Неподходящий

Ыльпхасо задумчиво отодвигает воротник и ставит над ключицей Вонсуля печать. "Ыльпхасо". Вонсулю идут такие надписи. Вонсуль отрывается от отчёта и задумчиво смотрит в ответ. Мол, ну-ну. Ба́луйся. Даже не закатывает глаза. – Хочешь конфетку? – Вонсуль отрицательно качает головой, все ещё вчитываясь в документ, а Ыльпхасо все равно разворачивает бумажку и тыкает ее Вонсулю между губ – тот благодарно мычит. Не знает, что Ыльпхасо конфетку дернул с аджитхейского стола. Не будет же Ыльпхасо есть ее сам. Внимательно смотрит, что с Вонсулем после этого произойдет. Ничего не происходит. Ыльпхасо снова тянет руки к воротнику, растопыривает его в стороны и заглядывает под футболку на верх его груди. Сухой, плотной и бледной. Ставит печать туда. Вонсуль мычит, разжевывая конфетку, мол, хоть читать не мешай-то бля. Ыльпхасо ослабляет хватку, продолжая держать на нем руки так невесомо, как может. Вонсуль устало вздыхает. Ыльпхасо ещё несколько секунд продолжает держать воротник, чтобы тушь не отпечаталась на футболке. Трогает печать рукой. Не засохла. Случайно смазывает на грудь и свою ладонь. Смотрит Вонсулю в глаза. Вонсуль поднимает голову. Во взгляде на секунду взмелькивает азарт. Он хитро стреляет глазами. Расстреливает Ыльпхасо. Купол трещит. Ыльпхасо подмигивает. Вонсуль коротко улыбается и возвращается к бумагам. Рядом с размазанной печатью Ыльпхасо ставит новую. Получается "Ыльпхасо-хасо". Вонсулю такие надписи тоже идут. Немного издевательские. Он смотрится с ними естественно. Смотрит на него. Дует на печать. Ждёт чуть дольше, не трогает. Аккуратно отпускает футболку, проверяя, что не замазал ее. Не хочется, чтобы Вонсуль перестал ее носить. Ставит новую печать Вонсулю на щеку. – Эй!.. – пойдет с ней на поклон к императору. От этих мыслей Ыльпхасо улыбается. Император на собрании тоже улыбается. Как-то слишком хитро, и будто не Вонсулю, а Ыльпхасо. Даже не поправляет чуть съехавшие на нос очки. По спине Ыльпхасо даже холодок пробегает. Да, наверное эта конкретная надпись на Вонсуле смотрится скорее смешно. Но что поделать – улыбается императору глазами.