Секретарь Гао

— Я всё еще тут, — напоминает Га Ту, сидя на краю гнезда и читая при свете настольной лампы. — Всё хорошо. Можете спать дальше. Шэнь Вэньлан смутно помнит последние несколько дней — только бесконечную панику от того, что Гао Ту не вернется, а если вернется, нужно показать ему, что там, куда он вернется, будет хорошо. Сначала Шэнь Вэньлан был пьян, потом его повел инстинкт, и он построил гнездо. А потом Гао Ту вернулся, и это было буквально лучшим. Словно первый рассвет за десяток лет. — Я сорвал что-то важное? — уточняет Шэнь Вэньлан, садясь и потягиваясь. На нем — свободная футболка и пижамные штаны. Он нюхает рукав. Вещь… новая. Магазинная. — Я не позволил заходить в ваши личные комнаты отдыха, — уточняет Гао Ту, — не был уверен, что вы не пошли бы туда сами и не сочли бы чужой запах оскорблением, так что вещи новые. И нет, мы успешно адаптировали ваше расписание под… ваше решение построить гнездо. Он перелистывает страницу, а Шэнь Вэньлан вдруг вспоминает, как целовал эти ладони, когда Гао Ту помогал ему переодеваться перед сном. Каждый палец. И ладонь. И тяжелое дыхание Гао Ту. И утяжелившийся запах шалфея. Нет. Последнее точно померещилось, если только обеспокоенная омега Гао Ту не сорвалась, чтобы узнать, что с ее парой. — Я… сделал что-то неподобающее? — уточняет Шэнь Вэньлан. — Вы помните, что сделали что-то неподобающе? — смотрит на него Гао Ту очень внимательно. Шэнь Вэньлан передергивает плечами. Ему снились очень красочные сны, но Гао Ту сидит достаточно далеко от него и его шея совершенно чиста, хотя во снах было так вкусно вылизывать ее и ставить метки — одну за другой, чтобы все понимали и не смели приближаться!.. Эта шея должна пахнуть Шэнь Вэньланом, им и только… — Погоди, — просит Шэнь Вэньлан. — Вчера… или позавчера… Ты нанес на свое горло мои феромоны. И вот тут Гао Ту теряет весь свой профессионализм — краснеет густо и всеобъемлюще, выдыхает смущенно, бормочет: — Я… я-а-а… не думал, что вы… что вы вспомните!.. Мне нужно было успокоить вас!.. Вы… вы гнездо построили!.. И вы пришли в себя, так что я пойду… — Куда? — мгновенно оказывается рядом с ним Шэнь Вэньлан, хватает за штанину тоже новых пижамных штанов. — В туалет, — смотрит на него большими глазами Гао Ту. — Можно? Шэнь Вэньлан смаргивает, отпускает штанину и говорит: — Можно. Я с тобой только. Тоже хочу. Сколько сейчас времени? — Три часа ночи, — вздыхает Гао Ту. — Меня стошнило и я больше не смог заснуть. Читаю. — Стошнило? — снова вцепляется в штаны Гао Ту Шэнь Вэньлан. — Ты пил свои таблетки, пока я… гнездовался? Гао Ту отводит взгляд, и у Шэнь Вэньлана снова начинает быстро и испуганно биться сердце. Он вскакивает на ноги: — Моя машина должна быть в гараже, но можем и такси взять. Едем!.. — Куда, — смотрит на него снизу вверх Гао Ту. У Шэнь Вэньлана в голове опять в голове что-то переворачивается, потому что он стоит так… идеально и желанно, но нет. Нет. Так нельзя. Иначе он снова сбежит. У него омега есть!.. Беременная!.. — За твоими таблетками, — отступает на шаг Шэнь Вэньлан. Не особо помогает, но хоть своим возможным стояком в лицо Гао Ту не тыкать, и можно повернуться еще, ага. — Господин Шэнь, я не думаю, что вам в вашем состоянии следует куда-то ехать, — вздыхает Гао Ту. — Отпустите меня… переодеться? И можно я возьму мою офисную одежду? — А кто тебе… — начинает Шэнь Вэньлан, оглядываясь, и видит ровно на том месте, где спал, одежду Гао Ту. — Да, — кивает он. — Я предполагал, что так будет и не стал сражаться с вами за мою одежду. Шэнь Вэньлан чувствует, как краснеет, потом тихо спрашивает: — Я… говорил что-то… что-то, что тебе не понравилось? Гао Ту молчит, и это — страшнее всего. Шэнь Вэньлан очень медленно садится на пледы, на которых смешался запах шалфея и ириса каким-то чудным образом. — Я не могу быть всегда с вами, — говорит, наконец, Гао Ту. — Но я постараюсь не бросать вас столько, сколько вам это будет необходимо. Шэнь Вэньлан выдыхает, а потом решается: — Я не могу потерять тебя. Я думал, что это… так, глупость, что можно найти другого, что ты не важен… но у тебя есть омега, и будет семья, и теперь уже поздно, да?.. Гао Ту молчит. Слышен звук тихо закрывающейся книги. Шэнь Вэньлан смотрит на него, а он выглядит таким уставшим, тихо просит: — Господин Шэнь, что вам нужно от меня? — Ты, — смаргивает Шэнь Вэньлан. — Если бы я мог сделать так, чтобы ты был всегда только мой, я был бы рад. Но у тебя всегда была твоя омега. — Да, — соглашается