Ссылка

      — Даже защититься не смог?       — Закрой свой рот!       — Сам заткнись! — прорычал Йонджи, подавшись вперёд так быстро, что они едва не столкнулись лбами. — Несчастный слабак!       Его руки вцепились в лацканы белоснежного пиджака Санджи, тот в свою очередь пихнул брата коленом в живот, пытаясь оттолкнуть от себя. Рейджу рассеянно считала щели в белёном потолке и периодически поглядывала на перепалку, пока Ниджи с отвращением морщился, раздражённый очередной склокой. Усталость легко читалась в его взгляде: темных кругах под глазами и белках, исчерченных красными прожилками.       Именно он был тем, кто, вопреки заявленной ненависти к младшему брату, прошлой ночью спас ему жизнь.       Тяжёлый топот шагов известил о прибытии короля и парни мгновенно отцепились друг от друга, чтобы отец не застал их в таком постыдном виде. Йонджи торопливо пригладил волосы, Санджи попытался привести пиджак в приличное состояние. Он недовольно цокнул: на лацканах остались следы вечно липких пальцев брата.       — Научись уже носить перчатки! — яростно шепнул он, бросая на него раздражённый взгляд.       Тот вместо ответа продемонстрировал средний палец — что за ребёнок! Впрочем, их ссоры мало кого волновали. Они мирились с той же безумной скоростью, с которой разжигали новые конфликты, так что начинало казаться, что их вражда длилась бесконечно. Однако она была в своем роде просто фарсом. Неспособный похвастаться блестящим умом, подобно остальным братьям, Йонджи на деле был наиболее безвредным для Санджи.       Они едва успели встать смирно и построиться в идеальную линию, прежде чем огромные двери тронного зала медленно открылись и его чёртово Величество вошёл в помещение. Поклоны были отданы: братья опустились на колено, Рейджу изящно присела в реверансе. Ичиджи открыл было рот, готовясь к длинной формальной речи, но Джадж, словно отмахиваясь от назойливой мухи, властным взмахом руки оборвал его.       — Ближе к делу, — буркнул он, явно пребывая не в лучшем расположении духа. — Кто из вас был свидетелем?       Ичиджи сделал шаг назад и кивнул брату.       — Я, отец, — уголок губ Ниджи искривился в ухмылке, когда он заговорил. — Я был свидетелем нападения прошлой ночью и спас жизнь несчастному братцу.       Он покосился на Санджи с привычной лёгкой неприязнью в глазах и неприкрытой провокацией в голосе, но тот даже не смотрел в сторону трона. Разочарованный отсутствием реакции, Ниджи продолжил:       — Прошлой ночью я готовился ко сну в своей спальне, когда услышал из покоев брата подозрительный шум. Вы знаете, они находятся рядом с моими. Сначала я не обратил внимания, решив, что бестолковый Санджи просто что-то уронил, — на его лице расцвела насмешливая улыбка. — Но потом я услышал его голос. Решив, что даже Санджи не настолько глуп, чтобы разговаривать с самим собой, я решил его проведать.       Санджи вздрогнул и его рука невольно метнулась к шее, перевязанной белым бинтом.       — Когда я открыл дверь, то увидел брата лежащим на полу у окна, верхом на нем сидела девушка, — Ниджи сделал паузу, наслаждаясь тем, как искажаются в гримасе отвращения черты короля. — Я подумал уже, что падкий на женщин брат решил поразвлечься с какой-нибудь потаскухой служанкой, но…       — Следи за речью, — холодно одёрнул его Ичиджи.       — Да, да… — запнулся он, закатывая глаза. — В общем, я заметил клинок, приставленный к его горлу. Мой брат, конечно, жутко жалкий, но я ведь не мог позволить ему умереть, — при этих словах в голосе его проскользнула странная нотка и он на мгновение отвёл взгляд.       — Я оттащил её за волосы и вызвал стражу, чтобы её бросили в темницу, — внезапно его голос затих и он закончил рассказ парой обрывистых предложений, словно потерял желание растягивать удовольствие. Рейджу исподтишка бросила на него нечитаемый взгляд, а Йонджи демонстративно фыркнул, складывая руки на груди. Однако все промолчали, пусть и с большим трудом.       — Она ничего не сказала? — уточнил король, устало потирая переносицу. — Её допрашивали?       — Допрашивали, но она пока молчит, — вмешался Ичиджи. — Несмотря на все применённые к ней пытки.       Во мгновение ока тошнота взметнулась к горлу Санджи и ему пришлось совершить огромное усилие над собой, чтобы не броситься на первого попавшегося под руку: отца, с его таким раздражающе непроницаемым лицом, Ниджи, с его насмешкой, сквозящей в каждом слове, на других братьев.       — Ясно, — хмуро кивнул Джадж, бросая мимолетный, полный презрения взгляд на Санджи, очевидно, виня его в том, что тот доставил столько хлопот. — Спасибо, Ниджи.       Принц молча встал рядом с остальными и замер со странным выражением лица. Чёрт с ним, с этим Ниджи — Санджи старался о нём даже не думать, чтобы разум не марать. И обязанным ему он тоже себя не чувствовал, ведь руководило братом при «спасении», скорее всего, лишь нежелание терять объект насмешек.       На несколько минут тронный зал накрыла тяжелая, словно толща воды, тишина. Джадж сидел на троне, подперев щёку рукой и прикрыв глаза в напряжённом размышлении.       — Я не вижу иного выхода, кроме как отправить паршивца в бастион на юге, — медленно произнёс он. Санджи в ярости стиснул зубы: он говорил о нём в третьем лице. Так, будто его самого здесь не было.       Йонджи незаметно пихнул его плечом и покачал головой, намекая сделать лицо попроще, пока король не придумал чего похуже.       — Ссылка? — ахнула Рейджу, впервые приняв участие в разговоре. — Отец, вы уверены?       — Сама подумай, это уже второе покушение за месяц, — Джадж возмущённо махнул рукой, обтянутой тяжёлой кожаной перчаткой.       — Третье, — вдруг ехидно вставил Ниджи.       — Заткнись ты, — прошипел Йонджи.       — Замолчите все! — громко приказал Джадж и тронный зал снова погрузился в тишину. Убедившись, что его никто не перебивает, он снова заговорил. — Самым большим разочарованием в моей жизни стало то, что я произвёл на свет это ничтожество, неспособное постоять за себя. Слабее братьев, так и не сумел освоить искусство меча, хилое здоровье и какая-то неуместная жалость ко всем без исключения. Я не могу больше допускать, чтобы он рушил авторитет Джермы своей убогостью.       Санджи стиснул зубы, сгорая от ярости. Разве не сам достопочтенный Джадж был виновником его плохого здоровья? Неужели он уже об этом благополучно забыл?       Он с трудом сдержал тяжелый кашель. Ему показалось, что у него кружится голова, мир поплыл перед его глазами, словно тающий торт. Бастион на юге был уединённой, отрезанной от остальной страны крепостью. Вроде как, туда даже почту не доставляли, кроме, разве что, военной корреспонденции. И там ему придется коротать следующие год, два… Или всю оставшуюся жизнь, пока ублюдок король не помрёт и не отправится в ад?       Вдалеке от идиотов братьев, да… Но точно так же далеко от кухни.       — Я не поеду, — бог знает, как ему удалось совладать с голосом.       Три слова отразились эхом от высоких потолков и обрушились на всех присутствующих со всей тяжестью возражения.       — Повтори, — ледяным тоном переспросил король. Три брата как один повернулись в его сторону, а Рейджу обеспокоенно распахнула глаза.       — Я не поеду, — горло начинало дереть от нервов и желания закурить. — Сослать меня? А ты уверен, что я позволю тебе…       — Он хочет сказать, отец, что есть более выгодное решение, — Рейджу обхватила его предплечье руками, молчаливым жестом требуя замолчать. Санджи скрипнул зубами, разрываясь между желанием высказать королю в лицо всё, что копилось в нём долгие годы, и уважением к сестре.       