Последний день

      Нервы шатались на последнем проводке. Вокс доблестно держался, стараясь не орать на своих “сообразительных“ сотрудников и не принижать их греховное “достоинство“, однако сегодняшний провальный эфир оказался едва ли не последней каплей его терпения. А терпение, как известно, пополняется крепким алкоголем и хорошей компанией, которую обиженка-Вал точно не заслужил составить.       Вокс с нетерпением ворвался в знакомый бар, направляясь к любимому месту. Он не замечал ничего и никого вокруг, лишь хотел поскорее опрокинуть в себя пару стаканов хорошего алкоголя и забыть этот ужасный день.       Усевшись на высокий стул, теле-демон скучающе упëрся монитором в ладонь, ожидая, пока бармен закончит с другими постояльцами.       — Завтра истребление, — болтали грешники за спиной.       — Да, я слышал. Кажется, в этот раз всë будет куда хуже, чем в прошлые.       — Нет, ты только подумай! Они сократили сроки вдвое, а затем!..       — Тише! Не стоит так громко об этом, — беседовали демоны.       Вокс мог только молчаливо ухмыльнуться. Все эти истребления, бедствия, смерти — уже надоело. Ему не грозило — он силëн, но выслушивать волнения Ада из раза в раз по этому поводу уже казалось абсурдным.       — Виски, — наконец заказал он, когда бармен соизволил подойти и получить заказ. Тот немедленно был исполнен, и демон с удовольствием притянул к себе стакан с напитком, но не стал торопиться. Он провëл когтями по хрупкому стеклу, наблюдая за тëмной жидкостью внутри.       — О-у, — послышались знакомые радиопомехи, и Вокс дëрнулся, едва не опрокинув стакан. Довольная физиономия Аластора показалось совсем близко, и он взабрался на соседний стул. — Не задалась жизнь?       — Отстань, — забурлила внутри злость. Вокс отвернулся, не желая продолжать диалог. Он был искренне рад встрече со старым приятелем, даже учитывая их ссору и отсутствие контактов в последние 7 лет. Может, им стоило поговорить или даже подраться разок, но настроение было на спокойный вечер в заведении, наполненном тëплыми воспоминаниями, а не на шумный поединок с очевидным исходом.       — Могу уйти, если ты...       — Уходи, — прервал теле-демон, и собственные слова легли раной на сердце. То бешено забилось, всерьëз испугавшись, что Аластор может покинуть его, и такая хрупкая беседа разорвëтся. Хотя неужели этот самовлюблëнный вдолбан сможет отказать себе в удовольствии раздавить угнетëнную психику?       — Я думал, ты рад нашей встрече, — ожидаемо продолжил радиоведущий, снисходительно умолкая на несколько секунд чтобы сделать заказ.       Но тишина и дальше продолжила витать в воздухе, нарушаемая лишь тихим джазом из старых колонок и глупыми разговорами за спиной. Вокс вздохнул и повернулся обратно, залпом заливая в себя виски. Заказ тут же повторили.       — А ты что тут забыл?       — М? — Вокс обернулся на тихий вопросительный звук, но столкнулся лишь с тëплой дружелюбной улыбкой. Такого Аластора он видел, может, лет 70 назад, в этом же баре, на этом же месте. Неужели он решил зарыть топор войны? Провести вечер как друзья? Снова... позволить себе насладиться тëплым чувством товарищества?       — Я имел ввиду... — запнулся медиа владыка, густо краснея. — Ведь у вас в отеле есть бар. Зачем ты пришëл сюда?       — Завтра истребление, — начал Аластор, и это был единственный грешник в Аду, сумевший огласить смертный приговор с таким спокойствием, — Чарли сказала провести последний день так, как мы захотим, — радио-демон подпëр голову рукой, мягко водя пальцем по ободку стакана.       — Разве тебе страшны экзорцисты? — усмехнулся Вокс. — Ты слишком любишь себя чтобы позориться такой смертью на весь Ад.       — Ты прав, — отозвался Аластор. — Но если бы это и впрямь был мой последний день, — задумался он.       — Ты бы действительно хотел провести его здесь?       Вокс имел ввиду потрëпаный бар с низкими ценами и старомодной вывеской, но Аластор задумался, будто не о заведении шла речь. Он поднëс стакан к губам, сделав несколько глотков, но поставил пойло на барную стойку, так и не допив. Задумчивые красные зрачки бродили по бару.       — Я бы хотел попробовать то, что никогда не пробовал, — скучающе указал радио-демон, после чего вернул своë внимание собеседнику. — Ты согласен заключить небольшую сделку?       — Сделку? — побрезговал Вокс, но воодушевился не на шутку. Он мечтал об этом все 70 лет — поставить свои условия. Но что может попросить сильнейший в Аду грешник в якобы «последний день»? Выражение лица на пикселях приняло весьма задумчивое выражение. — Что ты хочешь?       — Видишь ли, так получилось, — вздохнул Аластор, — что я никогда не занимался сексом. Не то что бы мне это сильно нужно, но было бы глупо быть грешником в Аду и не испробовать все грехи. А взамен можешь попросить что-нибудь для себя.       Сердце дико заколотилось в груди, Вокс ушëл в раздумья. Он хотел этого, он мечтал об этом, он даже... «активно мечтал» об этом. И вот, Аластор сам попросил. Теле-демон внимательно оглядел собеседника, на вид даже не сосредоточенного на разговоре. Что можно получить взамен?       