Сгустки

Сознание возвращалось к нему неимовердно медленно, кусками, словно разбитое вдребезги зеркало, которое кто-то отчаянно пытается склеить обратно. Тут же Фог почувствовал леденящий холод металла под спиной, пробиравшийся даже под кофту, и тусклый свет где-то над головой, заставляющий жмурить и так едва открывшиеся и несфокусировавшиеся глаза. Самым последним — запах: слишком резкий, отдающий всякой химией, и неприятной щекоткой пробивающийся даже сквозь забитый нос. Он резко попытался пошевелить конечностями. Всё тщетно. Кожаные ремни. Жёсткие, широкие, отдающие привычным запахом резины, они охватывали запястья, лодыжки, грудь. Кожа под ними сильно горела — похоже, он уже пытался вырваться, пока пребывал без сознания. — Очнулся, — раздался голос из темноты. Спокойный, почти ласковый. — А я уж думал, переборщил с твоей дозой. Фог повернул голову в сторону противно знакомого голоса. Фигура в чёрном балахоне стояла у стола с инструментами, перебирая что-то металлическое, поблёскивающее в свете лампы и раздающее эхом звяканье по всей комнате. Рядом с ним, прислонившись к стене, непривычно спокойно для такой обстановки стояла девушка. — Ремув? — удивлённо и тревожно выдохнул Фог. Она ничего не ответила. Только посмотрела на него сперва пустыми глазами, в которых потом мелькнуло что-то зловещее. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, а на шее виднелись чёрные прожилки — такие же, как у него на руке, только гуще, плотнее. И самое главное — она была жива. — Ты её... ты... — Воскресил? — Егор усмехнулся, откладывая скальпель на металлический стол. — Ты мне льстишь. Она ведь не умирала. Вирус сохранил её жизнеспособность. Мне лишь пришлось немного... помочь организму адаптироваться. — Она была мертва. Фронг говорила, что убила её. — Фронг вонзила ей в живот кусок арматуры. Да, это серьёзно. Но полукровки, Фог, не умирают так легко. — Егор подошёл ближе, чуть нависая над столом. — Её тело регенерировало. Мозг — восстановился. А голоса... голоса, которые мучили её всю жизнь, теперь стали прекрасным инструментом. Она наконец-то может их контролировать. Она — новое начало. Как тебе такое? Фог, пытаясь не обращать внимания на Егора, перевёл взгляд на Ремув. Она не выглядела сломленной. Не выглядела пустой. Она выглядела... спокойной. Как человек, который наконец-то принял своё окончательное и неминуемое решение. — Рем... что он с тобой сделал? Рем чуть отстранилась от стены. — Он дал мне то, чего у меня никогда раньше не было — покой в моей собственной голове. — Её голос был ровным, почти безэмоциональным. — Контроль. Мои голоса больше не мешают мне. Это я командую ими. — Ты ведь косвенно убила своих же друзей, — тихо сказал Фог. — Клео, Миндаль, Виктора, Саймона. Ты убила их своими руками. — Они не понимали. Они боялись того, что я могла стать. А теперь я стала. Я стала свободной от них в том числе. — Она шагнула ближе, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, хищное. — Ты не понимаешь, Фог. Ты родился таким. А меня такой сделали. Меня ломало всю мою жизнь, а теперь я наконец могу строить себя сама. — И ты выбрала его? — Фог нервно кивнул в сторону Егора. Учёный на это лишь саркастично ухмыльнулся. — Того, кто превратил тебя в оружие? — Он дал мне выбор, — Ремув усмехнулась. — Умереть с ними или работать с ним. Я выбрала жить. Егор положил руку ей на плечо, и она ничуть не отстранилась от его холодного прикосновения. — Она намного умнее тебя, Фог, — сказал Егор, наконец приопустив свой капюшон. — Она поняла, что то, что было в прошлом, больше не имеет никакого значения. Важно только будущее. А будущее будет за нами. Всегда было. — Фронг пойдёт за тобой! — сказал Фог, глядя на Ремув. — Она будет искать тебя, когда узнает, что ты ещё жива. Она думает, что ты мертва. — Фронг... — Ремув произнесла это имя так тихо, будто вспоминала что-то давно забытое и канувшее в лету много времени тому назад. — Фронг попыталась убить меня, и у неё почти это получилось. Она просто... избавилась от проблемы. — Она хотела дать тебе покой. — Я больше не хочу покоя. — В голосе Ремув впервые прозвучала холодная решимость, будто тяжелая сталь опускала занавес. — Я хочу, чтобы меня услышали. Чтобы никто больше не смел решать за меня, жить мне или умирать. Если Фронг придёт... она узнает, что такое настоящая боль. — на её лице появилась жуткая улыбка. — Превосходно, — одобрительно кивнул Егор, откинувшись о стену. — Ремув приняла мой дар. Она не борется с тем, кем ей суждено стать. Она использует это. И ты, Фог, тоже сможешь, если перестанешь цепляться за своё прошлое. — Я не такой, как ты, — зло прошептал Фог. — Ты такой же, — сказал Егор. — Ты просто ещё этого не понял.

