Взрывоопасная реакция

Первый день выходных начался с того, что никто не начался. Солнце уже поднялось высоко, пробиваясь сквозь неплотно зашторенные окна комнаты Бакуго. В общежитии было тихо — большинство студентов разъехались по домам или разбрелись по своим делам. Остались только те, кому некуда было спешить. Изуку проснулся первым, но даже не попытался открыть глаза. Он лежал на боку, прижавшись спиной к груди Бакуго, и чувствовал, как ровно дышит тот у него за спиной. Рука Бакуго лежала на его талии, тяжёлая и тёплая. Пальцы иногда машинально сжимались, будто даже во сне он проверял, что Изуку никуда не делся. «Суббота, — подумал Изуку, проваливаясь обратно в дремоту. — Никуда не надо». Второй раз он проснулся от того, что рука на талии исчезла, а в комнате запахло чем-то вкусным. Он сел на кровати, щурясь от света, и увидел Бакуго, который стоял у стола с двумя чашками кофе и тарелкой с тостами. — Ты чего вскочил? — буркнул Бакуго, не оборачиваясь. — Спи дальше. — Ты уже сходил на кухню? — удивился Изуку. — Ага. Пока ты дрых. Ешь, пока горячее. Изуку улыбнулся и натянул футболку, которая валялась на спинке стула. Футболка была Бакуго — чёрная, чуть великоватая, пахнущая нитроглицерином и стиральным порошком. — Это моя, — заметил Бакуго, ставя чашки на стол. — А мне нравится, — Изуку устроился на кровати, поджав ноги. — Она тёплая. Бакуго посмотрел на него, на эту огромную футболку, которая болталась на плечах, на взлохмаченные зелёные волосы, на сонные глаза. И подумал: «Боже, какой же он красивый». — Чего уставился? — спросил Изуку, прихлёбывая кофе. — Ничего. Ешь. Тосты были с маслом и мёдом, и Изуку ел их с таким удовольствием, будто это был королевский ужин. — Ты сегодня удивительный, — заметил он. — В смысле? — Ну... обычно ты просыпаешься с мыслью «кого взорвать». А тут принёс завтрак. — Ты хотел сказать «завтрак в постель»? — Если хочешь, чтобы я это сказал, скажи, — хитро прищурился Изуку. Бакуго фыркнул и сел рядом. — Завтрак в постель. Для тебя. Доволен? — Очень. Они завтракали, сидя на кровати, плечом к плечу. За окном шумели редкие машины, где-то в общежитии тихо играла музыка, но здесь, в их маленькой комнате, было своё особое, ничем не нарушаемое спокойствие. — Что будем делать сегодня? — спросил Изуку, убирая пустые чашки. — Ничего, — ответил Бакуго. — Совсем ничего. — Это возможно? — Сегодня — да. Они действительно не делали ничего. Совсем. После завтрака Изуку достал свой блокнот и начал что-то записывать, лёжа на животе. Бакуго сидел рядом и листал журнал, иногда поглядывая на него через плечо. — Ты опять анализируешь мои взрывы? — спросил он, заметив знакомые пометки. — Немного, — Изуку покраснел. — Просто вчера на тренировке у тебя получился новый угол разлёта осколков, и я подумал... — Ты всегда думаешь, — перебил Бакуго. — Выключи голову хоть на выходные. — А если я не могу? — Тогда я тебя отвлеку. Бакуго аккуратно вытащил блокнот из рук Изуку и отложил в сторону. — Эй! — возмутился тот. — Выходные, — напомнил Бакуго и, наклонившись, поцеловал его в шею. Изуку замер. А потом расслабился, позволяя губам Бакуго скользить по коже. — Это шантаж? — прошептал он. — Убеждение, — усмехнулся Бакуго, продолжая оставлять лёгкие поцелуи на его плече. Изуку закрыл глаза, чувствуя, как напряжение уходит из тела. Тёплые ладони Бакуго гладили его спину, пальцы путались в волосах. Поцелуи становились глубже, но не требовательнее — как будто время замедлилось, и можно было просто наслаждаться моментом. — Каччан... — выдохнул Изуку. — М? — Если так дальше пойдёт, мы не выберемся из кровати до вечера. — И что? — Бакуго приподнялся, глядя на него сверху вниз. — У нас есть весь день. Изуку улыбнулся и потянулся к нему. В итоге они вылезли из кровати только к обеду. Изуку настоял, что нужно поесть, и Бакуго, ворча, пошёл на кухню, чтобы разогреть то, что осталось от вчерашнего ужина. В общей гостиной никого не было. Только Тодороки сидел в углу с книгой и поднял голову, когда они вошли. — Вы живы, — констатировал он. — А ты чего тут? — спросил Бакуго. — Читаю. Здесь тихо. В отличие от вашей комнаты, откуда утром доносились подозрительные звуки. Изуку подавился воздухом. Бакуго дёрнулся. — Ты ничего не слышал, — рявкнул он. — Я ничего и не говорил, — пожал плечами Тодороки и снова уткнулся в книгу. Они быстро забрали еду и вернулись в комнату, закрыв за собой дверь на все засовы. — Он всё слышал, — простонал Изуку, пряча лицо в ладонях. — Плевать, — буркнул Бакуго. — Пусть завидует. — Каччан! — Что? У нас выходные, мы можем делать что хотим. А он пусть читает. Изуку вздохнул, но улыбнулся. В чём-то Каччан был прав. После обеда они