И пока телевизионный ящик изображал бурную мозговую деятельность, Аластор утопил неловкое чувство ещë одним стаканом крепкого алкоголя. Пришлось возыметь немало смелости чтобы позориться так перед старым другом. Но с другой стороны: Вокс перед ним был как открытая книга, и это прибавляло спокойствия. Они достаточно хорошо знали друг друга чтобы периодически унижаться до подобных сделок. Так же и Вокс однажды предложил ему партнëрство. Сможет ли он перебороть желание отомстить, опозорить его так же, как тот когда-то? Или всë-таки старые чувства возьмут верх?       Аластор сделал ещë глоток спиртного, чувствуя, как то отлично справляется со своей работой. Доверить что-то настолько хрупкое, как первый опыт, он мог только хорошему знакомому. И очень даже неплохо, что случайно оказавшийся под рукой «хороший знакомый» так доблестно ходит у него на поводке.       — Взамен ты позволишь мне снять это на видео, — выдал вдруг теле-демон, и радиоведущий подавился, тихо закашлявшись, — в хорошем качестве, — добавил Вокс и опрокинул в себя содержимое стакана целиком. — Для личного пользования, конечно. Только ты и я, никто больше никогда это не увидит.       — Зачем тебе это? — оленьи ушки поджались ближе к голове, выражая подозрительный настрой, но теле-демон и не думал сбавлять темпа. Он только шире улыбнулся.       — Я покажу тебе, что люди делают с подобными материалами. Соглашайся.       На секунду радиоведущий задумался, мешкаясь, но протянутая синяя ладонь, раскрытая и манящая, всë-таки подавила зарождающиеся сомнения.       — Ладно, по рукам, — Аластор протянул в ответ свою ладонь, и сделка заключилась рукопожатием, после чего экран Вокса смог выдать несколько ошибок, выставляя на показ счастливое волнение.

***

      — М-м, — разочарованно протянул Аластор, поднимаясь по скрипучей лестнице, — не самое приятное место. Даже у нас почище будет.       — К чëрту, — плюнул Вокс, судорожно выискивая взглядом дверь с нужным номером, — зато рядом.       Наконец на пути попалась верная комбинация циферок, и теле-демон с нетерпением принялся вставлять ключ. Однако замочная скважина никак не хотела принимать злощастный кусок металла. Вокс даже согнулся, пытаясь заглянуть, не попало ли что в щель. Это зрелище вызывало у Аластора резкий истеричный смех, обычно заканчивающийся щемящими судорагами в животе, но он старался сдержать в себе озорство дабы не расстраивать оппонента.       В конце концов, ему надоело ждать, пока несмышлëный грешник вспомнит о своих возможностях, ну, или хотя бы починит замок. Тело слилось с тенью и проскользнуло под дверью, неумолимо притягивая взгляд Вокса. Скоро в номере заискрились розетки, а затем материализовалась вторая фигура. Ключи отлетели куда-то к окну, звонко соударяясь с чем-то.       — Ну, командуй, — Аластор закончил оглядывать погружëнную в привычный полумрак комнатушку и присел на край широкой двуспальной кровати, оставив посох к стене. Не менее широкой оказалась ухмылка на пиксельном лице. Вокс задумчиво оглядел собеседника, будто сомневался, но затем уверенно отдал первый приказ:       — Раздевайся.       Хищная улыбка сменила более дружелюбную, говоря о намерении выкинуть колкость, но радиоведущий послушно встал на ноги и скинул сюртук, принимаясь методично и неспешно развязывать бабочку. Однако в этот раз Вокса не напрягала такая нерасторопность. Он был польщëн тем, что ему дозволено наблюдать за этим. И чем дольше длилось его созерцание, тем больше удовольствия он получал.       Синий пиджак тоже отлетел в сторону. Со своими украшениями теле-демон справился несколько быстрее, успевая даже стянуть жилетку, в то время как Аластор лишь закончил с крохотным элементом своей одежды. Но нетерпение постепенно наполняло жилы. Невозможно было передать словами, как долго пришлось ждать Воксу чтобы просто взглянуть на эту чудесную картину. Как давно он не видел Аластора таким открытым, таким...       Красные когти зацепились за пуговицы рубашки, неторопливо вытягивая их из петелек одну за одной. И пока носы забивал гнусный запах пыли и спермы — обычное зловонье Ада, — Вокса уже охватывал мандраж. Он подошëл ближе, наблюдая, как хищно скалится приятель, смотря на него свысока.       — Надо же, ты даже сейчас умудряешься меня бесить, — заметил Вокс, проводя ладонью вниз по крепкому телу. Прошло 70 лет, а Аластор продолжал носить рубашки из одного и того же материала. На ощупь они идентичны, наверняка сшитые у одного портного.       — Не могу не воспользоваться такой возможностью, — согласился радио-демон, нехитро поведя бровью. Однако Вокс был хитрее. Он опустился на колени, следуя вниз за ладонью, и теперь пальцы мягко спустились к бедру, очертили выпирающую даже сквозь плотную ткань брюк тазовую косточку, вернулись к ремню, вырисовывая на нëм невидимые узоры. Аластор потянул вверх рубашку, выправляя еë свободные края, и Вокс перехватил инициативу, помогая расстегнуть нижние пуговицы.       