***

Егор вальяжно отошёл к стене и сдёрнул с неё белую ткань, закрывавшую большую доску. Под ней оказалась массивная начерченная карта — города, леса, лаборатории. И ещё... фотографии. Много фотографий. — Ты ведь хотел знать правду? — Егор обернулся к ним, достав длинную указку из-под рукава балахона. — Все вы хотите. Спринтер хотел. Липисин хотел. Ковра хотела. А я... я единственный, кто действительно знает всю её. Внезапно для всех в комнате он взял в свои руки, спрятанные в чёрных перчатках, одну старую фотографию в красивой деревянной рамке. На ней было запечатлено два человека. Один — молодой, ехидно улыбающийся, с взъерошенными блондинистыми волосами. Второй — повыше, серьёзный, с пронзительным взглядом и тепло-розовыми волосами. — Это мы с Некритолом, — сказал Егор, разглядывая фото в своих руках, и взглядом с чем-то, похожим на ностальгию. — Основатели «Futurum Animum». Он был гением. Я был практиком. Вместе мы могли перевернуть мир, мы хотели его перевернуть. — Что с ним случилось? Что-то я не вижу твоего соратника рядом с собой, — спросил Фог. — Я убил его, — ответил Егор так спокойно, будто говорил о погоде за окном лаборатории.

***

— Егор! Это больше не может так продолжаться! — грохот кулака о деревянный стол эхом раздался по комнате. Некритол выглядел взбешённым. — У нас ОЧЕНЬ большие проблемы, как ты этого не поймёшь?! Этот проект — большая ошибка! — в сердцах продолжал Некритол, пока его коллега просто мирно косился на него, ни единый мускул не дрогнул на его лице, в отличие от Некритола. — У нас не вышло то, что мы планировали, мы сделали всё только хуже! Родители Ковры уже завели на нас БОЛЬШОЕ расследование — и если правда раскроется, всему «Новому Порядку» не жить! «Легатум» уже на лидирующей позиции, а выборы будут всего через полгода! — Одним лаборантом больше, одним меньше, какая к чёрту разница? — наконец подал голос Егор. — У «Легатума» тоже полно подводных камней, и с чего ты взял, что расследование от одной никудышной семейки разрушит целую партию? — усмехнулся блондин, оттолкнувшись от стены. — Сам посуди, у нас сейчас так много возможностей. — Егор, — резко перебил его Некритол. — я хотел по-хорошему, правда хотел. — Ты тоже не райская пташка, Некритол. — в глазах Егора мелькнуло нечто зловещее. — И без тебя знаю. — плюнул розовый. — Именно поэтому я сообщил о закрытии проекта. Взгляд Егора сперва отображал недоумение, а потом исказился во что-то по-настоящему страшное. — Ты... что сделал? — То, что слышал, — раздражённо ответил Некритол. — Лабораторию закроют к следующему году, всех уволят, а эксперименты... — учёный покосился в сторону. — ...устранят. — Ах вот ты как заговорил... — прошептал Егор, незаметно приблизившись. — Извини, друг, но ты не оставляешь мне выбора. Тот резко толкнул Некритола, тот упал, ударившись головой о деревянный стол. — Что ты себе позволяе... — не успел доктор закончить своё предложение, как на него наставили пистолет. Его глаза мгновенно сузились. — Егор... ты же это не сделаешь, правда?.. — Мне жаль. Мы могли бы править этим миром вместе, жаль, что так вышло, — хладнокровно пожал плечами Егор. — Но если выбирать между тобой и своим будущим, я выберу себя. Извини и прощай, — неискренне прошипел Егор, спустив курок. Раздался оглушающий выстрел.

