In another life

— Каэдэхара!

All this money can't buy me a time machine, no.

Can't replace you with a million rings, no.

Лезвие острого меча пронзает кожу насквозь, оставляя быстро распространяющийся, кровавый след на белоснежном кимоно, словно багровый цветок, расцветающий на ткани. Алая жидкость подступает к горлу, рвется наружу, заставляя прокашляться. Густые капли окрашивают траву под ногами. Боль заполняет всё тело, становится трудно стоять на ногах. Вынув меч, противник скрывается. Колени подгибаются, приняв удар о землю на себя. — У-ублюдок… — голос, как и руки, потянувшиеся к ране, дрожит. В лесу непривычно шумно… Хотя, возможно, это всё лишь у него в голове? — Кадзуха!

Talk about our future like we had a clue.

Never planned that one day, I'd be losing you.

Кто-то упал на колени рядом. — Что он сделал? — в глазах плывет, но красоту лица напротив он узнал. — Райден? — Покажи. — теплая рука коснулась собственной ладони, накрывая ее так нежно, так бережно, словно прощание, несказанное вслух. — Блять, ты теряешь кровь… Лечь сможешь? Лёгкая улыбка украшает лицо ронина от глуповатой мысли, что умереть не страшно, когда последний вздох сделан, смотря на красоту, сравнимую с одним из чудес света. — Ох, Куникудзуши, знал бы ты, насколько прекрасен… — дрожащая ладонь дотронулась до фарфоровой щеки, пальцем поглаживая чуть ниже глаза, лаская там, где слёзы не успели упасть. — Я же просил не называть меня так. — Извини, Дзуши, слишком нравится- — Моя реакция, знаю. Не время для этого, ты умираешь! — сжав чужую ладонь, странник осторожно опустил ее со своей щеки, так осторожно будто боялся разорвать нить, держащую сознание ронина в моменте. Тепло чужой, но такой родной кожи уходило.

But in another life, I would be your girl.

We'd keep all our promises, be us against the world.

Обвязанная чужим рукавом рана не прекращала истекать кровью ни на секунду, словно свет Луны выводил её наружу, зазывая к себе. — Всё будет хорошо, Каэдэхара, слышишь? Главное не закрывай глаза, хорошо? — ладонь слабо прижимала рану, словно самостоятельно старалась остановить обжигающий поток. — Как я посмею когда передо мной сияет неземная, ослепительная красота, словно солнце…нет, Луна, освещающая путь странствующим самураям, опустилась с небес дабы лично забрать павшего солдата? — Прекрати, умоляю. — слеза побежала по щеке, оставляя солёный след за собой для следующих. — Тебе не нравится? — Заткнись, помолчи, пожалуйста, не говори ничего… — "дай мне поговорить, иначе я буду жалеть об этом до конца своей жалкой жизни." ком в горле не давал закончить предложение, перекрывая не только голосовые связки, но и трахею, заставляя дыхание сбиться. Если бы он только осмелился рассказать о чувствах — о том, как ронин заставлял сердце биться, о том, как щёки алели от каждого стиха, напоминавшее ему о своей красоте, о том, как некогда удушающий страх довериться исчезал в его присутствии, о том, как он утопал в нежности алых очей, — чуть раньше, то возможно, у них был бы шанс ощутить эту беззаботную любовь, о которой написано столько стихов, песен, картин…

I should've told you what you meant to me.

'Cause now I pay the price.

— Скара, — слабая улыбка не спадала с побледневшего лица, показывая такое привычное спокойствие. — это наша последняя миссия вместе, но прошу, не позволяй огню в тебе погаснуть. — Не говори так, пожалуйста… — Обещай, хорошо? Обещай, что не сдашься. Ради меня. Слова давались с трудом, будто кто-то не позволяет голосу вырваться, заперев его в клетке сожаления и отчаяния. — Обещаю. — Я всегда любил только тебя, Дзуши. — алые глаза прикрылись, грудь не поднялась, окончательно прекратив жалкие попытки снабжать организм воздухом. — Я тоже… — он склонился к чужим губам, ловя ускользающий вздох, как гаснущую искру, и прошептал, почти беззвучно, словно боялся лишь того, что его признание останется не услышанным. — …люблю тебя, Кадзу. Его прощание уже никогда не достигнет того, чьё сердце, созданное для любви, в ту ночь затихло, канув в вечность последним ударом.

In another life, I would make you stay.

So I don't have to say you were the one that got away.