Он попытался унять лëгкую дрожь волнения, охватившую тело, со всей осторожностью накрыл тëплой ладонью чужой пах. И по всей идее Алатор должен был засмущаться, начать переживать или брезговать, на крайняк оттолкнуть его — самое драгоценное, что есть у мужчины, вот-вот лишится своей величавой неприкосновенности. Но тот продолжал с интересом наблюдать за действиями партнëра.       Что ж, ему действительно было любопытно. Глупо отрицать, что вырезки из порнофильмов не попадались ему в прошлой жизни, и Аластор был бы лжецом, если бы сказал, что не догадывается о намерениях Вокса. Однако сидящий перед ним грешник был чересчур непредсказуем, и ожидать от него можно было чего угодно. И всë же, этот опыт был чем-то новым, чем-то несвойственным обычному Аластору. Что ещë ему оставалось делать, кроме как молчаливо смотреть за ведущим этого шоу?       — Что тебя возбуждает? — попытал надежды Вокс, искренне желая почувствовать под пальцами очертания уверенной эрекции. Вот только чем можно заинтриговать парня, у которого за суммарно век (даже больше) существования и две жизни ни разу не было секса? Взгляд устремился вверх, на любопытствующее лицо Аластора, но тот лишь в ироничной задумчивости пожал плечами.       — Я не интересовался этим вопросом, — прозвучал краткий ответ.       — Значит, я поторопился с одеждой, подожди, — Вокс поднялся на ноги, окинул взглядом комнату на наличие подходящий поверхностей, и пока он занимался второй частью заключëнной сделки, Аластор сел на край кровати и сам коснулся себя.       Действительно. Он даже никогда не задумывался над этим вопросом. Что ему нравится? Горячая кровь, громкие крики, истошные вопли, наполненные мольбой о пощаде. В них всегда чувствуется желание жить и невозможность этого желания совладать с судьбой. Демон хищно улыбнулся, вспоминая любимую мелодию, однако быстро одëрнул себя.       Секс — процесс более тонкий, хрупкий. Насилие и жестокость не могут быть с ним совместимы. Аластор излюбленно закинул ногу на ногу и, уперевшись локтëм в коленку, положил подбородок на ладонь.       Что ему в теории могло бы понравиться? Однако грешник в недоумении вдруг осознал, что совершенный профан в этом деле. Позы? Хватит пальцев одной руки чтобы перечислить все, что он знает. Любимые места? Нет, он и обычные прикосновения едва терпит. Может, хотя бы какие-то визуальные приятности? Аластор напряг память, представляя, что могло бы помочь ему в этом вопросе. Но все сцены, которые вызывали радость и восторг, удивительно плотно сочетались с кровью, порванными жилами и торчащими костями.       — Хочешь, стриптиз станцую? — улыбнулся Вокс. Он закончил возиться с камерой и вернул своë внимание оппоненту. Расстëгивая рубашку на ходу, грешник соблазнительно качнул бëдрами, готовый стянуть с себя светлую тряпку, однако Аластор только нахмурился, брезгливо отворачиваясь.       — Не стоит.       — Чëрт, мне когда-нибудь пригодится это умение или нет? — прыснул демон и без эффектов обросил на пол белую рубашку. — Думай, Аластор. Мне нужно хоть что-то, — упрашивал Вокс. — Может, мне что-то сделать или коснуться где-то? Можем включить джаз, если здесь есть на чëм, — он с сомнением оглядел комнатушку, но вернулся к приятелю ни с чем. — Или, может, мне нужно что-нибудь сказать? Знаешь, есть грешники с фетишем на грязные словечки, — хмыкнул Вокс, привлекая внимание Аластора. — Это бы тебе подошло.       — Нет, не думаю, — вздохнул радио-демон. Он выставил руки за спину и расставил ноги, пытаясь вспомнить, когда в своей жизни вообще возбуждался.       — Хорошо, давай так, — протянул Вокс, занимая весьма открытую позу. Он расставил чуть шире ноги и раскинул руки, демонстрируя всего себя. — Что тебя привлекает во мне? Может, ты бы хотел чего-то дотронуться или, может, попросить меня?       Алые глаза забегали по подставленному телу, подмечая необычную анатомию, светлые соски, затвердевшие маленькими горошинами, подтянутый живот и ещë несколько особенностей представшего грешника. Но ничего из увиденного не откликалось.       — Нет, — кротко отозвался Аластор, давая свою субъективную оценку. — Ничего.       Вокс опустил руки с шумным вздохом, продолжил бродить по комнате, пытаясь понять странную физиологию. Однако радио-демон всегда был за гранью его понимания, и ещë один аспект его личности — ещë одна головоломка. Он давно не пытался решать их, не лез в его жизнь, да и в целом они достаточно давно не виделись. Однако сейчас, когда Аластор, запутавшись сам, вверил все карты в его руки...       — Ты доверяешь мне? — попросил Вокс. Грешник задумался на несколько долгих секунд.       — Мы в Аду, Винсент, — насмешливо напомнил Аластор. — Здесь нельзя никому доверять.       — Я тебе доверяю, — поспорил Вокс, а затем подошëл ближе и уселся совсем рядом, продавливая скрипучую кровать своим весом. — И мне нужно, чтобы ты тоже мне доверился.       Аластор с сомнением заглянул в разного цвета глаза, открытые и полные искренности. Внутри назрел конфликт.       Доверие — нелëгкая тема, которую он предпочитал не трогать. Кому в этом мире можно доверять и зачем? Обычно любую информацию, которую людям удаëтся заполучить, они без зазрений совести используют в своë благо. Радио-демон сощурился, решаясь, как далеко позволит зайти бывшему приятелю.       