†now I am become death†

Люди толпились, вокруг фигуры, неподвижно сидящей на холодном тёмном металлическом полу. Десятки глаз рассматривали его, но он казалось не замечал скользящих по нему взгядов. Он даже не смог бы назвать точное колличество людей в помещении. Он опустил голову словно стыдился чего-то, прибывая в состоянии которое напоминало транс. Адреналин давно улетучился оставляя за собой тупую боль в костях и острую, распространившуюся по всему кожному покрову. Кровь на лице, на руках, везде, перестала быть теплой и своего рода согревающей. Вместо этого кожу стягивало от засохшей сукровицы. Возможно он смирился с тем что уже больше "там" чем "здесь". Иными словами, Мерфи сидел и вместо людей вокруг видел лишь расплывающиеся силуэты, будь то из-за крови, заливающей глаза или из-за того что он, словно стоя на канате натянутом над пропастью балансировал на грани сознания, ведь знал, что если потеряет сознание, уже не очнется. Что с ним случится? Наверное его оставят на том же месте, уйдут или может поторопятся закопать тело. Эти мысли скользили по извилинам его мозга и не вызвали ничего кроме тупого смирения, как у коровы на убое. Некоторые из того кто стоял вокруг него шептался, кто-то говорил громко. Но в основном люди молчали. Он думал что все хотят от него избавиться. – Мы его изгнали, он вернулся. Теперь мы его убьём. – Беллами направил на него ствол. – Ты не должен этого делать. – Сказала Кларк. Ты сделала шаг, встав между ними словно между молотом и наковальней. –Люди всегда говорят одно и тоже. – Ты посмотрела на него. – Может ты и должен. Но ты не будешь. Если вы хотите победить дикарей... – Наземников. – Поправила тебя Кларк – Наземников...да. – Продолжила ты. – Нам нельзя быть похожими на них. Цивилизованные люди не убивают своих чтобы чужие боялись, верно? – А он и не свой нихрена. – Гнул свою линию Беллами, целясь теперь в тебя. – Так что либо стреляй, либо опусти эту штуку, ну, быстро. Он помолчал, сплюнул, но автомат все же опустил. Обернулся назад и с видом лейтенанта раздал команды быть на готове в случае атаки. Затем помедлил и снова повернулся к Мерфи. – Что ты им рассказал? – Все. Одинокая фраза которая вырвалась из его рта так смиренно и спокойно создала тишину. Казалось в тот самый короткий миг когда слова вылетели из его рта, целый мир затих, словно пораженный огромной ударной волной разлетевшейся воздушным кольцом. Ни боли ни страха в его заплывших глазах. – Ублюдок. – Прошипел он. – Если ты за него, значит сама будешь заботиться о том чтобы он не сдох. Других напрягать не смей. Он обращался к тебе. Ты обернулась назад и кинула взгляд на Мерфи. Взгляд, по - медицински беспристрастный, по сестрински сочувственный. Разве это было правильно? Оставлять друга истекать кровью на полу? Ты наклонилась поближе чтобы понять дышит ли он, или та фраза "всё" была сказана как последний потуг, прежде чем он умер. Он дышал. Ты развернулась и вышла на улицу. Он поднял молчаливый взгляд словно пытался тебя остановить, но глаз на затылке у тебя не было. – Эй? –Позвал он, но порванные из-за криков связки были не способны произвести звук похожий на человевескую речь. Услышав этот хрип, ты обернулась. –Я сейчас вернусь. Ты вышла на улицу и наконец поняла что можешь дышать полной грудью. Очищенный спустя десятилетия земной воздух, годами фильтруемый лиственными деревьями окружавшими живой стеной лагерь кружил голову. Вблизи костра воняло дымом. Ещё недавно ты наблюдала за тем как со стороны созвездия большая медведица, рассекая яркой вспышкой ночное небо летел космический "мусор", сгорая в атмосфере. Все вы знали что было там. Люди остаются людьми даже тогда когда это не положено. Откуда то сверху горы одиноко смотрит на ваш лагерь кипарис. Иногда слышится завывание диких зверей. Будь то кабан, или лось который визжит словно где-то в темноте ночного леса завыла сирена. В обоих руках ты несла по металлическому ведру на одном из которых болталась тряпка, и, куском жира, вспененное и постепенно растворяющееся