Принятие

Грудь Аль-Хайтама умиротворённо вздымается в такт глубокому дыханию. Можно с уверенностью сказать, что он крепко спит. Кавех чувствует укол зависти, наблюдая, как спокойно Аль-Хайтам может видеть сны ни о чём не беспокоясь. Его пушистые ресницы оставляют изогнутые тени на щеках, губы разомкнуты. Это выражение, столь непривычное для лица Аль-Хайтама, представляет собой эталон невинности и беззащитности, заставляя Кавеха непроизвольно задержать дыхание и серцебиение в придачу, чтобы не развеять иллюзию. В такой момент, не поддаться нежности для Кавеха невозможно. Он осторожно отодвигает в бок пряди пепельных волос, спадающие на лицо, закрывает глаза и касается губами чужого лба. Аль-Хайтам ожидаемо продолжает дремать не шелохнувшись. Кавех неловко отводит взгляд, будто бы Аль-Хайтам сейчас может его видеть. Не сдерживается, чтобы не потрогать ещё немножко, аккуратно гладит по щеке. Совсем легонько, кончиками пальцев ведёт по линии челюсти. Аль-Хайтам всегда спит крепко, так что Кавех без особого стеснения обводит касаниями складки на его одежде. Поглаживает плавными движениями нижний край домашней кофты, иногда запуская пальцы под ткань. Он медлит, хмурясь и наблюдая за тем, как размеренно двигается диафрагма Аль-Хайтама. – Что ты со мной сделал, а?– Произносит Кавех елеслышно себе под нос и устало трёт переносицу. – Я себя больше не понимаю.– Он колеблется пару секунд, зная, что скоро пожалеет, а затем полностью запускает ладонь под одежду, оглаживая изгибы кожи. Дотрагивается выше, проводит рукой по чужому торсу, немного задирая кофту. Кавеха ведёт, он наклоняется к Аль-Хайтаму ближе, поднимая ткань кофты и окончательно оголяя живот и грудную клетку. Хочется прижаться вплотную и кожей почувствовать чужое дыхание и серцебиение, но Кавех не делает слишком явных прикосновений. Он гладит грудь, немного сжимая кожу и трогая косточки ключиц. – Кавех?– Аль-Хайтам медленно открывает глаза и смотрит перед собой. – О, ты не спишь.– Кавех неловко потирает свободной рукой щёку и отводит взгляд. – Ты трогаешь меня достаточно ощутимо, чтобы я проснулся. – И давно ты проснулся?– Уточняет Кавех, глупо надеясь на то, что Аль-Хайтам окажется, или хотя-бы притворится, идиотом, непонявшим происходящее. Он ведь ещё может списать всё на странный сон? Кавех спешно убирает ладонь с груди Аль-Хайтама. Тот медленно моргает, просыпаясь. – Как видишь, только что.– Он лениво ворочается на месте, не спеша волноваться о произошедшем. – Стало холодно. Не раскрывай меня больше.– Аль-Хайтам приподнимается над кроватью на локтях только чтобы оглядеться в поисках одеяла. – Я и не раскрывал. Твоё одеяло в гостиной.– Бурчит Кавех негромко, опуская взгляд вниз на свои колени. Он знает, что Аль-Хайтаму скорее всего всё равно, однако чувство стыда жужит в груди, формируя отчётливое желание закрыть лицо руками и отвернуться. – Правда? А мне внезапно стало так прохладно. Кстати, что ты здесь делаешь?– Интонация звучит так искренне, что Кавех мог бы не распознать саркастичное подразнивание, если бы не знал Аль-Хайтама достаточно долго. В подкрепление своих слов, Аль-Хайтам опускает вниз задранную кофту, немного уменьшая оголённый участок кожи. Кавех бы разозлился наверное, но стыд всё ещё занимает главенствующее положение в его голове, притупляя все обычные эмоции и реакции. – Проверял как ты спишь.– Не то чтобы Кавех действительно пытается заставить Аль-Хайтама поверить в этот бред, просто гордость не позволяет уступить без спора. – Спасибо за заботу. Ты даже дыхание и серцебиение решил проверить?– К концу фразы Аль-Хайтам всё таки улыбается беззлобно, заставляя Кавеха в конец раскраснеться. – Нравится тебе доводить людей, да?– Произносит он сквозь зубы. Аль-Хайтам наконец садится на кровати и потягивается, явно довольный и собой и всем вокруг происходящим. Да уж, Кавех тоже был бы не против просыпаться с уверенностью в том, что он настолько неотразим, что никто не может остаться равнодушным даже рядом с ним спящим. – Хочешь потрогать?– Скорее предложение чем вопрос. Прежде чем Кавех успевает ответить, Аль-Хайтам продолжает. – Только слепой не заметит как ты на меня смотришь. Особенно на... – Замолчи уже.– Кавех сводит брови к переносице и смотрит куда-то в сторону, не поднимая головы. – Ты расстроен? – Что я по твоему должен ответить? – Что-то вроде "прости, что трогал тебя без разрешения, пользуясь тем, что ты спал".– Не похоже, что Аль-Хайтам действительно сердиться и ждёт извинений. Он поправляет смявщийся край одеяла и разглаживает простыню, насколько это возможно пока они оба на кровати. – Ты уже сам это сказал.– Обычно эта безмятежность Аль-Хайтама выводит Кавеха из себя, но сейчас он чувствовует себя жалким животным, просящим чтоб его погладили или пытающимся защить остатки своей гордости, при том, что нужды в этом давно нет. Всё происходящее не так уж трагично, просто неприятно и неопределённо. Ведь это касается той темы, которую Кавех стремится избегать, и до сегодняшнего дня Аль-Хайтам не возражал против того, чтобы игнорировать положение их отношений. Есть ли смысл лезть разгребать то сложное, что происходит между ними, если они чувствуют себя хорошо продолжая жить как всегда. Кавех не то чтобы боится, он просто слишком привык к нынешнему порядку вещей. Тяжело перебороть давно отработанные рефлексы. – Значит ты с этим согласен?