А Вокс по-прежнему волновался, слушая затишье и внимая длинные речи. Он, как прежде, сжал когтями штанины, сминая ткань на коленках, и закусил нижнюю губу. Всë такой же доверчивый и взволнованный. Аластор знал, какое влияние имеет на него и на его психику, поэтому не боялся лишний раз пооткровеничать, но касаться, доверять своë тело...       В конце концов грешник утомлëнно вздохнул, вспоминая, почему выбрал именно его. С Воксом было спокойно, с Воксом можно было расслабиться, с Воксом можно было обсудить всë на свете. Может быть, и прошло 70 лет после их последнего душевного разговора, но демоны на то и демоны — они не меняются. И сейчас, глядя на Вокса, Аластор видел в нëм прежнего преданного Винсента, дорожащего их дружбой больше всего на свете. И он видел, как важен этот момент для него. Видел, как дрожат пальцы и бегает взгляд.       — Хорошо, — выдохнул радио-демон, наконец смирившись с тем, что секс — это в первую очередь искренность. Вокс в ответ просиял, готовый продолжать, и заëрзал на месте. — Что дальше?       — Разреши мне касаться тебя, — попросил он, — целовать тебя.       Тонкие губы скривили привычную улыбку, и Аластор отвëл взгляд. Это было большой просьбой, требующей взвешенного решения. И соблазн отказаться, прервать всë, застегнуться и сбежать был велик. Но разве не он сам хотел попробовать? Что если эта близость потому и так нравится всем без разбора?       — Разрешаю, — скозь зубы выцедил он, поджимая уши, и Вокс осторожно придвинулся ближе. Точно не верив в услышанное, он протянул руку и невесомо коснулся плеча, сразу ощутив резкое напряжение под кожей.       — Э-эй, — тихо протянул он, — расслабься. У нас так ничего не получится.       И Аластор послушно попытался разжаться, однако накал сковал ещë сильнее, когда Вокс попытался увести ладонь повыше.       — Ладно, тогда давай по-другому, — вздохнул грешник, убирая руку. Он уселся поглубже, вырывая из матраца ещë один скрип, и похлопал по коленкам. — Залезай.       — Это унизительно, Винсент, — радиоведущий скрестил руки на груди, и уши прижались ещë ближе к голове.       — Ты сказал, что хочешь попробовать, — напомнил приятель. — Я итак делаю всë возможное чтобы хоть как-то тебе помочь.       Аластор убийственно стрельнул алыми глазами, отворачиваясь на несколько секунд для принятия решения. Сдаться сейчас означало бы окончательно унизиться. Возможно, даже больше, чем занять предложенное положение.       В конце концов, грешник молча развернулся, неловко усаживаясь на чужих коленях. Он коснулся покатого плеча в попытке найти опору, и безмолвно занял постыдное место. Тëплые руки тут же отодвинули края красной рубашки, устраиваясь на талии, и притянули ещë ближе. На экране растянулась широкая довольная улыбка, сверкающая иронией и удовлетворением.       — Ты милый, когда краснеешь, — хихикал Вокс, рассматривая наливающийся румянец на бледных щеках.       — Давай уже ближе к делу, — отвертелся Аластор, и теле-демон потянул за ткань, заставляя снять рубашку окончательно. Светлая кожа смотрелась куда интересней, когда не была прикрыта лишними лохмотьями, и Вокс нежно огладил плоский живот, поднялся немного выше, большими пальцами без стеснения задевая затвердевшие соски.       — Научись получать удовольствие от контакта, — посоветовал он.       Аластор воспринял совет немного не сразу, противясь мысли быть зависимым от такой мелочи, которую здесь, в Аду, не так-то просто получить. И всë же по телу побежали приятные мурашки, когда Вокс продолжал осторожно оглаживать угловатые плечи и невзрачный торс. Улыбка на мониторе расползалась всë сильнее, пальцы всë смелее и смелее вычерчивали какие-то свои узоры на бледной коже.       Немного поколебавшись, радио-демон всë же нашëл в себе силы чтобы коснуться в ответ. Ладони сжали плечи, огладили, опустились на грудь, затем на рëбра, проступающие под кожей. В ответ на это Вокс закусил нижнюю губу и закатил глаза, в наслаждении промычав.       — Тебе правда так приятно от этого? — искреннее удивление брало верх над всеми эмоциями.       — Ты сидишь на мне верхом, позволяешь себя трогать и даже касаешься в ответ, — напомнил грешник. — А теперь ещë спрашиваешь, хорошо ли мне? Да я в восторге!       — Извращенец, — Аластор попытался отстраниться, но его только притянули ближе, ломая волю к побегу.       — И ты разрешил мне целовать тебя, — невначай указал теле-демон, ловя лишь большее смущение на лице, прикрытое раздражением.       — Даже представлять боюсь.       — Да ладно, я сегодня не кусаюсь, — улыбнулся Вокс, поджимая губы в нетерпении. — Можешь начать первый.       Но Аластор в неуверенности замялся, решая что-то для себя глубоко внутри. Смотреть на его задумчивое лицо было настоящим наслаждением, особенно когда оно предательски оказывалось так близко. Он мечтал об этом настолько давно, насколько вообще это было возможно. Неслучайные встречи вечерами в старом баре, тихий джаз на фоне и терпкий виски. Всë это было сдобрено привычной улыбкой, чуть более ласковой, чем со всеми, и тëплыми разговорами ни о чëм и обо всëм сразу. Неужели что-то может влиять на психику больше, чем единственный лучик света в мрачном царстве Ада?       