плавало белое мыло, взбалтывая вокруг себя немного пены. Ты подержала над огнём сначала одно ведро, затем другое, пока дно ведра не стало приобретать красный оттенок. Потом ты повернулась и пошла в сторону десантного корабля. О том что что-то не так ты поняла когда заметила как мимо тебя бегут люди с импровизированными носилками, на которых лежат другие дети, с пятнами крови на лице. Внутри десантного корабля снова была Кларк. Мерфи теперь лежал на полу, подрагивая, вокруг него растекалась красная слизь, заливаясь в щели в полу. – Что это? – Спрашиваешь ты. – Он не сбегал. – А что он сделал? – Его отпустили. – И? Кларк посмотрела на тебя будто она говорила самую очевидную вещь на планете, а ты её не понимала. Но ты догадывалась что вела она к чему то подобному. – Вирус. Его заразили вирусом, он заразен. – А мы с ним контактировать. – Продолжила её мысль ты. – Контактировали. – Подтверждает она. – Нужен карантин. – Насколько опасный этот вирус? – Мы не знаем. – Не знаете? – Откуда нам знать? – А может беллами и прав, надо их убить. Собрать в яме как больных чумой и сжечь. Что скажешь? Мерфи посмотрел на тебя словно ты уже бросила спичку. Потом посмотрел на автомат висящий на твоей шее. Ты не смотрела на него. – Нет. Ты была права, своих мы не трогаем. – Говорит Кларк. – Ты можешь тоже быть больна. Нужна изоляция...– Она подумала какое то время. – Сидите здесь и чтобы никуда не выходили. Надо подумать куда девать остальных больных и как это лечить. – Но ведь пока у меня нет симптомов я могу выходить? – Лучше не надо. – Лучше? – Ладно только, старайся не приближаться ни к кому и носи вот это. Она дала тебе бандану. Ты наконец поставила тяжёлые ведра на пол. Тонкая металлическая ручка оставила отпечаток на твоей ладони. Ты взяла бандану и кинула её куда то вниз на пол. Кларк ушла. Ушли и остальные. Повисла тишина которая отражалась от металлических стен, на которых прорисовывались блики от ламп, светящихся приглушенным белым светом. Ты подошла к Мерфи. Он казался ужасно маленьким. Казалось не хватит целого океана чтобы смыть с него всю эту кровь и целой жизни чтобы эти дни стёрлись из его памяти. – Вставай, тебе надо туда. – Ты указала на более тёмный и уединенный угол который находился в нескольких шагах от вас, где лежал синтетический спальный и некое подобие подушки. – Сжигать меня там удобнее? – Плохая идея была. – Плохая. – Фыркает он, в попытке встать на ноги, но пошатывается и падает обратно, ударяя бедро о жёсткий пол. – Я стараюсь думать обо всех. – Да? Тогда подумай получше и пойми что встать я не могу. Он смотрит на тебя отрешенно, одним глазом. Словно побитый пес. Ты опускаешься на колени и кладёшь руку ему на лоб. Горячий. Ты встаёшь на ноги и относишь два ведра и аптечку к углу. Затем возвращаешься и снова опускаешься на одно колено. Даёшь ему воды из фляги когда очередной поток кровавой слизи извергается из его горла. – Пошли. – Говоришь ты и перекидываешь одну из его рук к себе на плечо затем подхватываешь его ноги и с трудом встаёшь и словно великан из мифов, несущий гору на плечах покачиваясь направляешься туда где ты оставила свои вещи. Он хрипло смеётся, смех безжизненный и сухой. Когда он лежит на матрасе, он старается не двигаться. Он мог бы заснуть но боль не дает ему это сделать. Ты снимаешь с шеи автомат, кладёшь рядом. Заставляешь его привстать и снять кофту, затвердевшую в некоторых местах. Затем ботинки и штаны. Он предстает перед тобой словно распятый на кресте, дрожащий и истекающий кровью. – Сначала позвала бы на свидание. – Считай это оно и есть. – Разве не медосмотр? – Может и так. Дай мне руки. Он протягивает подрагивающие конечности. Ты достаёшь из кармана флягу с самогоном. Откупориваешь крышку. Он жмурится когда ты подносишь к его изуродованным рукам флягу и немного льешь. – Блять. – Шипит он. – Блять. –Подверждаешь ты. Ты подносишь флягу к его губам и даёшь ему выпить немгого. Горло сводит от алкогольных паров и он кашляет. – Всё, боец, с этим закончено. Ты вынимаешь уже почти растаявшее