***

Ремув, стоявшая у стола, на котором лежал Фог, даже не пошевелилась. Её лицо оставалось равнодушным. — Ты... убил своего же друга, — выдохнул он, глядя на Егора. — Я сделал то, что должен был сделать, ради общего блага. — Егор резко и с грохотом поставил рамку на стол, так что та аж слегка затряслась. — Некритол начал сомневаться в нас. Он увидел, что происходит с подопытными, и решил, что мы зашли вдруг слишком далеко. Он хотел закрыть проект, наш проект. Уничтожить образцы. Спрятать всё, что мы создали. — А чему тут удивляться? — Ремув пожала плечами. — Если Некритол мешал — значит, он заслужил. Фог перевёл на неё взгляд, наполненный ужасом. — Он был прав! — Он был слаб. — оскалился учёный, быстро подошедший ближе к столу. Егор наклонился к Фогу, его глаза горели яростным огнём. — Слабость убивает, Фог. Не сомнения, не ошибки — именно наша слабость. Я сделал выбор. Я продолжил свою работу. И теперь... теперь я почти у своей цели. — А ты? — Фог перевёл взгляд к Ремув. — Тебя не пугает, что он может сделать с тобой то же самое? — Я не Некритол, — спокойно ответила Ремув, смотря на него сверху вниз. — Мы на одной стороне. — Ты уверена? — Абсолютно. Егор довольно усмехнулся и взял другую фотографию с доски, оставив фотографию себя и Некритола одиноко лежать на столе — та фотография была уже поменьше, с одним человеком на ней. Молодой парень в белом халате, с чёрными волосами и серой шапочкой, и доброй улыбкой. — Липисин, — произнёс Егор. — Мой лучший лаборант. Добрый, жаль, что слишком наивный. Он искренне верил, что мы создаём лекарство, что помогаем всему человечеству, — шепнул тот, слегка поглаживая фото кончиком пальца. — И я не стал его разубеждать. — Что ты с ним сделал? — прошипел Фог. — Начинаешь задавать правильные вопросы. — оскалился учёный. — То же, что и с тобой... только вышло всё не так удачно. Я ввёл ему ген полукровки. Надеялся, что он станет первым. Но его организм отверг сыворотку. Он не превратился, не умер... он остался носителем гена. Чёрные прожилки ушли внутрь организма, спрятались от чужих глаз до поры до времени. А я думал, что эксперимент провалился. — Тот, кто поцарапал меня, — наконец догадался Фог. — Да. Липисин... Он не знал, что носит в себе ген полукровки. Точнее, никто не знал. — Егор посмотрел на Фога из-под своих очков. — А когда его кровь попала в твою рану... ты получил то, что не смог получить он. Ты стал полукровкой. Естественным, идеальным. Липисин был моим провалом. А ты — стал моим триумфом. — А что стало с Липисином? — спросила Ремув, впервые проявив хоть небольшой интерес. — Он жив? — Не знаю, — честно ответил Егор, пожав плечами. — И мне всё равно. Он выполнил свою функцию. Он передал ген дальше, дав его тому, кто смог стать полукровкой. Больше он мне не нужен. — Ты использовал его и выбросил, — прошептал Фог. — Я дал ему шанс на жизнь в новом мире, — поправил Егор. — Но он не справился. Зато справился ты. Ремув справилась. Это делает вас лучше. Следом он взял ещё одну фотографию — девушка-блондинка в белом халате, с двумя хвостиками до плеч. На обороте фотографии небрежным почерком было написано: «Ковра. Старший лаборант. Отделение биохимии». — Ковер, — сказал Егор. — Одна из лучших наших учёных. Она работала над стабилизацией сыворотки. И она многое видела. Слишком многое... — Что с ней? — спросил Фог. — Она начала задавать лишние вопросы. Писала отчёты. Хотела отправлять их в «Легатум». — Егор поморщился при упоминании этой партии. — Пришлось избавиться от неё. Несчастный случай. Упала с лестницы после рабочей смены. — Тот детектив, Афффус, искал правду о её смерти, точнее играл под прикрытием, — заметила Ремув. — Он думал, что найдёт что-то важное. — И ведь нашёл же. — Егор усмехнулся. — Но уже слишком поздно для правды. Теперь он застрял здесь. И он прямиком приведёт ко мне всех остальных. — Ты знал о нём? — Знал. — Егор ехидно улыбнулся. — Я знаю всё, Фог. Я знаю, что Спринтер прятался в библиотеке, перебирая свои жалкие записи, пытаясь сделать что-то дельное. Я знаю, что ваша группа собралась и обжилась на вокзале. — С каждой репликой Фог всё сильнее бледнел (куда дальше-то?), он догадывался, что за ними следили... но знать их каждый шаг... — Я знаю, что девчонки из шахт пытались спрятаться и укрыться у вас. Я был там. Я всё видел. Всё это время.