Последнее всё же взяло верх и он замолчал — проглоченные невысказанности оцарапали горло хуже стекла. Рвущийся наружу кашель пришлось подавить.       Огромные пальцы нетерпеливо застучали по золотому подлокотнику трона.       — Ну? Язык проглотил? Договаривай, — потребовал он. — Чёртов недоросль.       Санджи молчал, вперившись взглядом в одну точку, ведь тонкие пальцы сестры продолжали стискивать его руку.       — Тогда говори ты, Рейджу, — презрительно хмыкнул Джадж.       — Отец, я понимаю вашу озабоченность делами государства, но ссылка невыгодна для Джермы. Покушение на жизнь члена королевской семьи, и его дальнейшее исчезновение не самым лучшим образом скажется на репутации Джермы и её способности защищать свой авторитет, — осторожно начала она. Как и ожидалось, слова «авторитет» и «Джерма» в одном предложении заинтересовали Джаджа и тот действительно прислушался.       Убедившись, что она всецело владеет его вниманием, Рейджу продолжила:       — Это будет воспринято как слабость, что привлечёт нежелательное внимание и может подтолкнуть врагов к более агрессивным действиям. Все соседние королевства знают, что у Джермы четыре принца, и если один перестанет появляться на званых ужинах или пропадёт с политического поля, наши враги могут решить, что у них есть шансы.       — Я не вижу проблемы в том, чтобы просто объявить всем, что третий принц умер от болезни, — сурово высказался король.       Рейджу ощутила, как Санджи с ног до головы пробрала дрожь, и ободряюще сжала его руку: «не бойся, братец, я защищу твою хилую тушку».       — Но тогда придется прятать его до конца жизни, — возразила она.       Внезапно в разговор включился Ичиджи, которого происходящее, казалось, волновало меньше всех.       — Не стоит недооценивать вражескую разведку, отец. Едва ли получится перевезти принца в бастион незамеченным. Разве что… — он перевел холодный взгляд на брата, чья судьба обсуждалась тут так пренебрежительно, словно речь шла об обеденном меню. — Изувечить его так, что его будет не узнать.       Как всегда прекрасное предложение от любимого сына своего отца. Санджи прикусил губу до крови, чтобы не взорваться и не ввязаться в драку.       — Или! — Рейджу метнула сердитый взгляд на Ичиджи. — Мы можем избежать лишней возни и волнений, сделав всего одну вещь.       — Это какую? — скептически поднял брови король.       — Нанять телохранителя. Он будет полностью предан Джерме и будет следить за каждым шагом Санджи. Это позволит нам контролировать его действия и использовать его в интересах королевства, не давая волю его слабости. — она пыталась говорить как можно убедительнее, чтобы Джадж оставил идею избавляться от нежелательного сына.       — И это ты называешь «избежать лишней возни»? — буркнул он, раздражённо потягивая длинный ус.       Глаза Санджи удивлённо расширились при этих словах. То есть, Рейджу буквально предлагает найти ему няньку? Он даже не знал, что хуже — быть запертым в крепости с кучей унылых солдат или иметь надсмотрщика, который лишнего вздоха сделать не даст.       — Понимаете, отец, прятать Санджи — значит признать свою слабость и неготовность к противостоянию! — она кивнула, чувствуя, что несмотря на весь скептицизм, король всерьёз обдумывает её предложение. — А наличие сильного охранника покажет, что мы готовы защищать себя до победного.       Джадж откинулся на спинку трона и на несколько мучительно долгих для Санджи минут погрузился в раздумья.       — Тогда решено, — заключительное слово прозвучало, как звон набата. — Я найду уродцу телохранителя.       Вздох облегчения Рейджу прозвучал в унисон с разочарованным мычанием Ниджи.

