Тиара Диляшуб на полке его книг

Туман перед глазами закрывал от неё всё, только не тиару. Украшение, что выбрала она сама одной из своих особенных воспитанниц. Застыла словно, но продолжала смотреть и на бумаги, с которыми он впервые попросил помощи. Впервые за столько лет ссор и недопониманий. Немного напрягало, больше радовало, только счастья никому особенного не приносило. Никто не говорил, ждали вести от Кеманкеша Мустафы важной. Удалось ли ему покласть конец волнениям на границе столицы или дела не так плохи. Два кратких постукивания тоже не стали причиной, чтобы он заговорил. Повелитель только жестом позволил открыть. - Всё в порядке. - доложил слуга, шепча султану Мураду на ухо. - Валиде, что Вас так расстроило тогда? - с лёгкой победной улыбкой, спросил. - Твои книги? - глупо переспросила, словно имела какую-то надежду на обратное, когда украшение точно узнала. Не было никакой возможности не узнать, ведь сама украшения рисовала в далёком прошлом. Маленькие украшениях коронам, тиарам и платьям. Недолго их рисовала, получалось что-то совсем новое, раньше не появлявшееся и в главном дворце всего мира. - Книги, вместе с тем украшением. Мои. Исключительно мои. - подчёркивающе объяснил. - Тиара, твоя? - истерический смешок сдержала с большим трудом. Султан Мурад усмехнулся, протянув ей руку. Хотел рассказать обо всём смотря в глаза. Так, как всегда смотрела на него она: с доверием, но не поддаваясь вовсе. - Моя, Кесем Султан. По твоему рисунку, но совершенно не так, как сделал ювелир. - усадив около себя, сказал. - Тогда покажи эти особенности, различающие их. - потребовала султанша в порыве охвативших её чувств. Падишах встал и потянулся за тиарой, которая и вправду походила на ту самую. Ювелирное дело он не любил как султаны перед ним, но и там имел некие достижения. - Смотрите, вот тут и тут всё другое, похожее лишь издалека, правда? - Похожее, говоришь? - взяла его за руку и несильно потянула на себя. Падишах прикрыл глаза, соглашаясь с её последними словами. В последнее время не желал идти против валиде ни в чём. Кроме одного лишь... Трав запаленных аромат словно ещё и подстрекал это взаимное притяжение. Он сразу же отставил тиару, над которой работал ранее, дыша женщиной. Валиде Султан, которой восхищался в саду долгими годами. - Только и всего. - прошептал, обнимая свободной рукой за плечи и притягивая к себе. - Что ты делаешь с воздухом между нами? - будто заколдованная поинтересовалась. - Слаще и теплее становится, думал, Вашими стараниями. Она вовсе не смутилась, пусть и Мурад почти не говорил с Кесем Султан так спокойно и искренне. Почти... Они забыли о длительных беседах при закатах, что так полюбились обоим в его детстве. Не сильно далёком, но всё же. Она положила голову на колени сына, чувствуя как тот волновался. Но с чего бы? Когда весть была хорошей, а ссоры так и не состоялось. Он стремился к чему-то другому. Поняла, лишь чего же тогда добивался? - Вы такой красотой обладаете, а душа словно отдана другим... - Душу ещё утащи, дьяволёнок. Так назвала не в первый раз, лишь стало как-то не по себе. В этот день ввиду имела что-то другое, что-то заставляющее перестать думать и поддаваться порывам. Хотя и не глупить чтобы сдерживать себя приходилось. Лишь более не была намерена молчать и ничего не делать. Слегка сжала его колено, которое обнимала. - С удовольствием, но не слишком быстро. - ответил, целуя в плечо. - Попробуй. - кинула с ухмылкой, смотря на него с любовью. С той самой, которой не хватало никогда чуть меньше десяти лет. Первый поцелуй сильнее напоминал грустное признание в лёгкой ненависти, что ощущалась в каждой ссоре последних месяцев. Мужчина приподнял колени так, что госпожа оказалась напротив него, а будучи немного ниже, притягивала тёмный взгляд султана. Громкий стон он достал изнутри женщины невиновным взором в сочетании с резкими ласкающими действиями. Невероятно резкими. Настолько неожиданной была такая резкость, султанша поцеловала его с обидой. Лёгкой особо та не была, ощущали, но ни минуты не осталось более на осознание её. После сплелись ещё сотни чувств и ощущений в неконтролируемое желание. Красное платье с серебряными завитками похожими на тюльпаны. Позволил женщине упасть, а подняв за три шага усадил её на свой рабочий стол. Совсем не занят ничем, кроме чернильницы с исчезающими чернилами. Около них она и оказалась с приподнятым платьем, а через нижнее мужчина жадно сжимал формы госпожи. Громкое дыхание, свет её глаз в некой темноте был приятным ему подарком. Как и отсутствие промедления. - Немного колено болит теперь... - пожаловалась, принимая его жар в себя впервые в жизни. - Мне склониться перед тобой, чтобы поцеловать? - Можешь и меня поднять, поймёшь есть ли в самом деле тень смущения. - мужчина недовольно пытался приподнять её платье. Самое шикарное платье, которое лишь он видел на Валиде Султан. Госпоже, счастья не знающей во всей его тишине. И самые радостные секунды они проводили в громкой и чувственной близости, описать которую не смог бы Мурад и при большом желании. Тиара осталась на полке, оказавшись там в какую-то секунду невнимательности Кесем Султан. - Склониться чтобы, попрошу кое-что. - Обнять тебя со всем своим теплом, что вызываешь перед такими искрами? - Искрами звать уже такое странно, разве нет? - первые рваные движения в себе ощутила довольно остро. - Немного. Соглашусь, ссориться нет охоты. - кинула, обплетая ножками его торс. Падишах хмыкнул, обнимая талию женщины с какой-то спокойной яростью. Всё же, спокойной, как бы там ни было. - Нечасто соглашаешься со мной, благодарность потребуешь? - спросил, смотря на уста. Женщина задумалась, только спустя секунду почувствовала как он начал неспешно согревать её изнутри, благодаря своим стараниям. Это и стало вознаграждением для неё, счастьем секундным. - Любить продолжишь? - спросила о ювелирном деле думая. - С былой страстью, Валиде Султан. - ответил, говоря о своей пылкости к ней. Не теряющейся страсти, чувственность которой казалась настоящее всей жизни их прежней. А то и её в целом. - Всё так и продолжишь играть дыханием со старыми обращениями? - усмехнувшись, поинтересовалась. Султан Мурад кивнул, смотря на неё с нежностью. Трепет терялся пускай и в сотни перепутавшихся чувств и ощущений. Женщина всё дышала громко. Целовала его в щеку часто, будто пережитое не было чем-то неправильным, как и избавленным душевности. Глубокой душевности, за которой не было ничего хитрого. Огня в камине не осталось вовсе, но тлеющие дрова напоминали о себе ощутимым запахом. Они посмотрели друг другу в глаза, пытаясь осознать произошедшее, но страсть не отпускала всё. Та самая страсть, что заставила вновь поцеловаться так, что следов не оставалось, но боль ощущалась. Недолгая и сладкая боль в заключение беседы без слов о той самой тиаре.