***

Доктор переметнул свой взгляд в самый угол к доске, где висели фотографии, и снял одну — с изображением входа в шахты. Рядом числились и множество других — размытые, явно сделанные издалека, но на них кое-как можно было разглядеть фигуры и силуэты. Фронг, Чиз, Виар, Клео, Миндаль, Виктор, Саймон, Айпикс и Ремув, сидящая у костра. — Они думали, что спрятались от всех бед. Что глубина шахт и темнота внутри спасёт их жизни. — Егор говорил медленно, почти с садистским наслаждением упиваясь своей речью. — Я наблюдал за ними ещё с самого первого дня. Смотрел, как они ютятся в этих сырых каменных туннелях, как делят припасы, как гневно спорят о том, что же им делать дальше. — Ты следил за нами? — спросила Ремув, но не выглядела слишком уж удивлённой. — Всё это время? — Конечно. Я должен был знать, кто из вас достоин спасения в новом мире. — Ты видел, как она умерла? — вдруг тихо спросил Фог. — Как Тору провалилась в... шурф? И как погибали все остальные люди из шахт? — Видел. — Егор даже не моргнул. — И я видел, как Ремув боролась. Как она пыталась сохранить рассудок. Как голоса сводили её с ума. А потом... потом я дал ей выбор. И она выбрала правильно. — Ты не давал мне выбора, — спокойно сказала Ремув, чуть закатив глаза. — Ты вколол мне сыворотку. Ну зато я стала сильнее, и за это я тебе благодарна. — Слышишь, Фог? — Егор усмехнулся, закручивая пальцем свои волосы. — Она понимает. А ты всё ещё цепляешься за уже давно потухшую надежду. — Ты убил её друзей, всех их... они ничего не сделали, — прошептал Фог. — Я дал ей свободу, это во-первых, — холодно поправил Егор. — А эти люди из шахт... они были слабы. Все они были слабы из-за своей привязанности. Привязанность — главная человеческая слабость. Тору, которая провалилась в шурф, пытаясь вызволить их всех оттуда? Из-за своей глупой привязанности к ним, и ради чего? Миндаль, Клео, Виктор, Саймон — все они умерли, потому что были слишком эмпатичны. Ремув вдруг отпрянула от стола и неспешным шагом подошла к доске. Небрежно взяв в руки фотографию, где она была запечатлена вместе с Фронг, сидящие у костра — фотография была размытой, но силуэты различить было всё так же несложно. — Фронг... Она была мне очень близка, — сказала Ремув, сжимая фото в руке, её чёрные прожилки невольно запульсировали. — Но она не поняла новую меня. Она решила, что я стала монстром. Что меня нужно убить. А я... я просто наконец стала собой. Она разорвала фотографию в своих руках пополам, бросила обрывки на пол. — Теперь у меня есть только одно направление.