Вокс боялся, что погрязнет в этом. Боялся влюбиться. Боялся остаться зависимым, но каждый раз не мог отказаться от дозы, запрашивая всë больше и больше. В конце концов Аластор перестал быть постоянным поставщиком, разорвав контракт их дружбы на слове «партнëрство», что однажды вызвало у него такой заливистый смех. Сердце треснуло под этот ритм, и эту истерику Вокс запомнил навсегда. Как потом он был унижен поражением, опозорен отказом, забит той оглушительной реакцией. Тогда всë, что ему оставалось — уйти в тень и копить силы, чтобы однажды...       Что?       Добиться его признания. Просто получить обычное: «Горжусь тобой». Но вместо этого ему выпала возможность возыметь гораздо больше. Губы растянулись в улыбке, когда в голове представилось сбивчивое: «Хочу тебя» или тихое: «Ещë, прошу». Да, Аластор однозначно был тем единственным, кто мог бы утолить его голод, заглушить ненасытную ломку, остановить наступление мрака.       Но вместо желанных слов слуха коснулся лишь шумный выдох. Владыка снизошëл, переламывая себя, и положил ладони на пластиковый корпус, большими пальцами поглаживая нагревшийся экран.       — Твой монитор, — указал радио-демон. — Насколько он чувствительный?       — Я чувствую тебя, не переживай, — улыбался Вокс. — Но экран передаëт твои касания намного лучше.       — То есть, так приятней? — Аластор невесомо провëл костяшками пальцев по стеклу, заставляя Вокса немного прищурить один глаз.       — Да, — теле-демон поймал чужую руку, приостанавливая и мягко поглаживая тонкое запястье, — а теперь поцелуй меня.       Незримое сомнение охватило грешника, мешая продолжать. Аластор замер, изучая уверенный взгляд и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Вокс не торопил, но мягко требовал, подталкивая приятеля к пропасти собственных недозволенностей. И тот, немного поколебавшись, решился на отчаянный шаг.       Сглотнув томную слюну, Аластор наклонился ближе и закрыл глаза, не желая наблюдать за собственным позором. Губы коснулись раскалëнного экрана, но вместо горячего стекла наткнулись на ответную реакцию. Вокс не смел бездействовать, отвечая со страстным причмокиванием.       Касание застряло влажным отпечатком на губах. Радио-демон тут же отстранился, вслушиваясь в бешеное биение собственного сердца. Уши снова поднялись, вдохновлённые тишиной и низкими звуками.       Вокс же наблюдал за реакцией приятеля смело, буквально упиваясь его яркими эмоциями. Даже если он тщательно пытался скрыть всë, что чувствует — пунцовый румянец на щеках выдавал с поличным. Сам же теле-демон гордился, что может подкорректировать яркость экрана и сделать краску менее заметной.       — Доволен?       — Да, — пьяненько улыбнулся Вокс. — Повторим?       Немного засомневавшись, грешник промедлил пару минут, но всë-таки потянулся снова, позволяя новому контакту длиться чуть подольше.       — Давай, — подбодрил бывший друг, уже самостоятельно притягивая оленëнка и заставляя задержаться на подольше, проникнуть чуть глубже, впитать чуть больше.       А Аластор заметно нервничал, допуская подобную близость. Лишь к третьей минуте он смог немного расслабиться и смириться с тем, насколько близко Вокс подобрался, не говоря уже о внятной эрекции, упирающейся ему прямо в бедро. Синие ладони разделились: одна осталась на затылке, пальцами медленно зарываясь в мягкие пряди, а вторая спустилась вниз, обвивая талию и притягивая ближе.       — Винсент, — запротестовал Аластор, прерывая поцелуй слишком внезапно. Тонкая ниточка слюны протянулась и оборвалась, стоило ему упереться рукой в тëмное плечо и отстраниться. Она холодящей дорожкой упала на подбородок, и радио-демон утëр еë нагим предплечьем.       — Что такое? — усмехнулся Вокс, смещая руки на худые бëдра и сжимая покрепче. — Никогда чужих стояков не трогал? — смеялся грешник, всë резче вгоняя приятеля в краску. На этот раз Аластор отреагировал чуть смелее, скрестив руки на груди и грозно взглянув на весëлого демона.       — Мои последние отношения закончились около века назад, — хмыкнул он, не очень счастливо подчëркивая свой возраст.       — О, так ты был в отношениях? — переключился Вокс, с восторженным удивлением вглядываясь в бордовые зрачки.       — Да. Несколько раз, но немного, — Аластор не надолго отвлëкся, пытаясь в уме подсчитать количество.       — Подожди, я запутался, — нахмурился приятель, вновь привлекая внимание проницательных глаз. — Так ты девственник или нет?       Продержав интригу несколько секунд, Аластор тихо промычал, раздумывая над формой ответа.       — Моя последняя девушка была крайне настойчива, — погрузился он в воспоминания. — Кажется, мне пришлось съесть еë на ужин чтобы она не начала приставать ко мне со своими грязными уговорами в очередной раз.       