Сгустки

Свет с полузаколоченного окна лениво пробивался внутрь их импровизированного дома и тёплым градиентом ложился на мебель, когда Мизшу достала потрёпанную жизнью (и не только ею) аптечку и жестом подозвала удивлённого Фога. — Садись, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Будем наконец обрабатывать твою рану. Фог послушно плюхнулся на ящик и закатал рукав. Чёрные прожилки под кожей за два месяца стали почти привычными. Мизшу аккуратно сняла (закатила) его рукав, осмотрев рану. — Заживает, — констатировала она, взяв медицинский спирт из аптечки и обильно пропитывая им ватный диск. — Медленно, но заживает. Организм адаптируется. — То есть я теперь навсегда такой? — Фог криво усмехнулся, поглядывая на свою руку с пульсирующими чёрными прожилками. — Получеловек, полумонстр? — Ты — Фог, — Мизшу начала накладывать свежий бинт, Фог невольно зашипел из-за резкого покалывания в руке. — Просто Фог. А остальное не важно. — Ой, какая ты добрая, — он закатил глаза, но где-то внутри его — её слова задели что-то тёплое. — Заткнись и не дёргайся. — Антенну я настроил, — Всевозак гордо ткнул в груду проводов. По его виду можно было понять, что из-за новой компании и коммуникации он стал более спокойным. — Должна ловить. — Твоё «должна» — это не гарантия её исправности, — заметил Фаер, покрутив ручку настройки. В динамике шипело, потрескивало, но ничего похожего на человеческий голос не было. Хинтоха, впрочем как всегда, строчил в блокноте, фиксируя попытки. — Может, просто рано? — предположил ушастый. — Или все передатчики вышли из строя. — Или мы все по уши в дерьме, и никто нас не ищет, — буркнул Фаер. — Оптимизм — наше всё, — заметил Всевозак и взял несколько драматичных аккордов на гитаре. — Тихо ты, — шикнул на него Фаер. — Дай послушать. Он снова покрутил ручку. Шипение. Треск. И вдруг — голос. — ...если кто слышит... — связь барахлила, но слова различить было можно. — мы в старых шахтах... здесь есть люди... они не могут уйти... у них проблемы... Айпикс на связи... Фаер замер. — Это же... — начал он, но голос прервался помехами. — Настрой частоту! — засуетившись, прикрикнул Хинтоха. Фаер лихорадочно крутил ручку, но голос исчез, оставив только шипение. — Чёрт! — он яростно стукнул по рации кулаком. — Это был Айпикс! — Кто? Я слышал, это твой напарник? — уточнил Всевозак. — Да. Он жив. И он в шахтах. — В старых шахтах под городом, — Хинтоха тут же достал и открыл карту. Немного осмотрев её глазами журналиста, он заметил что-то, и в его взгляде блеснула искра. — Вход где-то в подвале. — Он указал пальцем на люк на карте вокзала. — Его использовали как быстрый переход по вокзалу. Нам очень повезло, что мы близко, — заметил он. — Мы даже проходили мимо прохода в шахты, когда только пришли сюда, — вспомнил он. Фаер уже собирался... — Я иду. — Мы идём, — поправил Фог, завязывая бинт. Им с Мизшу рассказали об их находке; те, конечно, были не в восторге от того, что помощь вызвать так и не удалось, но весть о застрявших в шахтах заметно заинтересовала Фога. — Без меня вы там заблудитесь, — гордо заявил он, поправляя свой берет. — А без меня не отобьётесь от тварей, — добавил Всевозак. Фаер сначала недовольно на них посмотрел, но потом, чуть подумав, кивнул — помощь не будет лишней. — Хорошо, тогда... Хинтоха, Мизшу, вы остаётесь здесь. Следите за обстановкой и можете заняться росписями о тварях — они ещё пригодятся. Если что — кричите. — Кричать — плохая идея, — заметила Мизшу. — Берегите себя, — тихо добавила она. — Будем, конечно, куда ж мы денемся, — всё еще не унывал Фог.