устроились на кровати смотреть фильм. Изуку выбрал старую геройскую драму, которую давно хотел пересмотреть, а Бакуго делал вид, что ему всё равно, но через полчаса уже комментировал каждую сцену. — Какая же это чушь, — фыркал он. — Если бы герой ударил так, как здесь показывают, он бы сломал себе руку. — Это художественное преувеличение, — возражал Изуку. — Здесь важен посыл. — Посыл — чушь. — Ты невыносим. — Знаю. К концу фильма Изуку сидел, привалившись к Бакуго, и чувствовал, как его клонит в сон. Бакуго обнимал его за плечи и иногда машинально поглаживал по голове. — Засыпаешь? — спросил он тихо. — Немного, — пробормотал Изуку. — Тепло. — Давай я выключу. — Не надо. Досмотрим. Они досмотрели. Изуку всё-таки уснул под финальные титры, и Бакуго не стал его будить. Он просто выключил ноутбук, притянул одеяло повыше и сам закрыл глаза. Никуда не надо. Ничего не надо. Только этот придурок рядом. На следующее утро Изуку проснулся с твёрдым намерением выйти на улицу. — Каччан, солнце! — сказал он, распахивая шторы. — Нельзя просидеть все выходные в комнате! — Можно, — пробормотал Бакуго, зарываясь лицом в подушку. — Нельзя! Мы пойдём гулять! — Куда? — В парк. Или в город. Просто погуляем. Бакуго приподнял голову, окинул его взглядом и вздохнул. — Ладно. Но без приключений. — Обещаю. Они оделись тепло — осень уже вступила в свои права, и воздух был прозрачным и прохладным. Изуку надел свою зелёную кофту и ту самую шапку с помпоном, а Бакуго — чёрную куртку и тёмные джинсы. — Выглядишь как обычно, — заметил Изуку. — А ты как ребёнок, — хмыкнул Бакуго, дёрнув его за помпон. — Пошли. Город был спокойным. Воскресное утро располагало к неспешным прогулкам. Они прошлись по главной улице, заглянули в книжный магазин (Изуку ушёл оттуда с двумя новыми блокнотами, Бакуго — с журналом о героях), купили кофе и сели на скамейку в небольшом сквере. — Хорошо, — сказал Изуку, глядя на то, как солнце пробивается сквозь золотую листву. — Угу, — согласился Бакуго. Мимо пробежала девочка с воздушным шариком. Она остановилась, посмотрела на них, а потом подбежала поближе. — Вы те герои? — спросила она, широко раскрыв глаза. — Которых показывали по телевизору? Изуку и Бакуго переглянулись. — Ну... — начал Изуку. — Да, — перебил Бакуго. — Мы те самые. Девочка просияла. — Вы тогда спасли всех! Моя мама плакала, когда смотрела! — она помолчала. — А вы правда вместе? Ну... как пара? Изуку покраснел. Бакуго посмотрел на девочку, потом на Изуку, потом снова на девочку. — Правда, — сказал он просто. Девочка захихикала, махнула рукой и убежала к родителям. — Каччан, — выдохнул Изуку. — Ты мог бы и не... — А что такого? — Бакуго пожал плечами. — Это правда. Изуку смотрел на него, и сердце переполнялось чем-то огромным, тёплым, невыразимым. — Люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Бакуго и взял его за руку. — Пойдём, купим мороженое, пока не растаял день. Вечером они вернулись в общежитие. В гостиной опять никого не было — Тодороки ушёл к себе, остальные ещё не вернулись. Изуку и Бакуго сидели на кухне, пили чай и ели печенье, которое Изуку припрятал ещё с прошлой передачи от Мицуки. — Завтра снова учёба, — сказал Изуку, глядя на часы. — Ага. — Тренировки. — Угу. — Идиоты наши. — Само собой. — Но эти выходные... — Изуку улыбнулся. — Они были лучшими. Бакуго посмотрел на него. На этого человека, который умудрялся радоваться простым вещам — завтраку в постели, прогулке, печенью к чаю. — Да, — сказал он. — Лучшими. — Ты запомнил, как я люблю тосты? — С мёдом и маслом. Ты каждый раз облизываешь пальцы. — Это потому что вкусно. — Нет, потому что ты ребёнок. Изуку засмеялся и, не удержавшись, чмокнул его в щёку. — Спасибо за выходные. — Не за что, — Бакуго поймал его за подбородок и поцеловал уже по-настоящему. Долго, медленно, так, чтобы запомнить. — Пойдём спать? — спросил Изуку, когда они оторвались друг от друга. — Пойдём. Они убрали чашки, выключили свет и поднялись в комнату. Там было тепло, уютно и пахло уже привычным, домашним запахом. — Завтра будет понедельник, — сказал Изуку, забираясь под одеяло. — Будет, — Бакуго лёг рядом и притянул его к себе. — Надо будет тренироваться. — Надо. — Но сегодня... сегодня мы просто были вместе. — Ага. — Это хорошо. Бакуго поцеловал его в макушку. — Лучше не бывает. Изуку уткнулся носом ему в шею, чувствуя, как сон мягко накрывает его. — Спокойной ночи, Каччан. — Спокойной, Деку. За окном затихал город, в общежитии становилось тихо-тихо, и только два сердца бились в унисон, отмеряя время, которое они могли провести только друг с другом. Выходные кончились. Но впереди были сотни, тысячи других выходных. И все они — их.