•••

      Санджи не думал, что собственноручно сделает свое положение ещё хуже и в столь краткие сроки обратит на себя гнев отца.       Эта мысль не приходила к нему в голову, когда он, полный невозмутимости, запер своего первого телохранителя в туалете. Командир патрульного отряда был готов к нападениям разбойников, атакам диких зверей и крестьянским восстаниям, но, оказавшись запертым наедине с собственными отходами, не придумал ничего лучше, чем скинуть доспехи и благополучно застрять в окне.       Эта мысль не приходила к нему в голову, когда Йонджи, совершенно ненарочно и вовсе не по его просьбе столкнул в пруд генерала королевской стражи и едва не отправил его на корм карпам, забыв, что топор на поясе отнюдь не добавлял мужчине плавучести.       Не приходила даже когда Санджи подсыпал снотворных трав в маску королевского палача, чтобы тот ненадолго отстал от него, но немножко промахнулся с дозировкой и отправил его в спячку на три дня.       Он не задумался о том, что собственными руками куёт себе кандалы, даже когда от всей души шлёпнул лошадь лесничего по крупу, заставив её сорваться с места и сбросить своего наездника в грязную лужу после десяти минут бесконтрольной скачки.       Он не хотел, чтобы его контролировали.       Король-ублюдок отказал ему в получении должного образования, ведь изначально не возлагал на него никаких надежд и по неизвестным причинам презирал его с самого младенчества. К тому же, все четверо дожили до взрослого возраста, а значит, у Санджи не было и шанса на титул наследного принца. Все ресурсы уходили на старших братьев.       Ему самому катастрофически не нравилось быть недоучкой, так что он самостоятельно занимался науками и дипломатией в отцовской библиотеке. Однако увалень, следующий за ним по пятам и докладывающий о каждом его шаге королю мог спровоцировать смену замка на дверях и новый скандал. Потому то он так кипел, лишь завидев на горизонте нового телохранителя.       Справедливости ради, физическое воспитание он получил. Более того, у него был талант к верховой езде и охоте, управление лошадью и огнестрельным оружием давалось ему с удивительной лёгкостью. В какой-то момент он стал так часто обходить в этом деле братьев, что те начали искать отговорки, лишь бы не брать его с собой.       И так каждый раз. Каждый чёртов раз. С самого детства, стоило ему сделать лишний шаг, как он оказывался наказанным, запертым, лишенным привилегий и права голоса.       Искусство меча Санджи забросил, едва понял, насколько грубыми и неловкими оно делает руки. Йонджи какое-то время не оставлял попыток привить ему любовь к этому делу (сам он с мечом обращался отлично), но быстро сдался, осознав, что его брата тянет не на поле боя или турнирную арену, а на кухню.       Король, сделав выводы о его немощности, не стал настаивать или принуждать, предоставив отверженного сына самому себе. А какая разница, если престола всё равно не было в списке его перспектив? От Санджи требовалось только держать рот на замке на торжественных приёмах и не демонстрировать никому неизвестно откуда взявшийся обширный арсенал ругательств.       Джадж никак не мог найти объяснение тому, почему все телохранители Санджи калечились сами, вместо того чтобы не давать покалечиться ему. А самому Санджи доставляло удовольствие смотреть, как его горе-папаша трясется от ярости, спроваживая очередного нерадивого охранника. Уже целую неделю он выглядел как огромная грозовая туча, готовая разразиться ливнем.       В его глазах всегда было столько презрения к проблемному сыну, что Санджи не совсем понимал, как он до сих пор снова не упрятал его в темницу под каким-нибудь надуманным предлогом. Ну а что? Каменные стены и стальная решётка точно не подпустят к нему наёмников.       — Ты точно наживешь себе проблем, если так продолжишь, — пробурчал в усы Зефф, когда Санджи, избавившись от очередного прилипалы, привычным путём пробрался на кухню. — Твой папаша может сорваться и всё-таки сослать тебя.       