Гао Ту. — Но разве вы не сделали всё, чтобы привлечь внимание господина Шэна?.. А он — альфа. Альфа, бета… вы собираете партнеров, которые не смогут родить вам ребенка?.. — Что? — Шэнь Вэньлан смаргивает. — Что за… бред? Мне никогда не был нужен Шэн Шаою. Это Хуа Юн на нем помешался!.. Мне пришлось такое шоу разыгрывать, чтобы они сошлись!.. Гао Ту смаргивает, хмурится, качает головой: — Но господин Хуа, когда звал меня на работу… — Ой, больно-то ему верь!.. — фыркает Шэнь Вэньлан. — Этот враль больше года притворялся омегой, чтобы заманить в свои сети альфу!.. Ты бы вообще мог столько притворяться? Он ждет, что Гао Ту вздохнет с облегчением, скажет, что Хуа Юн безумец, всё такое, а он вдруг отводит взгляд и тихо говорит: — Да. — Что? — смаргивает Шэнь Вэньлан. — Что «да»? — Да, — просто повторяет Гао Ту. — Я смог бы более года притворяться, что у меня другой вторичный пол. Я смог бы притворяться больше десяти лет. Шэнь Вэньлан недоверчиво поднимает брови, потому что от честнейшего секретаря Гао такого не ждешь, а тот продолжает: — Но мой организм начал бы меня подводить и постоянно требовать прекратить это, выдавая один жар за другим. И всё это кончилось бы тем, что меня бы силой взял альфа, которого я люблю, я бы забеременел от него и узнал бы, что мой альфа может потребовать от меня только аборт!.. Голос Гао Ту сорвался. Шэнь Вэньлан выдыхает едва слышно, он не… не понимает. Не может понять. Не может поверить. Нет. Нет, это не… не правда? — И я бы ушел, — собравшись с силами, договаривает Гао Ту. — Потому что я бы так… устал… И потому что я слишком хотел бы этого ребенка. Простите, господин Шэнь, мне нужно отлучиться. Он встает и просто выходит. Шэнь Вэньлан смотрит перед собой, а потом начинает искать телефон, звонит. — Сейчас три часа ночи, придурок, — сообщает Хуа Юн. — Гао Ту — омега? — выпаливает Шэнь Вэньлан. — Поздравляю с прозрением, папаша, — хмыкает Хуа Юн. — Ему нельзя заниматься сексом на этом сроке. И отключается. Это… это значит, что его обманывали?.. Им воспользовались?.. Нет, тогда бы Гао Ту не ушел бы просто так, и вот это про… «силой взял»… а если сбежит?.. Он обещал, что не бросит, но… плевать, плевать, главное, чтобы вернулся, а чей бы ни был ребенок, главное, что он Гао Ту… и чтобы Гао Ту вернулся. Шэнь Вэньлан вскакивает, смотрит на гнездо, обводит безумным взглядом кабинет, садится обратно, снова вскакивает, потому что, правда, ему тоже нужно в уборную, возвращается в кабинет, где Гао Ту продолжает читать книгу, но смотрит в страницы откровенно-пустым взглядом. — Ты вернулся, — почему-то говорит Шэнь Вэньлан. — Я обещал не уходить, — сухо напоминает Гао Ту. — Ты омега, — садится рядом с ним Шэнь Вэньлан. — Да, — просто кивает Гао Ту, очень сильно сжимая книгу. — С отвратительным запахом шалфея. — А… а ребенок чей? — сглотнув, спрашивает Шэнь Вэньлан. — Мой, — твердо отвечает Гао Ту. — Больше претендентов нет. — Это хорошо, я бы всех остальных передушил, — кивает быстро Шэнь Вэньлан. — И тебе на этом сроке нельзя заниматься сексом? — Что? — наконец, отрывается от книги Гао Ту. — Почему? — Хуа Юн сказал, — честно отвечает Шэнь Вэньлан. — Он твои медицинские данные видел, значит, правда, нельзя. А мои феромоны тебе нужны? Гао Ту осторожно кивает: — Да. — Хорошо, — быстро кивает Шэнь Вэньлан. — Можно… можно мне… можно дать тебе мои феромоны? Гао Ту прикусывает нижнюю губу, потом рвано кивает. Шэнь Вэньлан вздыхает и делает то, что так давно хотел — выпускает феромоны и мягко окутывает ими Гао Ту. Тот нерешительно сидит недолго, а потом тихо говорит: — Я же омега. — Мой, — уточняет Шэнь Вэньлан. — Теперь можно, чтобы мой и никому не отдавать? Гао Ту смотрит как-то беспомощно и напоминает: — Вы ненавидите омег. — Можем считать, — отмахивается Шэнь Вэньлан, — что ты бета с запахом и… моим ребенком внутри тебя. Он смотрит на живот Гао Ту, переводит взгляд на его шею и хрипло говорит: — Я так ревновал, когда засосы у тебя увидел. — Хотите тоже поставить? — уточняет Гао Ту с подозрением. — Мы в ту ночь целовались? — уточняет Шэнь Вэньлан. — Ни разу, — качает головой Гао Ту и краснеет смущенно. — Я еще ни разу… не целовался. — А ребенка уже носишь, — хмыкает Шэнь Вэньлан. — Нужно исправлять. Он мягко придвигается к Гао Ту, и тот робко смотрит на него, но вдруг напоминает: — Запись к психотерапевту это не отменяет. — Конечно, — соглашается Шэнь Вэньлан. Всё, что он хочет, всё, что хочет его омега с самыми сладкими губами на всем свете.