***

Дверь в подвал вокзала открылась с мерзким скрипом, вызывающим мурашки под кожей (кому-то точно стоит её потом смазать). Дверь вела, по виду, в обычный подвал вокзала: много полок, пыли и картонных коробок, разбросанных в разных углах и наполненных всякой всячиной — от униформы вокзала до плюшевых игрушек, продававшихся в местном магазине на втором этаже здания. Немного поискав, троица нашла ещё один люк, ржавый, наполовину вросший в пол. Фаер с трудом сдвинул его с места — петли взвизгнули так, что Фог поморщился. — Тише можно? — прошипел он. — Я тварей за километр чую, но они тоже не глухие. — Стараюсь, — буркнул Фаер, налегая плечом на люк и сдвигая его. Люк поддался с протяжным скрипом. Внизу зияла чернота. Старая деревянная лестница уходила вниз, теряясь во тьме. Оттуда тянуло запахом сырости, плесени и чем-то ещё — кислым, металлическим. — Там кто-то есть? — спросил Всевозак, заглядывая вниз. Фог прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Чёрные прожилки под новой чистой повязкой будто пульсировали в такт его дыханию. — Глубоко. Очень глубоко. Но они есть. И они голодные, — констатировал он. — Отлично, — Фаер достал фонарик, которому наконец нашёл батарейки в одной из многочисленных коробок. — Значит, идём тихо. Всевозак, без музыки, пока не попрошу. — А если попросишь? — Тогда играй так, чтобы уши закладывало. Всевозак довольно кивнул и пристроил гитару за спиной. Они начали спуск. Лестница оказалась длинной и довольно устрашающей. Ступени скользили от сырости, перила кое-где проржавели насквозь, а в некоторых местах в ступеньках и вовсе зияли дыры, куда запросто могла провалиться нога взрослого человека. Фог шёл последним, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. В голове гудело — твари были где-то рядом, но пока не двигались в их сторону. — Налево, — скомандовал он, когда они достигли первого разветвления. — Там безопаснее. — Откуда знаешь? — спросил Всевозак. — Знаю. Просто... знаю. Они пошли по левому туннелю. Стены здесь были влажными, кое-где сочилась вода, из стен торчали трубы. Под ногами хлюпала какая-то жижа, в которой угадывались следы чьих-то лап и слышался назойливый писк. — Крысы, — определил Фаер. — И их довольно много. — Вот и хорошо, — сказал Фог. — Если есть крысы, значит, тварей рядом нет. Они их не едят. — Откуда... — Я же говорил. Я их чувствую. И знаю. Они прошли ещё несколько туннелей. Фог вёл уверенно, ни разу не сомневаясь. Пару раз они замирали, пропуская шорохи где-то в глубине. Один раз Всевозак чуть не наступил на чью-то руку — оторванную, почерневшую, явно человеческую. Он сдавленно охнул, но смолчал. — Тут был кто-то, — тихо сказал Фог, светя фонариком в ту лужу, где Всевозак, скорее всего, только что наступил на человеческую руку. — Давно. Мёртв. — Тварь? — Человек. — Фаер грустно заметил: — По виду и хрусту, она разложилась больше чем год назад. Они пошли дальше. Туннель сужался, приходилось пробираться боком. В какой-то момент путь преградил завал — старые балки, куски породы, ржавая вагонетка, перегородившая проход. — Чёрт, — выдохнул Фаер. — Придётся лезть сверху. — Сверху опасно, — Фог поднял голову. — Там может обвалиться. — А снизу? — Там твари, — пожал плечами Фог. — Позитивно. Выбора у них не было. Фаер полез первым, цепляясь за ржавые балки. За ним — Всевозак, то и дело чертыхаясь, когда гитара за что-то цеплялась. Фог замыкал, внимательно слушая и пытаясь унять тревогу от того, что Всевозак на него упадёт, или, как минимум, его гитара. На середине завала балка под Фаером предательски скрипнула. — Замри, — прошептал Фог. Фаер замер. Балка скрипела, но держалась. Всевозак закрыл глаза