– ...Пожалуй, Кавех сначала ударит Аль-Хайтама, а потом уже себя. – ...Ты не заслужил этих извинений.– Между ними повисла продолжительная тишина. – Иди сюда.– Аль-Хайтам похлопывает по месту рядом с собой. Кавех не двигается, продолжая сидеть на краю кровати. Они оба прекрасно знают, что он хочет послушаться. – Я не смеюсь над тобой. Просто иди сюда.– Аль-Хайтам откидывается назад на подушку и Кавех аккуратно, чтобы не коснуться, ложиться рядом. – Было бы славно, если бы после этого всё осталось как раньше... – Всё и будет как раньше. Почему что-то должно измениться? Разве что, ты перестанешь смотреть на меня когда я сплю и "случайно" трогать. Это не преступление, можешь делать открыто.– Кавех конечно знает, что Аль-Хайтам его не отвергнет. Уже давно это знает. Он долго молчит, не зная что сказать. – И всё? Ты не думал ну... начать отношения? – Мы и так в отношениях.– Аль-Хайтам не меняется в интонации, произнося это как что-то общеизвестное и очевидное. Опять делает своё раздражающе спокойное лицо. Кавех хмурится. – Да? Ну, то есть, я догадывался, просто такие вещи лучше произносить вслух, на всякий случай. – Мы уже много раз целовались и тому подобное, даже если ты продолжаешь настаивать на том, что это просто случайности. Мы буквально живём вместе. Этого не достаточно?– Кавех ёжится от того, как легко Аль-Хайтам произносит то, что его самого всегда уязвляло. Кажется, Аль-Хайтаму всё даётся куда легче чем ему. – Это не всегда так очевидно... – Ладно, если хочешь я скажу это. Мы в отношениях.– Кавех почувствовал, как тяжесть этих слов осела ему на плечи. Они как будто договор заключили. – Ну вот... Ты сказал и теперь всё стало в тысячу раз сложнее. – Почему? Ничего ведь не изменилось. – О, есть много причин.– Он складывает руки на груди и пытается сбросить пугающее новое ощущение или перетерпеть его, чтобы это просто закончилось, но этого не происходит. Аль-Хайтам не даёт ему слишком надолго застрять в мыслях. – Кавех, ты не должен вести себя иначе просто из-за факта того, что мы в отношениях. – Я знаю, просто...– Кавех может действительно знать, но он не чувствует этого. Он ведь должен делать что-то, чтобы их "отношения" отличались от дружбы с привилегиями. – Ты не должен думать о свиданиях, подарках и цветах, только потому, что так принято доказывать факт того, что люди в отношениях. Ты прекрасно знаешь, что ни тебе, ни мне это не нужно.– А Аль-Хайтам опять звучит как законченный нигилист, которому ничего не нужно. И почему-то это несправедливо вознаграждается, а вот Кавеху приходится разбираться с проблемами принципиальности. – А может, мне нужно?– Не может же он получить что-то, ничего не отдавая взамен. – Ты плохо умеешь обманывать. Если бы тебе было это нужно, ты бы не боялся наших отношений, словно пожара.– Аль-Хайтам опять сбивает его с курса мысли и Кавех уже начинает чувствовать себя идиотом. Он не хочет подаваться чужой идее, они оба знают, что их взгляды на мир слишком разные, но Кавеху тоже начинает казаться, что всё может быть не так уж сложно. – Можешь не целовать меня, просто затем, чтобы напомнить, что мы встречаемся. Можешь не делать все эти общепринятые сладкие вещи просто потому, что, вступив в отношения, ты должен чему-то соответствовать и заслуживать их. Это не так.– Аль-Хайтам произносит это спокойно и размеренно. В такие моменты, Кавеху становится неловко за свою вспыльчивость и эмоциональность. Он утешается тем, что Аль-Хайтам всё ещё умиротворён, его ничего никогда не смущает. Любопытно, чем Кавех вообще мог ему понравиться. Обычно они на равных со своими плюсами и минусами, но когда бессердечный Аль-Хайтам становятся добрым и понимающим, Кавех чувствует, что теряет то единственное преимущество, что позволяло ему держать голову гордо поднятой. Поэтому он опускает её, к тому же чувствуя, как краснеет от того, что чужая рука буднично поглаживает по плечу. Больше Кавех не может заставить себя относиться к этому без задней мысли. – Ты так говоришь, но уже ведёшь себя иначе.–  Он придвигается немного, касаясь чужого тёплого бока предплечием. Кавех думает о том, что всё ещё лежит на чужой кровати и это ощущается странно, хотя он делал так множество раз до этого. – Нет. Всё как раньше, тебе просто кажется.– Уверяет Аль-Хайтам. – Не знаю...– Кавех сдерживается от того, чтобы по привычке отпрянуть от чужой ладони. Это самое простое, невинное прикосновение легко пощипывало кожу. – Вероятно, ты просто наконец убавил скептицизма в отношении меня.– Ох уж этот высокомерный тон, который Аль-Хайтам любил использовать для шуток, шутку в которых было очень легко пропустить. – Ой, замолчи.– Кавех ненадолго прикрыл глаза и расслабился, слушая своё собственное дыхание и серцебиение. Вдохи, как обычно немного сбивчивые, но сердце – ровное и ритмичное. Ему было почти спокойно.