***

— …Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента, — Егор расхаживал взад-вперёд по комнате, заложив руки за спину. — Все эти месяцы наблюдений, ожиданий. И вот ты здесь. Будто подарок судьбы!.. Он медленно остановился у стола с инструментами и под напряжёнными взглядами взял в руку скальпель — длинный, тонкий, зловеще поблёскивающий в свете лампы над его головой. — Знаешь, чем я занимался, пока вы там играли в выживших на вокзале? — спросил он, не оборачиваясь, вертя в своих руках инструмент, тихо рассматривая его. — Скучал. Очень скучал. — Не вижу проблемы, — прохрипел Фог. — Мог бы развлечь себя самостоятельно. — О, я развлекался как мог, — Егор повернулся к нему с холодной улыбкой до ушей. — Например, изучал, как глубоко можно разрезать полукровку, прежде чем регенерация перестанет справляться с увечьями. Фог заметно напрягся, съёжившись, наблюдая за блестящим от света ламп скальпелем в руке зловеще выглядевшего учёного. — Не дёргайся, — мягко сказал Егор, подходя к столу ближе. — Это всего лишь небольшой эксперимент. Можешь считать, ради любопытства. — Ты обещал, что не будешь делать мне больно, разве нет? — Фог дёрнул ремни, но они держали крепко, он лишь натёр больше мозолей на них. — Хм, подловил. Пока что. — Егор аккуратно, с садистской точностью провёл скальпелем по предплечью Фога — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. Чёрная кровь. — А это, видишь ли, совсем не больно. Так, лёгкое щекотание. — оскалился он, показалось, что в комнате дрогнул свет. Фог резко зашипел сквозь зубы. Разрез был неглубоким, но жгучая боль всё же разлилась по всей длине рукава. Чёрная жижа медленно сочилась из открытой раны, и Фог с ужасом в глазах, переведя взгляд на неё, заметил, как края пореза начали мягко пульсировать — регенерация уже начала работать, но медленно. Мучительно медленно. — Интересно, — пробормотал Егор, наклоняясь ближе, его волосы чуть упали вперёд. — Скорость восстановления ниже, чем у обычных полукровок, — коротко взглянув на Рем, сказал учёный. — Возможно, из-за того, что ты не прошёл весь полный цикл адаптации. Или из-за того, что ген был передан через носителя... — Отойди от меня, — хрипло зашипел Фог. — Зачем же? — Егор усмехнулся, провёл пальцем по разрезу, собирая капли чёрной крови на свою белоснежную перчатку. — Ты — моё главное достижение. Я должен изучить тебя доскональнее. — Ты чудовище... — Ты уже это говорил. — закатил он глаза, небрежно вытерев кровавый скальпель о свой халат и отошёл, чтобы положить инструмент на место. — И ты, вероятно, повторишь это ещё не раз. Но знаешь что? Мне плевать. Результат всегда был и будет важнее. Фог стиснул зубы, чувствуя, как рана медленно и покалывающе больно затягивается. Рука горела, но он не позволил себе больше ни звука. — Молодец, — похвалил Егор, отстранившись. — Учишься терпеть. Это пригодится. Он отвернулся и снова принялся расхаживать по комнате, бормоча себе что-то под нос, оставив Фога истекать чёрной кровью на холодном столе. Ремув перевела взгляд на Фога, но ничего не сказала. Фог заметил, что её лицо на миг исказилось, но мгновение это ушло слишком быстро.