мыло из ведра и кладёшь его на пол. В мыльной воде мочишь тряпку и выжимаешь тряпку так чтобы вся вода попала на него. Вода мешается с кровью и льётся на пол. Он дрожит. Ты проводишь куском ткани по всем порезам, в той или иной степени надавливая на них чтобы счистить всю сукровицу. Он время от времени кашляет. Сине-фиолетовая кожа на его ребрах натягивается и видно скелет. Ты аккуратно вытераешь тройную дорожку порезов на его лице. Он больше не кровоточит так сильно. Ты заливала внутрь некоторых порезов алкоголь от чего он извивался подобно змеям которых кинули в раскаленный котёл. Он закашлялся и его снова вырвало кровью. Ты помогла ему перевернуться. – Извини. – Тихо прошептал он. Ты не стала спрашивать за что. Когда ты вытирала его шею от кровавых масс он закрыл глаза а дыхание стало замедляться. – Ты там в порядке? – Ты как думаешь? Теперь, после того как ты смыла слой грязи и крови, его кожа казалась мертвецки бледной. Время от времени ты давала ему воды и постепенно кашель стал реже. Холод тоже ушёл и теперь его кожа была покрыта испариной. В качестве своего рода награды за испытание ты гладишь его по щеке словно говоря "ну вот и все, все закончилось." Он снова закрывает уцелевший глаз. – Тебе не надо было так долго со мной возиться. – Это почему же? – Не знаю. Никто бы не стал. Он вздрагивает когда ты проводишь пальцами по его шее. Ты вспомнила события прошлых дней. Они просто срезали верёвку и дали ему упасть на пол. Все равно что срезать тушу свиньи. Провиси он там хоть немного дольше, его глаза бы вылезли из орбит как у рака а язык почернел как у собаки. Ты считала лучше умирать от яда. – Ясно...Приподнимись ка. – Говоришь ты и он с трудом это делает. Ты подставляешь его голову под край ведра и теперь она запрокинута, вызывая дискомфорт. Он молчит. Сил нет говорить. Ты берёшь бандану и подтыкаешь её под его шею чтобы смягчить давление железа. Потом зачерпываешь воду ладонью и льешь немного на его волосы. Вода, которая сначала лилась коричневым оттенком, а потом приобрела бледно розовый стекает по его вискам и льётся на шею и грудь. Мерфи вздыхает то-ли от утомления, то-ли от необычных ощущений. Ты хватаешь мыло, лежащее на полу, твои пальцы от непрерывного контакта с теплой водой сморщились, поэтому оно не выскальзывает. Ты аккуратно промываешь кровавые локоны, стараясь избегать повреждённых участков. Он замер. – Ты там в порядке? – Его пробивает на чувство дэжавю – Да...просто. – Не привык? – Не привык. И тут тебя посетила одна мысль. Ты смываешь остатки мыла в ведро и слегка подтолкнуда его голову чтобы он поднялся. Насколько бы скудны не были твои знания об анатомии ты знаешь где может накапливаться боль. Ты сильно надавливаешь пальцами на заднюю шейную мышцу и делаешь круговые движения. Ты словно действуешь инстинктивно, как бы невзначай. Но от этого действия его прошибает озноб. – Твоя задача была меня продезинфицировать а не устраивать тут салон красоты если что. – А ты думаешь что через кожу головы инфекция не поступит? – Кто вообще от такого умирал? – Хочешь быть первым? – Ты отвечаешь вопросом на вопрос. – Ты слишком много болтаешь. Обычно люди говорят что перед смертью не надышишься, в твоём случае, не наговоришься. – Думаешь я умираю? – Нет. Он замолчал, боль в мышцах слегка отступила. Ты встала и взяла оба ведра чтобы вылить воду на улице. – Ты уходишь? – А ты хочешь чтобы я осталась? – Я...эм. Наверное если вдруг... – Я ненадолго. – Ты улыбнулась. А его выражение лица было скрыто в тени, не позволяя тебе понять улыбнулся ли он или закатил глаза. Возможно он просто смотрел. Ты вышла на улицу. По всюду кашляли и умирали люди. Дети умирали. В нос ударяд сладковатый запах. То-ли яблоки гниют с ближайших яблоневых деревьев, то-ли что похуже. Ты прошла мимо парней охраняющих лекарства, которые прислонились к стенам и кажется уже ничего не видели. Ты надломила упаковку с антибиотиками и достала одну таблетку. Подумала немного и достала вторую, закинула её себе в рот и не запивая проглотила. Ты