и, кажется, молился. — Шевелись, только медленно, — услышал он голос Фога. — И лучше не дёргайся. Фаер двинулся дальше — сантиметр за сантиметром. Балка жалобно стонала, и сердце уходило в пятки, но она всё-таки выдержала. Когда он наконец перебрался на другую сторону, то выдохнул с облегчением. — Живой, — хмыкнул Всевозак. — Круто. Теперь я. Он полез, прижимая гитару к груди как своего ребёнка. Где-то на середине пути одна из досок под ним треснула и разломалась пополам, Всевозак провалился в дыру ногой. — Ай! — Тихо! — зашипел Фаер. — Я тихо, я тихо! — Всевозак лихорадочно цеплялся за края, пытаясь выбраться, пока его нога буквально болталась в тёмной пустоте внизу. — Там... там что-то есть... Фог напрягся. Гул в голове усилился. — Быстрее, — сказал он. — Они услышали. Всевозак дёрнулся, подтянулся и буквально вывалился на другую сторону завала. За ним, сдирая кожу на руках о зацепки на досках, перелез и Фог. И в этот момент из дыры, куда провалился Всевозак, высунулась рука, разрывая доски словно бумагу. Чёрная, скрюченная, с длинными когтями. — Бежим! — заорал Фаер. Они рванули вперёд, не разбирая дороги. Позади зашуршало, затрещало — тварь пробиралась сквозь завал. Фог бежал самым последним, чувствуя, как голос в голове становится всё громче, всё ближе. — Направо! — крикнул он, и они нырнули в боковой туннель. Тварь не отставала. Её хрипы звучали уже совсем рядом. — Тупик! — закричал Всевозак впереди. Фаер выругался. Впереди действительно была стена. Тупик. Ловушка. Фог лихорадочно огляделся. Тварь выползала из-за поворота — огромная, на четырёх конечностях, с несколькими рядами уродливых острых зубов. От неё даже за такое огромное расстояние смердело гнилью. И тут он заметил это. У стены, приколоченная к доске, немного ржавая, но всё ещё острая — пила. Скорее всего, служила для упаковки досок, длинная, с крупными зубьями. Кто-то, похоже, когда-то оставил её здесь, прибил к доске, может, для какого-то ремонта. И забыл. А тварь подбиралась всё ближе. Фог рванул к стене, выдернул пилу. Доска треснула, но пила поддалась. — Фог! — закричал Фаер. Тварь прыгнула. Фог не думал. Он просто вскинул пилу и рубанул что есть силы. Лезвие вошло в череп твари с мерзким хрустом. Чёрная жижа брызнула во все стороны, заливая лицо, руки, грудь. Тварь дёрнулась, захрипела и очень громко застонала искажённым голосом, заскребла когтями по полу, но Фог не отпускал пилу. Он давил, вдавливая лезвие глубже, пока тварь не затихла. В туннеле повисла гробовая тишина. Всевозак смотрел на Фога круглыми глазами. Фаер — с нечитаемым выражением. Сам Фог тяжело дышал, сжимая рукоять пилы побелевшими пальцами. Чёрная кровь капала с лезвия на пол. — Ты... — начал Всевозак. — Не надо, — оборвал его Фог. Голос его дрожал. — Просто... не надо. Он отшвырнул пилу в сторону. Руки тряслись. Чёрная жижа на его коже вела себя странно — она не впитывалась, как тогда, в лесу. Просто стекала, оставляя грязные разводы на одежде, коже и на головном уборе. — Ты в порядке? — тихо спросил Фаер, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Нет, — честно признался Фог. — Но... зато жить будем. Всевозак вдруг нервно хмыкнул. — Ты замочил её пилой. Пи-лой! Это же... это же... — Заткнись, — беззлобно сказал Фог и сам невольно усмехнулся. — Просто заткнись. Фаер хлопнул его по плечу. — Пошли. Нам ещё Айпикса искать. Они двинулись дальше. Фог подобрал пилу — просто так, на всякий случай. В голове гудело, но теперь в этом гуле было что-то новое. Твари знали, что здесь кто-то есть. И они боялись. Это было так... странно? Разве он не должен радоваться тому, что защитил своих друзей? «Ладно, потом с этим разберусь, сейчас это не главное».