***

Они шли уже вот второй час. Туннели шахт тянулись бесконечной чередой повторяющихся пейзажей, стены отдавали странной влагой, воздух был спёртым и напряжённо наэлектризованным. Впереди всех на этот раз шёл Афффус, освещая путь фонариком, который то и дело предательски мигал, погружая группу в секундную пустоту, будто вырывая из реальности, а потом предательски закидывал обратно, включаясь вновь. Фаер замыкал, то и дело оглядываясь по сторонам, будто твари могли свалиться хоть на голову. Хинтоха, всё ещё замотанный в бинты, держался рядом с Мизшу. — Как думаешь.. Фронг будет в порядке? — вдруг тихо спросила Мизшу, отстранив свой взгляд куда-то вдаль. — Она справится, не переживай за неё сильно, — поспешил её утешить Хинтоха, чуть прихрамывая. — Она сильнее многих из нас, в том числе и меня. — Не говори так.. — нахмурилась Мизшу, оглядываясь на него. — Не каждый бы с такими ранениями осмелился идти в самый центр... Тебе и правда стоило остаться... мало ли что может случиться. — Брось, — неуверенно шепнул Хинтоха. — я правда хочу помочь. — Хорошо, только.. — хмыкнула она. — пообещай быть в порядке. — Обещаю, правда. — Долго ещё? — спросил Всевозак, чуть задыхаясь от груза гитары за спиной. — Если верить карте Саймона... — Афффус чуть приостановился, сверяясь с пометками в от руки отрисованной карте города, — до выхода к лаборатории осталось идти около часа. Но дальше будет чуть сложнее. — Сложнее? — переспросил Айпикс. — Там, где шахты соединяются с лабораторией, Егор мог оставить ловушки. Или сгустков. — Фог бы нам помог, — тихо сказала Мизшу. — Он бы чувствовал их. — Фог справится, — ответил Фаер. — Наша задача сейчас — вытащить его. Они молча двинулись дальше. Тишина давила на разум. Где-то в глубине шахт капала вода, и даже этот тихий звук казался оглушительным. — Шериф, — вдруг позвал Хинтоха. — Можно тебя спросить? — Валяй. — Ты ведь не верил, что мы выживем. В самый первый день... Когда всё началось. Фаер немного помолчал, потом ответил: — Не верил, — подтвердил он, чуть наклонив голову вбок. — Я видел, как люди падали и вставали уже совсем другими. Как участок пал за считанные часы. Я думал, что это всё, конец. — А теперь? — А теперь? — Фаер чуть усмехнулся. — Теперь я вижу, что даже в адском огне можно найти причину жить. — И что это за причина? Фаер посмотрел на него, потом на остальных. — Вы. Все вы. Ты, который таскаешь свой треклятый блокнот даже под пулями. Мизшу, которая лечит нас всех, даже когда сама еле стоит на своих двух. Всевозак, который играет, чтобы мы все тут не посходили с ума. Айпикс, который выживал сам почти месяц. Спринтер, который пытается искупить то, что даже не его вина. — Фаер всё продолжал. — Афффус, который наконец перестал врать. И Фог... Фог, который стал полукровкой, но остался человеком, для нас всех. Хинтоха кивнул, быстро записывая что-то в блокнот. — Ты записываешь? — удивился Фаер. — А ты думал, я просто так болтаю? — Хинтоха едко улыбнулся. — Это важно. Мы должны помнить, почему мы здесь. — Ты ненормальный, — бросил Фаер, но в голосе не было злости. — Наверное.. — согласился ушастый.