двигалась в хаосе размернно как признак, словно находясь в эпицентре картины или театральной постановки. Ты хотела бы помочь ещё кому нибудь, но желания не было повторять те же ритуалы. Ты устала. За пределами горящего костра была непроглядная тьма ночного леса. За чёрными силуэтами елей, на фоне бледной тьмы небес поднимался краешек луны цвета кости. В кронах шумел ветер. Ты схватила какую то одежду и зашла внутрь тёмного помещения. Мерфи лежал, положив руку под голову. При виде тебя он поднялся и тихо облегченно выдохнул. Ты кинула ему одежду и он с трудом, натянул кофту. Швы натягивались при каждом движении и он старался не издавать лишних звуков. – Я останусь на ночь. – Используй меня как отмазку чтобы ничего не делать для помощи в лагере. – Я так и собиралась сделать. – Он слегка усмехается. Это хороший знак. Ты ложишься так чтобы хотя бы половина твоего тела оказалась на мешке для сна. – Знаешь мне страшно что они вернутся. – Еле слышно признается он, смотря в потолок. – Они вернутся. – Говоришь ты и он опускает глаза. – ...Но все будет хорошо. – Мда я тоже так думал. – Мне жаль что с тобой это произошло. Он замолчал. В тишину прорезались звуки снаружи. То-ли стоны, то-ли всхлипы. Потом они складываются в мелодию. Некоторые люди кричали, некоторые люди плакали. Большинство людей молчали. Ты не понимала жаль ли тебе именно его или всех находившихся здесь. Бедные дети прибыли сюда отбывать наказание за старые ошибки, не только свои. У них не получится нормально жить и скорее всего все они будут мертвы. Это ли чувство несколько сотен лет назад ощущали взводы конкистаторов, обреченные на смерть в индейских ловушках? Только теперь ты осознала какого это. Тоскливо, грязно, беспомощно. Десятки человек расплачиваются за грехи своих предков и никто не виноват потому что виноваты все. – Нет тебе не жаль. – Наказание несоразмерно твоему пристуалению, Джон. – Ладно судья, хватит. – Хватит что? – Жалеть меня. – Что в этом плохого? – Боже опять допрос, да? Потому что все вроде как...правильно. Я кусок говна все меня ненавидят. – Может быть, но не в такой сильной степени как ты думаешь. И не все тебе ненавидят, Джон. – Не надо. – Не надо что? – Просто...пожалуйста. – Он слегка всхлипывает. – Сейчас ещё несколько человек померли из за меня. – Им уже все равно. А ты живи, Джон. – Он издаёт прирывистый вздох и поворачивается к тебе. Смотрит как бы снизу вверх, словно пытается что-то понять, а его глаза щипит от слез. Тебе очень хочется сказать "ну что ты, такая ерунда из-за этого плакать" но вместо этого ты пальцем вытираешь его щеку и шепчешь. – Ты не виноват. – Знаешь мне просто обидно...– Ты издаешь шикающий звук и целуешь его в щеку, соленую и влажную. Снаружи звуки затихают и в ушах звенит тишина лесной ночи. Ты ложишься так чтобы обхватывать его торс сзади и касаешься губами его шеи. Он немного хнычет. Не от возбуждения или желания, а просто так. Из за бури смешанных эмоций которые он испытывает и тягучей боли которая теперь ощущается как благословение. – Спасибо что не ушла. – Иначе пришлось бы делать работу. Он смеётся, отчасти истерически. Живот его сокращается под твоими ладонями. Ты выждала паузу. – Ты же знаешь что я действительно хотела помочь тебе. – Миссия выполнена, лейтенант. – Я рада. Он берет шершавой изуродованной рукой твою руку и ты гладишь его большим пальцем. Затем он отпускает твою руку и слишком проворно для его состояния поворачивается к теле лицом, лёжа почти на голову ниже чем ты. – Ты наверное теперь заболеешь...мне так жаль. – Не волнуйся об этом, я в порядке. – Если что, разбуди меня, я за помощью схожу. –Ладно. – Спасибо. Что не...оставила. – Повторил Мерфи. Видимо для него это очень ценно. – Я не оставлю тебя. Не переживай. – Возможно это обещание - пустой звук. Но он верит. Прислоняется лбом к твоей грудной клетке и дыхание его выравнивается, благодаря ощущению твоих рук на его плече, волосах и того что ты сказала ранее. Предавать его доверие тебе сейчас хочется меньше всего. Поэтому ты останешься.