***

Тем временем... Хинтоха и Мизшу сидели вместе. Какое-то время они молчали. Потом Хинтоха открыл блокнот и посмотрел на неё. — Ты записывала симптомы, да? Про тварей? — Ага. — Мизшу достала свой потрёпанный блокнот. — Давай сравним. Они устроились поудобнее и начали обмениваться наблюдениями. Перелистывая страницы, Мизшу рассказывала про аптеку, про то, как твари реагировали на разные звуки и запахи. Хинтоха делился тем, что видел из окна своего дома и что записывал со слов других. — У меня есть теория: у них есть связь друг с другом, даже если они не умеют разговаривать, и даже если они далеко друг от друга, — вдруг сказала Мизшу, листая свои записи. — Думаю, ты и сам уже догадался — раз Фог может их слышать. Как будто у них есть своя отдельная сеть проводов: увидит одна тварь человека и может вызвать целую кучу таких же на помощь. — Ментальная связь? — Типа того. И ещё... — она замялась. — Фог... он для них не совсем чужой. Я заметила: когда мы шли сюда, твари на него реагировали иначе. Не нападали, но... прислушивались. Как будто проверяли. — Она хмыкнула. — Думаю, это как-то подтверждает мою гипотезу? — Думаешь, они чувствуют в нём своего? — Думаю, он для них — что-то среднее. Не человек, но и не совсем тварь. Может, поэтому он их слышит. Хинтоха переписывал из блокнота Мизшу и дополнял их записями её суждений, параллельно кивая. — Это бесценные знания, — заметил он. — Если мы выберемся, эти записи... — Если, — тихо повторила Мизшу. — Ты... веришь, что мы выберемся? Хинтоха посмотрел на неё с пониманием. — Знаешь, два месяца назад я думал, что умру в своей квартире от голода. — Горько усмехнулся ушастый. — Потом встретил Фаера. Потом Фога. Потом тебя. Всевозака. — Он улыбнулся, на этот раз — тепло, по-настоящему. — Чем дальше, тем больше причин жить. Мизшу улыбнулась в ответ. — Ты странный, Хинтоха. — Привык верить в хорошие концы. Они продолжили записывать, сверяя наблюдения и строя теории. А внизу, в темноте, разворачивалась долгожданная встреча. — ...Люди! Там! — Фог наконец указал на один из туннелей. — Много. Восемь... нет, девять человек. — Восемь? — переспросил Фаер. — Целая группа? — Похоже на то. И твой Айпикс тоже с ними. — Он в безопасности? — Не похоже, чтобы ему угрожали. Скорее... он просто сидит и разговаривает, — пожал плечами Фог спустя несколько мгновений. Фаер нахмурился, но пошёл в указанном направлении. Когда они завернули за угол, перед ними открылось неожиданное зрелище. Посреди всего этого двое вели довольно эмоциональный диалог. Фог поднял руку, приказывая замереть. Прислушался. Гул в голове утих — твари были далеко, их не интересовал этот участок шахт. Зато человеческая речь доносилась отчётливо. — ...я не понимаю, зачем ты это слушаешь, — говорил Айпикс. Голос у него был усталым, но мягким. — Это же больно каждый раз. — Потому что это всё, что у меня осталось, — ответил женский голос. Тихий, надломленный. — Если я перестану слушать, я забуду, как звучал её голос. А я не хочу его забывать. Фаер, Фог и Всевозак переглянулись. Осторожно двинулись на свет, стараясь не шуметь. Вскоре они увидели лагерь — ящики, лежанки, костёр. В стороне, у стены, сидели двое. Айпикс — сгорбившийся, уставший, но внимательно слушающий. И девушка — короткие тёмно-синие волосы с красными прядями, в потрёпанном чёрном платье с зелёными вставками и белой рубашке под ним. На голове — небольшая шляпка того же цвета, что и платье. В руках она сжимала старый потрёпанный диктофон. — Она говорила, что мы выберемся, — продолжала девушка. — Даже в последний день. Утром мы завтракали, и она сказала: «Фронг, вот увидишь, мы отсюда выберемся, переедем из этой дыры». — Её голос звучал горько и отчаянно. — Она верила, — тихо сказал Айпикс. — Да. Верила. А через три часа она полезла в тот туннель искать выход. Я не пошла с ней. Сказала, что она дура, что там опасно, что пусть идёт одна, если такая умная. — Голос Фронг дрогнул. — Я хотела, чтобы она осталась. Чтобы выбрала нас вместо дурацкого выхода. Тут же безопасно! И припасов будет достаточно на несколько