***

— А Спринтер? — вдруг спросил Фог, глядя на Егора, следящего за камерами в своём прожекторе. — Что ты скажешь о нём? Егор замер, потом усмехнулся. — Хм, решил выведать у меня сразу всё? — чуть обернулся учёный, его очки поблёскивали злым огоньком. — Спринтер... милый парень. Он думал, что работает на благо всего человечества, и был прав! Правда не совсем о том... Что образцы, которые мы изучаем, помогут создать лекарство от всех болезней, — чуть оскалился Егор. — И я не стал его разубеждать. — Ты использовал его, — возразил Фог. — Я дал ему работу. Деньги, — парировал Егор. — Надежду. А он... он сбежал. Как и все они. — Он пытался помочь. — Помочь? — Егор приторно рассмеялся. — Он принёс вирус в город. Он нёс Кая на плечах, когда тот превратился. Это он впустил смерть в ваш никудышный городок. — Он не знал! — Незнание не освобождает от ответственности. — Егор наклонился к Фогу. — Спринтер такой же, как Некритол. Они оба смотрели на то, что происходит, и делали вид, что это не их вина, а чья-то другая. — хмыкнул блондин. — Разница в них и во мне в том, что я признал это. А он до сих пор прячется за своими извинениями, которые, похоже, никто так и не принял. — Спринтер ведь не убивал своих коллег, — сказала Ремув. — Он просто убежал. — Убежал — это то же самое, что убил, по крайней мере в нашем случае, — отрезал Егор. — Он бросил всех, кого мог спасти. Он бросил Кая. Он бросил тебя, Фог. Он даже не попытался найти тебя после того, как вы расстались в лесу. — Он думал, что я умер, что превратился в сгустка. — Он даже не проверил, — усмехнулся Егор. — Он просто спрятался в библиотеке и принялся жалеть себя. Фог резко замолчал. Он знал, что это, отчасти, правда. Спринтер не искал его. Он оставил его умирать в подворотне. — Видишь? — тихо сказала Ремув, переведя взгляд на него и взяв того за замотанную руку. — Они все такие. Бросают, когда становится трудно. — Ты ошибаешься, — ответил Фог, но в голосе не было уверенности.

***

Они решили остановиться и передохнуть у старой шахтёрской тележки, на которую наткнулись, так как вся группа была изнеможена пробираться по душным и тёмным тоннелям шахт. Мизшу сидела на корточках, проверяя аптечку уже будто в тысячный раз. Спринтер присел рядом, глядя на неё. — Ты не боишься его? — спросил вдруг он предельно тихо. — Кого? Егора? — Да. Мизшу отвела взгляд. — Боюсь. Но я боюсь не за себя. Я боюсь за будущее. За вас всех. За то, что мы можем не успеть. — Мы успеем. — Откуда ты знаешь? — хмуро ответила Мизшу. Спринтер посмотрел на свои руки. — Потому что мы должны. Потому что если мы не успеем... то всё, что было раньше, не будет иметь никакого смысла. Группа из шахт, жители вашего города, учёные из лаборатории, которые не были причастны ко всем преступлениям, все те, кто погиб... они не должны погибнуть зря. — выдохнул Спринтер. — И... мы не можем оставить Фронг, Чиз и Виар совсем одних. Мизшу мягко взяла его за руку. — Мы всё исправим. Обещаю. Спринтер посмотрел на неё и кивнул. — Спасибо.

***

Всевозак и Афффус сидели на вагонетке рядом со всеми, Айпикс жадно уплетал сэндвич, Мизшу и Спринтер разговаривали о своём, а Фаер и Хинтоха просто тихо сидели, стараясь перевести дух. Всевозак вдруг тихо выдал: — А ты? Ты веришь, что мы успеем? — Должны, — коротко ответил Афффус. — Это не ответ, — возразил кудрявый. — Пока что это единственный ответ, который у меня есть. Всевозак помолчал. — Знаешь, мне кажется, я должен попросить прощения за те странные обвинения, которые чуть не стоили тебе пули в голову? — усмехнулся Всевозак, переведя тему. — Брось, сам я тоже виноват.. — бросил масочник. — Получается, мы квиты? — улыбнулся Всевозак. Афффус не ответил, но Всевозак увидел, как у него чуть дёрнулись уголки губ. — Спасибо, — вдруг тихо сказал Афффус. — Не за что, — ответил Всевозак. — Просто не дай нам всем подохнуть. — Постараюсь.

***

Егор уже несколько минут назад ушёл в соседнюю комнату лаборатории за какими-то пробирками, оставив Фога и Ремув вдвоём. Рем стояла, прислонившись к стене, разглядывая Фога холодным и чуть отстранённым взглядом. — Ты правда думаешь, что он победит? — вдруг тихо спросил Фог. — Нет, я знаю, что он победит, — ровно ответила она. — Он сильнее их всех. Умнее. И главное — у него есть план, в отличие от тех, кто идёт наобум. — У них тоже есть план, — возразил Фог, чуть приподнявшись на локтях (насколько ему давали это сделать ремни). — И они сильнее, чем ты думаешь. — Ты сейчас серьёзно? — Ремув чуть усмехнулась. — Они слабые. Они всегда были слабыми. Она убила меня, потому что испугалась последствий. Она побоялась того, кем я становилась. — Ты станешь такой же, как он, — тихо сказал Фог. — Я уже была, — спокойно ответила Ремув. — Разница теперь лишь в том, что теперь я это контролирую. Она отвернулась и пошла к выходу, но на пороге приостановилась. — Твои друзья идут, Фог. Скоро ты увидишь, кто они на самом деле. Железная дверь со скрипом закрылась за ней.

