянно в моей голове, настолько, что я иногда не различаю внутренние диалоги и реальность. Ты так запугал меня своим отстранением, что я до сих пор боюсь сказать тебе что-то неотрепетированное, — сказал Морияма, снова проводя ладонью по лицу. Натаниэль немного затих, глядя на мужа. Сан мысленно усмехнулся. Кошмар экономики, крупный дон и гангстер Ичиро Морияма репетирует каждое слово перед своим мужем. — Мне нужен муж. Заботливый, любящий. Я хочу прожить свою молодость в любви! — Тебе ещё нет тридцати. — Я открыл тебе свою душу, тайны, сердце! Я клялся найти тебя даже в загробной жизни, а ты… — Ты же сжёг мой «Кадиллак», Натаниэль, ради бога! — рявкнул Морияма, вспоминая, как недавно оплакивал своего металлического друга. — Не стоило катать на нём кого попало сразу после ремонта, — прошипел его муж. — Мы планировали устроить пикник и кататься на нём вместе после ремонта! — Ради бога… — Морияма уставился на него, совершенно обессиленный. — Я говорил, что еду тебя забирать. Айко — друг семьи, я просто подвёз её, Натаниэль, — Ичиро выделил каждый слог его имени, повышая тон. — Ты меня любишь или нет? — наконец Натаниэль сник, поняв, что, возможно, зашёл слишком далеко. — Да, — твёрдо ответил Морияма без малейшего колебания. И даже если Натаниэль в далёком будущем сомневался бы во всём, Сан не сомневался в этих словах. — Я люблю тебя больше и чуточку ненавижу, — пробормотал Натаниэль, теребя край толстовки, опустив взгляд, как виноватый школьник. — Я люблю тебя больше всего на свете и тоже ненавижу, но лишь за то, что люблю такого человека и не могу подарить ему весь мир, — спокойно и уверенно произнёс Ичиро, цокнув языком. — Я пойду выпью таблетку, у меня ужасно болит голова, — Сан слегка кашлянул, прежде чем между этими двумя маньяками снова начался спор о громкости голоса. Он закрыл за собой дверь, взял у Дэмиана электронную сигарету и пошёл с ним к лестнице. Сан бросил курить после замужества, а после лечения от зависимости заменил сигареты конфетами. Однако каждый раз, когда у него были сеансы с Натаниэлем и Мориямой, он неизменно выпускал вместе с помощником Ичиро облака пара с фруктовым вкусом и шутил, что однажды это обернётся для него серьёзными проблемами со здоровьем, и он потребует компенсацию у Натаниэль. Как всегда, Сан вернулся в кабинет через двадцать минут. Он ничего не сказал о том, как Морияма поправляет рубашку, или о том, как Натаниэль причёсывается. Он лишь кивнул им обоим и проводил пару до двери. Дождавшись клининговый сервис, он отправил сообщение мужу и сам направился в ближайшее кафе за жирным завтраком. Немного стресса, немного переедания, зато катастрофа была решена.