лет вперёд из-за этих чёртовых консервов в ящиках вагонеток. А она выбрала выход. И погибла. Повисла тишина. Фронг прижала диктофон к груди. — Я не смогу это исправить, — прошептала она. — Не смогу вернуть её. Не смогу больше никогда сказать, что не хотела её обидеть. Могу только помнить. И слушать. Снова и снова. Айпикс молчал. Потом осторожно привстал, подошёл к ней и положил руку ей на плечо. — Знаешь, я два месяца прятался, — сказал он. — Думал, что я один, что все, кого я знал, погибли. Я винил себя, что не смог помочь, что потерял шерифа, что сбежал. А потом нашёл вас. И понял: пока мы помним — они живы. Фронг подняла на него усталые глаза. — Ты правда так думаешь? — Правда. Я своего шерифа каждый день вспоминал. И он нашёлся, — Айпикс слабо улыбнулся. — Может, и Тора найдёт способ напомнить о себе. Она же художница? — Была. — Была. Но рисунки остались. И голос. Это она. Часть её. Фронг долго молчала. Потом кивнула. — Спасибо, — сказала она едва слышно. — Жить дальше можно и с памятью, — ответил Айпикс. — Главное — жить. Фаер кашлянул, выходя из коридора, который их скрывал, обозначая своё присутствие. Фронг вздрогнула, заметно удивилась, её глаза расширились, но она не испугалась — только спрятала диктофон в карман. — Мы не хотели подслушивать, — начал Фаер. — Всё нормально, — Фронг вытерла глаза. — Вы... кто? — Переведя взгляд на Айпикса и увидев сперва шок, а потом сильную радость в его глазах, она переспросила: — Вы знакомы? — Айпикс... — выдохнул Фаер. Голос сорвался. Он сам не ожидал, что это имя прозвучит так... по-человечески. Не приказ, не оклик — просто имя. Айпикс замер. На секунду показалось, что он сейчас ущипнёт себя, чтобы проверить, не сон ли это. Но сны такими не бывают. Сны не пахнут сыростью и дымом, в снах не дрожит свет керосиновой лампы и не стоит в двух шагах человек в полицейской форме, грязной, мятой, но такой родной. — Шериф? — голос Айпикса сел до хрипа. — Шериф... это правда вы? — А ты кого ещё ждал? — Фаер шагнул ближе, и в его голосе вдруг прорезалась знакомая ворчливая интонация. — Два месяца шляешься неизвестно где, даже не позвонишь, не напишешь... Он не договорил. Айпикс вскочил и повис на нём. Обхватил руками, вцепился мёртвой хваткой, как утопающий в спасательный круг. Фаер на секунду опешил — они так не обнимались никогда, это было не в их стиле, не в их полицейских отношениях. А потом его руки сами поднялись и сжали Айпикса в ответ. — Я думал, вы погибли, — голос Айпикса дрожал, уткнувшись в плечо Фаера. — Когда участок пал, я искал вас, кричал, а там были твари, и дым. Я провалился в шахту, чудом не сломав себе ничего, пытался вас найти, и... я не нашёл. Думал, всё. — Я тоже думал, что ты того, — Фаер похлопал его по спине. — Почти два месяца. Чёрт. Они стояли так посреди подземного лагеря, и никто не мешал. Фронг смотрела на них с каким-то новым выражением лица — будто впервые за долгое время видела что-то тёплое. Всевозак шмыгнул носом и отвернулся, делая вид, что очень занят изучением стены шахты. Фог просто смотрел и молчал — его лицо ничего не выражало, но чёрные прожилки на руке начали пульсировать чуть спокойнее. — Живой, — наконец сказал Фаер, отстраняясь и разглядывая Айпикса. — Грязный, страшный, но живой. — Вы тоже не в парадной форме, — Айпикс улыбнулся сквозь слёзы, которые никак не мог остановить. — Шериф, я... я так рад. Вы даже не представляете. — Представляю, — Фаер сжал его плечо. — Очень даже представляю. Он оглянулся на Фога и Всевозака. — Знакомьтесь. Это Айпикс. Мой помощник. Лучший архивариус в участке и вообще... — он запнулся. — Мой человек. — Ваш человек, — повторил Айпикс и вдруг засмеялся — нервно, счастливо, по-дурацки. — Шериф, я ваш человек. Два месяца, а вы всё тот же. — А ты всё тот же псих, — Фаер хлопнул его по затылку, но ласково. — Ладно, познакомишься потом. Сейчас рассказывай, что тут у вас. Айпикс вытер глаза рукавом, глубоко вздохнул и кивнул. — Тут люди, шериф. Хорошие люди. Они меня приютили, не прогнали. Фронг, — он указал на девушку с диктофоном, — это она меня