***

Они толкучкой выбрались из вентиляционной шахты, раскидывая пыль вокруг, выбросило их в просторный коридор с бетонными стенами и керамическими плитками на полу. В воздухе пропахло химией и сыростью стен. — Мы уже в лаборатории, — тихо сказал Спринтер, поднявшись и отряхнувшись. — Я... узнаю эти коридоры. — Куда нам идти дальше? — спросил Фаер. — Центральный зал, — Спринтер указал куда-то вверх. — Там, где проводили опыты. Если Егор держит Фога где-то в лаборатории, то точно там. — Веди, — коротко кивнул Фаер. Они осторожно двинулись по затхлому коридору, стараясь ступать максимально бесшумно. Всевозак держал гитару наготове в своих руках. Айпикс ловко перепроверял рацию — лишь глухая тишина. — Афффус, — прошептал Хинтоха. — Что мы найдём там? — Правду, — ответил тот. — Или же смерть. — Оптимистично, — буркнул Всевозак, наклонившись. — Реалистично, — поправил его Афффус, закатив глаза. Впереди показалась тяжёлая, с виду массивная металлическая дверь. Спринтер остановился. — Здесь. За этой дверью — центральный зал. Фаер ступил вперёд и прижался ухом к двери. Тишина. — Открывай. Айпикс и Фаер налегли вместе на дверь. Та медленно, со скрежетом поддалась. Внутри была густая темнота. — Достаньте фонарики, — скомандовал Фаер. Несколько лучей резко разрезали темноту. И они увидели. Посреди зала стоял металлический стол, на котором лежал Фог. Над ним склонялась фигура в чёрном балахоне. Рядом с ним стояла Ремув. — Долго же вы шли, — усмехнулся Егор. — А я уж думал, вы не придёте. Фог открыл глаза и посмотрел на них. — Я знал, что вы придёте, — одними губами прошептал он. — Мы здесь, — сказал Фаер. — И мы тебя вытащим. Ремув шагнула вперёд, и тени за её спиной зловеще зашевелились. — Вы никуда не пойдёте, — сказала она холодно. — Никто из вас. Егор вдруг спокойно поднял руку, и все резко замерли. — Как трогательно, — сказал он. — Вы пришли спасать своего друга. Но, увы, я не настолько глуп, чтобы оставлять свидетелей. Второй рукой он нажал кнопку на пульте, который висел у него на поясе. — Прощайте. Земля дрогнула. Сначала легко, потом сильнее. С потолка посыпалась мелкая пыльная крошка. Где-то в недрах лаборатории раздался глухой гул, похожий на стон умирающего зверя где-то далеко в лаборатории. — Что это?! — крикнул Айпикс, озираясь по сторонам. — Взрыв, — спокойно ответил Егор. — Я заминировал лабораторию перед вашим приходом. Не думал, что вы придёте так быстро, но... что ж, придётся чуть-чуть ускориться. — Ты с ума сошёл! Тебя же ведь тоже зацепит, — заорал Фаер. — Я? — Егор усмехнулся. — Нет, я просто отсекаю ненужное. Новый резкий толчок — и потолок над ними рухнул. Бетонные плиты падали одна за другой, отсекая группу друг от друга. Кто-то закричал, кто-то пытался укрыться руками, задыхаясь от кашля. Пыль гулом заволокла всё вокруг себя. Фог, привязанный к столу, видел только обломки и мелькающие тени вдалеке. — Фаер! — крикнул он, но голос потонул в грохоте потолка. Когда пыль осела, лаборатория превратилась в руины.