Санджи знал. Он прекрасно осознавал, что рискует всем: жалкой, но более-менее стабильной жизнью, общением с Зеффом, минимальной, но всё-таки свободой. Иногда ему казалось, что покинуть этот замок — действительно единственный возможный вариант всё исправить. Но едва ли проклятый король, что стыдится его, будто он помойная крыса, а не сын, выпустит его за пределы королевства.       — Кончай читать мне нотации, старик, и давай уже готовить, — тихо огрызнулся он, за что тут же получил половником по лбу. Мрачные мысли были забыты из-за резкой боли: такой своеобразный у Зеффа был язык любви. — Ай! Сдохни!       — Помой руки и оденься, — он отвернулся, бросая половник в мойку.       — Уже в процессе, — пряча улыбку, Санджи включился в работу кухни, на бегу приветственно кивая знакомым слугам.       Зефф никогда не начинал разговор первым — он в принципе не был поклонником праздных бесед за работой. Но это не значило, что он не умел слушать. В детстве Санджи, слишком робкий, чтобы открывать рот первым, думал что он просто к нему равнодушен. Но взрослый Санджи…       — Представь себе, папаша планирует начать очередную войну. Как будто ему итак врагов мало! — начал он, и этот поток уже было не остановить.       Ему катастрофически не с кем было общаться вне кухни, так что хранителем всех его мнений, мыслей и размышлений стал Зефф. Санджи иногда шутил (про себя, конечно), что старик ненавидел тот день, когда он научился разговаривать с сигаретой во рту.       Но слуги, не избавленные от смертной дворцовой скуки, слушали его с открытыми ртами. Санджи не подозревал, что нужно так мало, чтобы тебя любили: всего-то прикрыть волосами проклятые брови и не смотреть на других свысока.       Они приготовили вместе ужин — у Санджи тряслись руки от усталости, он подбегал к окну прокашляться каждые несколько минут, но он был доволен, как никогда. С головы до ног его переполняло блаженство от нахождения в месте, которому он действительно принадлежал.       Только чтобы его семья снова всё испортила.       — Санджи! — Санджи вздрогнул всем телом и поднял голову, чтобы наткнуться на безнадёжно глупое лицо Йонджи. Его голова торчала в кухонном окне, волосы взъерошены, по лбу струился пот. — Я так и знал, что ты здесь.       — Да-да, прокричи об этом на весь двор, — прошипел Санджи, испуганно оглядываясь. Никто на кухне не прекратил работу. Им не до этого. Даже больше, заметив принца, слуги заработали усерднее, чтобы не дать ему ни одного повода их отчитывать.       Он даже не взглянул в их сторону, однако.       — Милый колпак, — беззаботно ухмыльнулся Йонджи, уворачиваясь от летящей в него ложки. Столовый прибор вылетел в окно и приземлился на брусчатку с противным звоном.       Зефф обернулся к ним и нахмурил лохматые брови, мысленно прикидывая, кому из них и сколько всыпать.       — Снова этой капусте делать нечего, — буркнул он, вытирая руки о фартук. — Скоро будет подан ужин, не таскай еду. А ты, дурень, не бросайся посудой, она не бесконечная.       Королевский статус Йонджи и Санджи его волновал так же мало, как и всё происходящее за пределами кухни. Он обращался с залётными принцами так же, как и со всеми: и это было качество, которое Санджи в нём невероятно уважал. После того, как он насмотрелся на раболепие других слуг, кланяющихся в пол — и кому! Джаджу! — общение с поваром стало для него глотком свежего воздуха.       — Здравствуйте! — Йонджи всё равно схватил пирожное с подноса, перегнувшись через подоконник. Он запихал его в рот во мгновение ока, чтобы Санджи не успел ничего предпринять, попутно размазав по щекам крем.       — Идиот! — вскипел тот, хватая его за запястье. — Научись уже манерам!       