нашла. Если бы не она, я бы там, в туннелях, заблудился и сдох. Фронг поднялась и подошла ближе. — Вы шериф? — спросила она тихо. — Да. Я Дримерс Фаер, можно просто Фаер. — А я думал, Фаер — это его полное имя, мы только так его зовём, — шепнул где-то на заднем фоне Фог Всевозаку. — Он о вас всё время говорил, — она кивнула на Айпикса. — «Шериф бы не бросил», «Шериф бы нашёл», «Шериф бы придумал, как нас вытащить». Мы уж думали, вы мифический герой. Фаер посмотрел на неё — на эту сломленную девушку, которая держалась из последних сил, но всё ещё находила в себе теплоту для других. — Я не один, — ответил он. — Мы все тут. И теперь вы тоже не одни. Фронг кивнула и отошла к костру, давая им время. — Пойдёмте, — Айпикс потянул Фаера за рукав. — Я вас со всеми познакомлю. Они хорошие, правда. Фаер кивнул, жестом подзывая Фога и Всевозака. Фог всё ещё сжимал в руке пилу, но вид у него был уже не такой напряжённый. Всевозак повесил гитару на плечо и с любопытством оглядывался. В лагере было тесно, но уютно. Вдоль стен — самодельные лежанки из ящиков и тряпья. В центре — костёр, над которым висел котелок с чем-то булькающим. Пахло травами и ещё чем-то съестным. Первой к ним подошла девушка лет шестнадцати, с добрым лицом. — Это Чиз, — представил Айпикс. — Она здесь главная по хозяйству. Без неё мы бы давно с голоду умерли. — Чиз, — девушка протянула руку Фаеру. — Не думала, что доживу до встречи с настоящим шерифом. — Фаер, — он пожал её руку. — Спасибо, что присматривали за моим парнем. — Он сам за нами присматривал, — Чиз улыбнулась и кивнула на Айпикса. — Без него наши раненые совсем бы скисли. На одной из лежанок, у стены, лежала девушка лет девятнадцати с замотанной щиколоткой. Она приподнялась на локтях и помахала рукой. — Клео, — представилась она. — Что с твоей ногой? — поинтересовался подоспевший Фог. — Я э-э... чуток подвернула ногу, когда провалилась в эту шахту в первый раз, — объяснила она. — Крысы тут наглые, — подтвердил кто-то из темноты. — Это Виктор, — Айпикс указал на парня, который сидел на ящике и чистил что-то похожее на грибы. — Специалист по местной флоре и фауне. Знает, что можно есть, а что нельзя. Виктор поднял голову — чуть лохматый, но с тёплой улыбкой. — Иногда приходится есть то, что нельзя, — усмехнулся он. — Вы снаружи? Как там? Солнце ещё есть? — Есть, — ответил Всевозак. — И даже греет иногда. — Счастливчики, — с лёгкой завистью вздохнул Виктор и вернулся к грибам. Рядом с Клео, на соседней лежанке, лежала ещё одна девушка, укутанная в несколько слоёв зашитых одеял. Она кашлянула и приоткрыла глаза. — Я... Виар, — прошептала она хрипло. — Простудилась. Вода тут довольно холодная. — Она закашлялась. — Ну-ка дальше спи! — скомандовала Клео. — Нечего драгоценную энергию тратить! — Бывает, — Виар слабо улыбнулась. — Выздоровею. Главное, что живая. — Выздоровеешь, а теперь спать! — Что у вас тут происходит? — на крики из угла выглянула ещё одна девушка с каштановыми короткими волосами. — О? Люди? — У нас тут гости, — наконец пришла на множество голосов Фронг. — Миндаль, можешь, пожалуйста, принести Клео немного холодной воды для компресса? Миндаль, быстро закивав, скрылась из виду. — Спасибо! — крикнула ей вслед Клео. — Сколько вас тут? Я уже сбился со счёту, — хмыкнул Всевозак. — Ещё несколько спят, — кивнула Фронг на закутанных в мешки людей. — И да, нас тут... — она запнулась, — девять. — А я чувствовал только семерых... — задумался Фог. — Может, я не чувствую спящих? — Думаю, так и есть. — Ты главная? — спросил Фаер. — Мы все главные, — ответила Фронг. — Каждый за себя и за того, кто рядом. Так Тора научила. Она обвела взглядом свою разношёрстную команду. — Мы не бросим своих, — сказала она твёрдо. — Даже если вы принесёте еду и пообещаете рай на земле. Мы уйдём только тогда, когда сможем уйти все. — Я понимаю, — кивнул Фаер. — Мы не торопим. Но если что — вокзал открыт для всех. Фронг посмотрела на него долго, потом перевела взгляд на Айпикса. — Ты прав, — сказала она ему. — Он действительно не бросил. — Я же