Водка премиум

Илья обещает себе, что обязательно пойдёт к психотерапевту. После олимпиады — перед ней нечего разводить сопли. Страшно расплакаться. И ровно так же страшно, что не будет сил даже на слёзы, ведь это значит, что в Малинине теперь точно больше ничего нет. Оказывается, ещё как есть. Выясняется не в мягком кресле, а прямо на льду. Он смотрит фотографии. От вида собственного перекошенного лица выворачивает. Смотрит тиктоки под грустную музыку. Смонтировано зачастую красиво, талантливо. Видео кажутся бесконечными, а падение, зацикленное, отпечатывается в памяти — теперь он наблюдает свой кошмар со всех ракурсов. Когда-то давно Илья пытался резаться, всего лишь разок. Тогда при виде крови на запястье сразу же стало дурно. Залить украденной у родителей водкой, перемотать бинтом, а потом прятать лёгкий шрам под длинными рукавами, пока не затянется. Никогда больше о таком не думать. Теперь остаётся лишь водка. Премиальная, итальянская. Пить нужно с размахом, верно? Международный провал требует большого масштаба. В ближайшем парке холодно и ветрено, зато в перерыве между глотками можно прятать бутылку под объемной курткой. Подвыпивший Малинин, сидящий на лавочке, перестаёт оглядываться по сторонам, пялясь только в чистое ночное небо. Пить ему уже тяжелее, а ведь куда-то нужно девать остальное — покупать пол-литра было ошибкой. Переоценил возможности. Опять. — Прямо так? — внезапно слышится рядом. Илья чуть подскакивает, готовый убегать, но в моменте понимает, насколько сильно успело размазать от алкоголя. Чужие слова не складываются друг с другом, кажутся пустым бессмысленным набором звуков, мало похожим на привычную речь. Только после взгляда на достаточно знакомое лицо становится ясно, что говорят на русском. — Пётр… — выходит промямлить в ответ. — Петя. Гуменник, улыбаясь, садится рядом. С его острыми чертами лица больше похоже на хищную ухмылку, хотя глаза — насколько видно в тусклом свете фонарей — сияют по-доброму. Петя вытаскивает из кармана банку колы, открывает аккуратно, держа подальше: — Запей хоть. — Спасибо, избегаю сахар. — выучено отлетает от зубов. — Она диетическая. Аргумент железный. Илья перехватывает колу, заледенелыми пальцами касаясь Петиных тёплых рук, и отдаёт ему водку взамен. И тот ведь вливает её в себя без вопросов или отнекиваний, словно у них так каждая пятница проходит. — Знаешь, — Малинина ведёт куда-то в сторону, но он продолжает. — Ты, вроде, хороший парень. Я бы с тобой выпил. Где-нибудь в баре. Нормальном. — Можем сходить, как Аделия откатает, пойдём праздновать. Она нас всех расцелует. — А ты? — Что я? — Расцелуешь кого-нибудь? Илья понимает, что несёт чушь. Накатывает волна стыда, почему он такой, почему… — Когда окажется в тройке, то кого угодно. Могу начать с тебя, если хочешь. — легонько толкает в плечо Петя. За тренировкой Аделии они наблюдают вместе — движения у неё плавные, но уверенные. Прямо на золото. После падения на прокате она поднимается с достоинством, а Илье кажется, будто он упал второй раз.