Пока братья, как обычно, переругивались, стоило бы уточнить, что визиты Йонджи на кухню не были редкостью. История его знакомства с королевским поваром значительно изменила его жизнь, пусть и была довольно глупой. В юношестве то он свято верил, что его любимые пирожные растут на деревьях, и понятия на имел, что нужно сделать с тушей кабана, чтобы она превратилась в жаркое, которое он привык видеть на столе.       И к Санджи он притёрся лишь потому что обладающий железными принципами Зефф очень быстро сбил с него всю спесь.       — Зачем ты вообще пришёл? — спросил Санджи, безжалостно оттягивая его оттопыренное ухо.       — Точно! — его лицо посветлело, казалось, он сам уже забыл цель прихода. — Отец ждёт тебя в библиотеке, — промямлил он, торопливо пережёвывая уже третье пирожное. — Он послал за тобой своих слуг, так что лучше иди к нему сам, пока тебя не нашли на кухне.       — Такое нужно говорить в первую очередь! — вытаращился Санджи.       Йонджи только ядовито ухмыльнулся и снова потянулся к подносу, но получил шлепок деревянной ложкой и отдёрнул руку с тихим шипением.       — Потеряйся!       — Не дождёшься! — с этими словами зелёная макушка исчезла.       — Занеси ложку, дебил!       Санджи сбросил фартук и помчался в свои покои чтобы переодеться в чистую рубашку. Нельзя было представать перед отцом в неприглядном виде — не хватало только прозвища «неряха» в дополнение к его итак незавидному списку регалий.       Через десять минут он вошёл в библиотеку уверенной походкой, не придумав заранее ни сценария предстоящего разговора, ни даже предположения, зачем он мог понадобиться отцу. Снова отчитать за то, что он позорит его род и престиж Джермы? Снова назначить какое-то паршивое лечение, которое сделает только хуже? А может…       Санджи похолодел на мгновение, решив, что ему наконец то оформили поездку до Бастиона.       Грузное тело Джаджа Санджи сразу заметил за широким столом, но интерес его был мгновенно прикован к другой фигуре, которую увидеть он не ожидал.       — Для чего я был вызван? — воздержавшись от поклона, он сразу перешёл к делу, пока его взгляд уже исследовал незнакомца.       До чего чудной на вид парень. На лицо — вылитый разбойник, а зелёные волосы, напоминавшие щетину ковровой щётки, благодетельности его образу совсем не добавляли. Грубые руки, рукава рубашки на которых смотрелись почти неуместно, были сложены на груди, а в осанке не нашлось ни капли благородства или изящества.       Наблюдательный глаз тут же заметил лёгкую сухость фигуры, но даже несмотря на это, мундир был ему мал. На поясе болтались не один — сразу два меча. И что здесь мог забыть такой грубый на вид мужчина? Не может ведь быть, что он чей-то посол или знатный человек? Санджи немало их повидал и умел отличать мух от котлет.       Именно поэтому его рот так широко разинулся, когда он услышал следующие слова короля:       — Ророноа Зоро, старший сын и законный наследник покойного Ророноа Пиндзоро, барона Шимоцуки.       — Чего? — не сдержался Санджи, уставившись на Джаджа так, словно у того вырос четвёртый подбородок. — Этот… человек — рыцарь?       — Да, — сухо отозвался тот. — И теперь твой телохранитель.       Нет, он много глупостей успел натворить и сказать тоже, но чтобы засунуть ему в личную охрану такое?       — Если и с ним ничего не получится, то я возвращаюсь к своему изначальному решению выслать тебя, — безапелляционным тоном сообщил Джадж, прежде чем Санджи смог что-либо высказать. Кресло скрипнуло с облегчением, когда он поднялся с него и положил руки на стол. — Никто больше не согласился, ведь все твои бывшие охранники изувечены. Подожди ещё, пока я узнаю почему.       Дрожь побежала по спине до самого затылка. Ну вот и наступил заключительный аккорд его невесёлой песенки — ультиматум. И из всех вариантов, что Джадж успел перебрать для Санджи, утвержден окончательно был именно захолустный рыцарь с мхом вместо волос.       Откуда вообще взялся Зоро Ророноа?       Санджи никогда прежде не слышал такую фамилию.