говорил. — Ладно, — Фронг хлопнула в ладоши. — Хватит лясы точить. Чиз, приготовишь что-нибудь? Виктор, поможешь ей? А ещё разбудите Ремув, Саймона и Подгузник — сколько они уже спят? Сутки? Пусть почитают Виар что-нибудь, ей от этого легче становится. А вы, — она посмотрела на Фаера и его троицу, — присаживайтесь к костру. Расскажете, что там, наверху. Мы тут совсем от мира отрезаны. Фаер, Фог и Всевозак переглянулись и устроились у огня. — Ну, слушайте, — начал Фаер. — Два месяца ада, но мы живы... — Айпикс, — Фаер отвёл его в сторону, чтобы поговорить наедине. — У нас есть план, как закончить весь этот кошмар. Есть шанс. И ты нам нужен. — Можно вас на секунду? — внезапное появление Фронг заставило Фаера чуть ли не подпрыгнуть. — Я хотела вам кое-что показать, перед тем как вы уйдёте. Она повела их по туннелям шахты, пока они не дошли до стены, исписанной углём. На ней было очень много красивых рисунков: пейзажи, предметы, люди... — Это всё рисовала Тору, — объяснила Фронг. — Я просто хотела, чтобы больше людей её запомнили. Не знаю зачем — просто очень хочется показать, какой она была, раз вы сами уже никогда не увидите. Они вернулись в лагерь. Фаер отправил туда Фога — передать Мизшу, что нужны медикаменты и еда. Через час он вернулся с рюкзаком, полным бинтов, обезболивающих и консервов. Мизшу хотела спуститься сама, но Фаер запретил — мало ли что случится в шахте, а Фог этот путь уже прошёл, и кто-то должен охранять их базу. Айпикс помогал обрабатывать раны, Всевозак носил воду, Фаер разговаривал с только что проснувшимися людьми, узнавая их истории. Ремув работала электриком до начала апокалипсиса, именно благодаря ей в шахтах теперь есть свет. Саймон подрабатывал на шахте раньше и знал каждый ход. — Если бы не он, мы бы тут все погибли, — сказала Чиз. — Он нас вывел в первый день, когда при эвакуации мы нашли проход в шахты. Кто-то, конечно, неудачно упал, — покосившись на Клео, читавшую Виар какую-то книжку. — Нашли воду из источника, грибы тут растут, и консервы для шахтёров. А теперь вот... — Выкарабкаемся, — хмуро ответил Виктор, помогая раздать всем порции. — Не в первый раз. — Мы вернёмся, — сказал он. — Когда ваши поправятся. Или раньше — принесём ещё припасов. — Зачем? — Вы тоже выжившие. Этого достаточно. Она долго смотрела на него, потом кивнула. Фронг улыбнулась, в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Берегите себя. — И ты береги своих.

***

Наверх они поднимались молча. Только когда люк в подвал захлопнулся, Фаер выдохнул. — Живой, — сказал он, хлопая Айпикса по плечу, всё ещё не веря. — Чёртов ты везунчик. — Я не везунчик, — Айпикс улыбнулся устало. — Я просто нашёл людей, которым нужна помощь. — И помог? — Немного.       — Много, — поправил рядом стоящий Фог. — Ты им нужен был. Они не хотели тебя отпускать, да? — Не хотели. Но и не держали. Они справятся, я знаю. — Думаешь? — Знаю. Наверху их встретили Хинтоха и Мизшу. — О, новый человек! — Хинтоха уставился на Айпикса. — Тот самый помощник шерифа? — Ага, — Айпикс плюхнулся на ящик. — Можно я просто посижу? Я немного устал. — Сиди, — разрешил Фаер. — Потом расскажешь, что там с рацией. — Рация... — Айпикс оживился. — Я кое-что понял. Пока сидел с ними, я думал о сигнале. Наверное, нужна другая частота. И антенна мощнее. — Сделаем, — пообещал Всевозак. — У меня руки золотые. Все рассмеялись. Даже Фог — на этот раз живее. Мизшу подсела к Айпиксу. — Там раненые? — спросила она. — Я могла бы помочь, если... — Поправятся, — ответил Айпикс. — Я оставил им всё, что ты дала. И обещал вернуться. — Вернёмся, — твёрдо сказал Фаер. — Все вместе. Хинтоха открыл блокнот и записал: «День четвёртый. Айпикс найден. В шахтах живут семеро выживших, двое ранены. Фронг — потеряла подругу Тору, хранит её рисунки и голос. Обещали вернуться». Фог сел рядом с Мизшу и положил голову ей на плечо. Она не отодвинулась. — Устал? — спросила она. — Не то слово. Там... там столько боли. Но и столько жизни. Странно, да? — Нет, — Мизшу погладила его по голове. — Не странно. Так и бывает. Фаер смотрел на свою разношёрстную команду и думал, что, кажется, они потихоньку становятся семьёй. Не по крови. По выбору. И где-то там, в темноте, остались люди, которые тоже могут стать её частью. Когда-нибудь. Уже когда они собирались расходиться по матрасам, чтобы поспать, Айпикс подошёл к рации — той самой, что стояла на вокзале. Он решил в последний раз покрутить частоты, вспоминая, как в шахтах пытался поймать сигнал. Шипение. Треск. И вдруг — голос. — ...