Затихли даже шумные процессоры в мониторе. Вокс молча моргнул, пытаясь понять, правильно ли он уловил последовательность звуков, но беззаботность на лице Аластора говорила о верности восприятия. Холодок побежал по спине, на экране проступил тонкий слой конденсата. Пыл немного поугас, но радио-демон в непонимании склонил голову набок.       — Что такое, Винсент? — тëмные брови соблазнительно изогнулись. — Никогда не трахался с каннибалами?       — Не смешно! — рявкнул Вокс, заливаясь позорным румянцем. — Я больше не соглашусь на твои дурацкие сделки!       — Да ладно тебе, — повеселел Аластор, чувствуя, как начинает разгоняться кровь в венах и артериях, — давай хотя бы эту закончим.       Лëгкий поцелуй в нетерпеливой настойчивости коснулся экрана, губы вновь соприкоснулись. Аластор смелее склонил голову, допуская липкий контакт языками. Пока Вокс был потерян и обескуражен, он чувствовал себя явно свободнее, беспрепятственно храбрея.       Ладони настойчивее сжали корпус монитора, пальцы огладили чувствительный дисплей, заставляя теле-демона подавиться воздухом. С грязным причмокиванием ведущий оторвался, спускаясь ниже, влажными поцелуями припадая к шее, легонько покусывая нежную кожу. Желание откусить кусок и проглотить, запивая тëплой кровью, росло с каждой секундой, но грешник честно держался, оказывая услугу за услугу. Но он всë-таки больно прикусил приятеля, когда голубые когти неприятно сжались на бëдрах.       — Аластор, — судорожно выдохнул Вокс и опустил глаза вниз, сталкиваясь с кровожадными алыми зрачками. — Я не хочу стать твоим следующим ужином, пожалуйста, — пробормотал он, наигранно строя из себя жертву. Однако это сработало.       Радио-демон вернулся к своему занятию, нежно выходя на плечо, обдавая его спешным дыханием и накрывая горячими губами в кратких, влажных поцелуях. Вокс наклонил монитор в противоположную сторону, давая приятелю больше пространства для творчества.       — И что ты, просто так позволишь мне взять верх? — Аластор растянулся в улыбке, возвращаясь к телевизору, начиная двигаться от уголка экрана ближе к губам.       — Почему нет? — хмыкнул Вокс. — Тем более, что ты вряд ли позволишь мне занять позицию сверху.       — А если позволю, — тихо буркнул грешник, понижая голос на тон, — ты возьмëшь?       — О-хо-хо, — протянул теле-демон, лаская ремень на узких брюках, — у кого-то фетиш на подчинение, — он расплылся в улыбке, ловя проворные губы и утягивая в недолгий поцелуй. В ответ на резкое замечание Аластор только тихо промычал, оставляя комментарии в себе. — В конечном счëте, ты будешь принимающим?       — Не-а, — улыбнулся радио-демон, растекаясь в своей привычной ухмылке. — Сегодня ты доверишь мне свою задницу, — указал он и толкнул в плечи, заставляя спиной упасть на прохладное покрывало.       — Вот это интересный настрой, — загорелся Вокс в ответ, немного качнув бëдрами, насколько то позволяло положение. Аластор слез с него, позволяя полностью уместиться на кровати и расстегнуть наконец давящие штаны.       Теле-демон с облегчением выдохнул, приспуская тугие брюки вместе с бельëм и наскоро освобождаясь от всей лишней одежды. А таковой считалось всë, что к этому моменту ещë осталось на теле. Он блаженно сжал в ладони напряжëнный член, позволяя себе несколько кротких движений, прежде чем взгляд вернулся к партнëру. Аластор неторопливо вытягивал ремень из пряжки, с упоением наблюдая за торопливостью бывшего друга. Прошло 70 лет, а тот так и остался вспыльчивым и спешным.       — Давай, — поторопил он, — раздевайся, и я покажу тебе, что с этим делать.       К великому счастью обоих, твëрдая эрекция без сомнений проглядывалась даже сквозь плотную ткань брюк. Вокс с нетерпением поджал губы, ожидая, когда же столкнëтся с ней напрямую. Однако приятель всë ещë медлил. Аластор застрял в нерешимости, подцепив резинку трусов, но всë ещë сомневался. Конечно, ему хватило времени изучить себя, но позволять это кому-то другому... Всë это было слишком новым, слишком непривычным.       И пока Вокс не выкинул очередную отвратительную гадость, Аластор всë-таки решился, рывком освобождая себя от последних пут и перешагивая через оставленное на полу бельë. Были бы они в пьяной компании, Вокс закричал бы и заапплодировал первым, поощряя смелый поступок, однако он не стал драконить Повелителя Ада, лишь расплываясь в молчаливой многозначительной улыбке.       Скрипнула постель, придавленная ещë одним весом. Аластор устроился поудобнее меж чужих ног, внимательно изучая всë новое, что предстало взгляду. И, не дожидаясь, пока грешник поймëт ситуацию, Вокс протянул ладонь, но замер в паре сантиметров.       — Можно?       Немного замешкавшись, Аластор кивнул, давая добро, и Вокс тут же обхватил его член ладонью, с упоением наслаждаясь видом.       Он ждал этого долгие годы, нестерпимых 10 лет дружбы и 70 — разлуки. И наконец долгожданный момент настал. Аластор тоже коснулся его в ответ, пусть и не так смело, совсем робко, сначала двумя пальцами, потом всей ладонью. Провëл на проверку вверх и вниз, изучая структуру чужих реакций, а сам невольно вдохнул побольше воздуха, когда Вокс большим пальцем притëр уздечку.       — Сплюнь, — попросил он, подставив ладонь, на что Аластор в откровенном недоуменни изогнул брови. — Просто сплюнь, — повторил Вокс, наконец добиваясь нужного действа. Он напрявил ладонь меж ягодиц, растирая каплю ещë тëплой слюны.       — А своей не судьба воспользоваться?       — Если ты потом не будешь брезгать, — закатил глаза теле-демон, подмечая вечную педантичность и аккуратизм.       — Я уже согласился на это, — обречëнно напомнил Аластор. — Разве есть разница, после чьих слюней отмываться?       — Тоже верно, — усмехнулся грешник, промассировав соответсвующие мышцы. Он ввëл сначала один палец, осторожно отслеживая собственное состояние, затем второй, уже начиная присматриваться к ожидающему его размеру оценивающим взглядом. — Подождëшь немного, да? — попросил Вокс и продолжил разминку.       — Если ты объяснишь мне суть процесса.       — Меня не настолько часто имеют, чтобы отдаваться без растяжки, — съязвил демон, но тут же притих, смущëнный звучанием фразы. — Считай, ты один из немногих, кому я позволяю быть сверху.       — М-м, — с наслаждением протянул Аластор, слегка приподнимая подбородок и кидая взгляд сверху-вниз. Чëрные пальцы обвились вокруг члена, начиная лëгкие, совсем неторопливые движения, плавные и размеренные. А Вокс судорожно сглотнул, наблюдая за этой сладкой картиной и молясь, чтобы ракурс с камеры позволил потом окунуться в этот момент заново.       Пока внутрь вмещался третий палец, Вокс полностью улетел в фантазии, представляя, когда сможет в следующий раз уединиться и включить запись впервые. Интересно, позволил ли Аластор произвести съëмку без помех, в хорошем качестве, или сделка таки была нарушена? Но, глядя на растянувшееся в довольстве лицо, Вокс не мог позволить себе думать о расторжении их договора.       — Ладно, к чëрту, — плюнул демон, смиряясь с собственным нетерпением. Он аккуратно вытащил пальцы, напоследок промассировав тугое колечко мышц, и вернул ладонь к возбуждëнному органу. — Справишься сам или помочь?       Но Аластор не ответил. Он с лукавой улыбкой пустил слюну, позволяя той капнуть на пальцы, и растëр по члену, остатки смазывая о Вокса. Тот сжался, предвкушая момент, пока нутро содрогалось от приятного осознания, что перед ним правда Аластор, честно готовый удовлетворить его похоть прямо здесь и сейчас.       Влажная головка припала к сфинктеру, заставляя принимающего вздрогнуть и предпринять попытку расслабиться. Однако Аластор был на удивление тактичен. Он без лишнего волнения мягко проник, поглаживая товарища по внутренней стороне бедра, и без спешки вошëл до упора. Наверное, это был единственный момент за всю историю их взаимоотношений, когда Воксу пришлась по душе медлительность друга. Он прогнулся, издав тихий поощряющий стон, и поманил пальчиком, приглашая к себе. Грешник пристроился поближе, наклоняясь к довольной ухмылке на мониторе, и немного повертелся, выискавая удобное положение, заставляя Вокса дрожать от нетерпения.       В конце концов, первый неуверенный, неловкий толчок сорвал шумный выдох с обоих сторон. Вокс закрыл глаза и утонул в собственной пошлости, наслаждаясь тонкой близостью своего вдохновителя, а тот, в свою очередь, явно не ожидал тугого давления и фееричности ощущений.       — Не торопись, — отвлëк Вокс, считывая неуверенность и скованность движений. Он положил ладони на крепкую спину, приобнимая, но не решился открывать глаза. Аластор продержался совета, останавливаясь и замирая на долгую минуту, принаравливаясь к ощущениям и выравнивая быстро пришедшее в негодность дыхание. — Действуй как чувствуешь, не спеши, — направлял грешник перед тем, как партнëр, взяв новую планку, снова вернулся в процесс.       Движения стали более размеренными, но более отлаженными, и Вокс поддался ощущениям, начал тихо постанывать в такт толчкам и притянул приятеля ещë ближе. Тот наконец вошëл в ритм, начиная невëрстывать скорость.       Вокс снова утонул в его неловких движениях, с головой погружаясь в мысль о близости, вдыхая еë и задыхаясь, заполняя ею каждую клеточку своего организма. Правда, что может быть лучше сейчас, чем любимый чертëнок, так неумело пытающийся найти контакт?       Аластор тоже с головой уходил в ощущения, анализируя собственные чувства. Волны возбуждения гнали кровь по венам, заставляя тело краснеть, а мозги — плавиться. В груди стало совсем тесно, будто сердце вдруг выросло в разы, и радио-демон судорожно выдохнул, стараясь совладать дыханием с темпом.       Тихие короткие стоны ласкали слух, чужой член натирал живот. Аластор уже успел пожалеть, что опустился так близко, но Вокс, кажется, был совсем не против таких удобств. Он рефлекторно качнул бëдрами тоже, подмахивая в ритм, и партнëр чуть не выругался, подметив, как сбивают его испульсивные подëргивания.       — Хочу тебя, — выдохнул Вокс тихое откровение, отвернувшись в сторону, но от острого слуха не мог уклониться ни один издаваемый им звук. Приятель глубинно прорычал что-то в ответ и вошëл чуть глубже, задевая чувствительную точку и вырывая яркий звук. — Стой, Ал, постой, — замолил грешник, парой просьб останавливая приятеля. Тот рвано выдохнул, замирая чтобы перевести дыхание.       — Что такое?       — Чуть-чуть под углом, — попросил Вокс, прикусив губу в предвкушении.       Взяв минуту перерыва и отдышавшись, Аластор поймал искусанные губы в кратком поцелуе и, оторвавшись, снова подался навстречу.       — Да, — выдохнул Вокс, — чуть-чуть ещë... Да! — вдруг вскрикнул, когда Аластор снова попал. — Продолжай, прошу, — взмолился он, и буквально через несколько секунд получил желаемое.       Сжались даже пальчики на ногах, до того накатило липкое возбуждение. Вокс набрал в грудь побольше воздуха, прикусывая губу чтобы звуки не получались такими громкими. Однако правильная стимуляция давала свои плоды, и уже через минуту-две мышцы сжались плотнее, мошонка подтянулась. Крупными волнами по телу прошла дрожь.       Аластор тоже не смог не поддаться, судорожно глотая скупые капли кислорода. Напряжение сковало мышцы, двигаться было уже едва ли не физически больно, но он продолжал, без сомнений ощущая, как Вокс проваливается в блаженство, крепче впиваясь в его спину, понижая глубину издаваемых звуков. Ещë раз, толчок, другой, и тугие мышцы сжались крепче, позволяя без лишних дëрганий закончить и упасть окончательно.       Вокс без колебаний принял грешника в свои объятия, тяжело дыша над ухом, пока Аластор, в один момент потеряв всë напряжение, растянулся полуживым пластом поверх приятеля.       Тëплая нега ещë покалывала ступни. Медиа владыка благоговейно вздохнул, глотая терпкий аромат секса, повисший в воздухе, и покрепче сжал в своих объятьях приятеля. Липкая сперма растеклась по животу, пачкая их обоих, и Аластор однозначно будет зол, чëртов аккуратист, когда поймëт. Но Вокс хитро улыбнулся, искренне наслаждаясь тем, что смог сорвать свой запретный плод.       Как мало людям дано, в самом деле. Каждый себя в чëм-то ограничивает при жизни, а после, попав в Ад и потеряв контроль, всë равно попадает в рабство рамок и границ. И как приятно иногда нарушать строгие правила, вырываться за кровью писаные законы, вкушать непотребную жизнь.       Пальцы ещë дрожали, поглаживая светлую спину, когда Аластор, издав невнятный звук, попытался оторваться от него, от Вокса, и от кровати. Ему с трудом удалось занять даже положение сидя.       — Ну что? — улыбнулся Вокс, потягиваясь, ощущая любимую ломоту в мышцах.       — Отвратительно, — без преуменьшений выдавил демон, с брезгливостью оглядывая впалый живот. Недоумевающий взгляд вызвал искренний смех у партнëра. — Я больше не буду заниматься такой ерундой никогда, — пообещал Аластор, поднимаясь с постели и залезая в карман сюртука чтобы достать салфетки.       — Неужели не понравилось? — вздохнул Вокс, но улыбка и не думала сползать с экрана.       — Выборочно, — буркнул радио-демон, принимаясь приводить себя в порядок.       Ещë раз блаженно растянув мышцы, Вокс тоже поднялся с кровати, преодолевая лëгкое головокружение, и кое-как натянул на голое тело трусы, следом едва застëгивая ремень. Он рукой смахнул с живота собственные соки, без пренебрежения вытирая ладонь о штанину, и, откинув покрывало, забрался в мягкую постель. Аластор же неторопливо вникал в каждую деталь своего внешнего вида, проверяя даже пуговки на рукавах яркой рубашки.       — Тебя шатает, — со смешком заметил Вокс, подмечая явную неустойчивость. Аластор взглянул на него с сомнением, прекратив попытки повязать бабочку и просто сунув галстук в карман. — Останься со мной, полежим немного, — протянул демон весьма соблазнительно. — Это тоже часть процесса, так что не думай сопротивляться, — прервал он попытку бегства, наблюдая за немым недовольством на лице и скривлëнной улыбкой.       — Только недолго, — буркнул Аластор, оставляя пальто на спинке стула. Вокс уступил ему место, подвинувшись ближе к центру, и, укрыв приятеля одеялом, умиротворëнно закрыл глаза. Он перевернулся почти на живот, наваливаясь на Аластора и переплетая длинные ноги. Монитор нашëл частичное прибежище на остром плече, уместившись там некоторой своей частью, и хозяин необычной головы поддался мукам Морфея.       После хорошего секса нужен хороший сон — это знали все, согрешившие прелюбодеянием, однако Аластору этому предстоит только научиться. И вряд ли он освоит этот урок с первого раза, учитывая, что завтра планируется атака небес. Фронт нужно держать с самого утра. Однако Вокс мягко оплëл рукой худощавую грудь, пытаясь подарить грешнику покой и уют, а вместе с тем и лишнюю пару минут крепкого сна.       В конце концов, завтра утром всë уже будет позади. Закончится так же резко, как началось. И, возможно, Вокс будет счастлив, обнаружив на тумбе записку с малознакомым корявым почерком, но отчëтливо разборчивым: «Повторим как-нибудь?» А, может, его день сделает новость об успешно отбитой ангельской атаке? Или, может...       У Валентино и Вельветт будет много предположений, почему коллега вернулся такой довольный и где пропадал всю ночь, но они никогда не узнают о маленьком секрете, который Вокс принесëт с собой на крохотной видеокамере.