если меня кто-то слышит... я в библиотеке... повторяю, я в городской библиотеке... у меня есть информация о вирусе... и образцы... мне нужна помощь... я не могу выбраться сам... Айпикс замер. — Фаер! — крикнул он. — Идите сюда! Все подбежали. Фаер выхватил у него наушники, прижал к уху. — ...меня зовут Спринтер... я работал в лаборатории... я знаю, как создать вакцину... но мне нужны люди... если вы живы... придите в библиотеку... я буду ждать... Сигнал оборвался. Тишина повисла в комнате. — Спринтер, — выдохнул Хинтоха. — Тот учёный, про которого ты рассказывал? — он оглянулся на Фога. Фог побледнел. Рука с чёрными прожилками непроизвольно сжалась. — Это он, — тихо сказал Фог. — Тот, кто крикнул мне «беги в город». Тот, кто спас меня в лесу. — Он жив, — Фаер сжал наушники в руках. — И он в библиотеке. — Это в центре, — Хинтоха уже открывал карту. — Там полно тварей. Фог, ты говорил, там скопление? — Да, — Фог кивнул. — Я чую их оттуда. Много. Очень много. — Но он там, среди них, и живёт уже два месяца, — заметил Всевозак. — Значит, у него есть способ. Может, он знает что-то, что поможет и нам. — Или ему просто повезло, — мрачно предположил Фаер. — Но везение не бывает вечным. — Мы должны пойти, — Айпикс встал. — Если у него правда есть образцы, вакцина... это шанс для всех. — Для всех, кто ещё жив, — добавила Мизшу. Фаер посмотрел на них — на этих людей, которые совсем недавно были незнакомцами, а теперь стали чем-то большим. — Мы пойдём, — сказал он. — Но не сегодня. Нужно подготовиться, собрать припасы, придумать маршрут. И... — он посмотрел на Фога. — Нам понадобится твой дар. Ты сможешь провести нас через центр? Фог нервно сглотнул, но кивнул. — Попытаюсь. — Тогда завтра, — оповестил он. — А сейчас — спать. Всем. Они расходились молча, каждый думая о своём. Хинтоха записал в блокнот последние строки этого дня: «Сигнал от Спринтера. Учёный жив. Завтра идём в библиотеку. Надеюсь, мы успеем». Фог долго не мог уснуть. Смотрел в потолок и слушал голоса в голове. Где-то там, в центре, твари чувствовали его так же, как он их. Но теперь он знал: там, среди них, есть человек, который ждёт. Человек, который когда-то спас ему жизнь. Пришло время вернуть долг.

***

Уже затемно, когда все успокоились и разбрелись по своим углам, Всевозак вышел на улицу. Не мог уснуть — слишком много впечатлений за день. Шахты, люди, Фронг, голос Спринтера в рации... В голове крутилась какая-то мелодия, он хотел записать её, пока не забыл. Он присел на крыльцо вокзала, пристроил гитару на колене и начал тихо перебирать струны. Ноты рождались сами собой — печальные, но с какой-то надеждой в глубине. И вдруг краем глаза он заметил движение. Напротив, в окне полуразрушенного дома через улицу, мелькнул силуэт. Он смог разглядеть лишь фиолетовый цвет. Всевозак замер, вглядываясь в темноту. Сердце забилось чаще. Твари так не двигаются — слишком плавно, слишком... человечно. Он напряг зрение, но силуэт уже бесследно исчез. Только тень скользнула по стене и растворилась в ночи. — Эй? — тихо позвал Всевозак. — Там кто-то есть? Ответа не было. Ветер шелестел мусором по пустой улице, где-то далеко хрипели твари. Всевозак постоял ещё минуту, вглядываясь в темноту, потом пожал плечами и вернулся на вокзал. Показалось, наверное. Нервы ни к чёрту после такого дня. Но перед тем как закрыть дверь, он ещё раз обернулся. На секунду ему показалось, что в том же окне снова мелькнула тень. А может, и не показалось. Всевозак закрыл дверь и решил никому не рассказывать. В конце концов, мало ли что мерещится в темноте. Но гитару он в ту ночь держал ближе обычного.